Майор Алексей Петров ненавидел этот дом с белоснежными колоннами и позолоченной оградой. Он принадлежал его бывшему однокурснику, а ныне — генералу, Дмитрию Соколову. Тому самому «Митюхе», который вечно списывал у него теорию права, а теперь разъезжал на иномарке с личным водителем. Пока Алексей продирался сквозь грязь оперативной работы, Дмитрий ловко катал шары в высоких кабинетах, пристраивая родственников и покрывая аферы тех, кто платил.
И вот Соколов в отъезде, а в его доме совершено банальное ограбление. Мелочь, но Алексей вызвался вести дело лично. Не из рвения. Из зависти. Ему хотелось пройтись по паркету, который он не мог себе позволить, потрогать дорогую отделку, плюнуть в идеальную чистоту.
Дом был пуст и молчалив. Горничная, обнаружившая пропажу, дала показания и уехала. Охрана была снята. Алексей остался один в этом дворце, освещённом лишь его фонарём. Пропали, по словам горничной, безделушки. Но одна — особенная. Большое, старинное зеркало в литой бронзовой раме, семейная реликвия Соколовых.
После недолгого осмотра дома он нашёл его в кабинете. Никто его не украл, оно стояло, прислонённое к стене, прикрытое простынёй. Алексей сорвал ткань. И ахнул.
Зеркало было идеально. Глубокое, без единой щербинки, оно не просто отражало свет — оно его поглощало, делая изображение невероятно чётким, почти живым. В его отражении Алексей выглядел значительнее, строже, властнее. Бронзовая рама была украшена витиеватым орнаментом: среди виноградных лоз и цветов плелись чьи-то то ли лица, то ли маски, застывшие в вечной усмешке.
«Вот на что деньги тратят, — с горькой злобой подумал Алексей. — Я бы такое себе повесил. Заслужил больше, чем этот болван».
Он потянулся, чтобы провести пальцем по холодной бронзе. В этот момент в отражении что-то мелькнуло. Ему показалось, что за его спиной, в глубине кабинета, промелькнула тень — высокая, в генеральском мундире с погонами, которых не было в реальности.
Он резко обернулся. Комната была пуста.
— Показалось, — буркнул он себе под нос, но сердце билось чаще.
Он снова посмотрел в зеркало. И замер. Его отражение было не одиноко. Рядом с ним, чуть сзади, стояла ещё одна фигура. Тот самый «генерал» из тени. Но теперь черты его лица были чёткими. Это был он сам. Алексей Петров. Но в мундире генерала, с орденами на груди, с самодовольной, надменной ухмылкой на сытом, довольном лице.
Алексей отпрянул. Отражение-генерал не двинулось с места, лишь ухмылка на его лице стала шире, почти оскалом.
— Что за чертовщина? — просипел Алексей.
«Не чертовщина, — прозвучал голос. Это был его собственный голос, но пропитанный ядом высокомерия и наслаждения властью. — Это возможность. Я — это тот, кем ты должен был стать. Тот, кто не упустил свой шанс».
Зеркало перестало отражать комнату. Теперь оно показывало кабинет, но не этот, а невероятно роскошный. За спиной его двойника стояли дорогие кожаные кресла, на стенах висели дипломы и фотографии с высшими чинами. Это был кабинет его мечты. Кабинет, который он заслужил.
«Он всё получил по праву рождения, — голос двойника был сладок и ядовит. — А ты? Ты гнёшь спину за копейки. Смотри, как могло бы быть».
Алексей, заворожённый, не мог отвести глаз. Он видел каждую деталь: дорогую ручку на столе, перстень на пальце двойника, даже выражение презрительного превосходства в его глазах. Это было так реально.
«Оно может быть твоим, — шептал двойник. — Просто шагни. Забери своё».
Разум кричал Алексею, что это ловушка, бред, галлюцинация. Но зависть, та старая, изъевшая душу червоточина, была сильнее. Он ненавидел Соколова. Ненавидел всех, кто добился большего. Он заслуживал эту жизнь.
— Моё… — прошептал он, теряя связь с реальностью.
Он сделал шаг вперёд, к зеркалу. Поверхность не была твёрдой. Она поддалась, как плотный туман, холодная и вязкая. Он почувствовал головокружение, и сделал ещё шаг.
Оказалось, он стоит посреди того самого роскошного кабинета. Он был здесь! Он обернулся. Вместо зеркала за ним висела карта оперативного дежурства. Он был по ту сторону!
Триумф и ликование затопили его. Он потрогал кожу кресла, взял в руки хрустальную пепельницу. Он это сделал! Он обманул судьбу!
Он подошёл к большому окну, чтобы посмотреть на свой новый мир. Но за окном был не город, а сплошная, непроглядная тьма. Ни огней, ни улиц. Ничего.
Холодок страха пронзил эйфорию. Он обернулся к двери кабинета и рванул её на себя.
За дверью не было коридора. Там тоже была тьма. А в её центре, в метре от порога, висело то самое зеркало в бронзовой раме. Оно теперь было порталом обратно, в реальный мир. И в нём, в том кабинете, стоял его двойник-генерал. Он смотрел на Алексея и медленно, насмешливо, помахал ему рукой на прощание.
— Нет! — закричал Алексей, кидаясь к зеркалу. — Вернись! Это моё!
Но поверхность зеркала снова стала твёрдой, как полированный гранит. Он лишь ударился о неё лбом. В отражении он видел уже не генерала, а самого себя. Но того, прежнего. В помятом майорском кителе, с лицом, искажённым ужасом и осознанием собственной глупости.
А потом фигура в отражении стала меняться. Его кожа начала сереть, терять влагу, покрываться мелкими трещинами. Движения замедлялись, становясь механическими, деревянными. Он пытался кричать, но его рот затягивало паутиной, превращаясь в безглазую, безликую маску.
Он понял. Дань. Зеркало взяло свою дань. Оно забрало не плоть и не память. Оно забрало саму его суть, его личность, его жизнь, оставив лишь пустую оболочку. Оно подменило его, позволив его зависти и мании величия вырваться наружу в виде двойника, который теперь будет жить его жизнью.
А он сам остался здесь. В этой идеальной, роскошной, абсолютно пустой ловушке. Новый экспонат в коллекции Проклятия.
Последнее, что увидели его глаза, прежде чем они превратились в стеклянные бусины, — как его двойник в генеральском мундире поправляет галстук, поворачивается и уходит из кабинета Соколова, насвистывая весёлый мотивчик. Начиналась новая, прекрасная жизнь. Не его.
Литая рама зеркала, теперь висевшего в пустоте, будто вздохнула от удовлетворения. Бронзовые лица в орнаменте шевельнулись, и их вечная усмешка стала ещё шире. Очередная сказка о зависти была записана и заняла своё место в коллекции.
