«Всякая неразгаданная вещь имеет и свой собственный, ей одной свойственный взгляд на нас».
В.В. Набоков, «Приглашение на казнь»
В галерее, в самой дальней комнате, висел «Чёрный квадрат» Малевича. Смотрительница, тётя Люда, заметила, что по ночам из-под рамы доносится тихий, ровный гул.
Однажды ночью она подошла ближе. Гул был сложным, состоящим из миллионов шёпотков. Она приложила ухо к холсту.
«…тише… он смотрит…» — прошептал один голос.
«…не двигайся, он не видит, если не двигаться…» — ответил другой.
«…помогите… я здесь так давно…» — плакал третий.
Тётя Люда отпрянула. Поверхность квадрата, которая всегда была матовой, на миг стала влажной и упругой, как смола. И в её глубине что-то шевельнулось.
Наутро она рассказала всё директору. Тот, человек просвещённый, рассмеялся: «Людмила Петровна, вам просто пора в отпуск! Это все ваше воображение!»
Но той же ночью директор остался дежурить один. В полночь гул стал громче. Он подошёл к картине. Шёпоты слились в один ясный, ледяной голос:
«Тесно. Нас здесь миллионы. Холст не бесконечен. Нам нужна новая плоскость».
Квадрат почернел ещё гуще, чем обычно, превратившись в дыру абсолютной пустоты. Из этой пустоты медленно поползла чёрная, вязкая субстанция, растекаясь по стене и поглощая свет.
Директор хотел бежать, но не мог пошевелиться. Он смотрел, как тень от квадрата растёт, тянется к нему, вот-вот коснётся его ботинок.
Наутро галерея не открылась. Все двери были заперты изнутри. Смотрительница тётя Люда и директор исчезли.
А «Чёрный квадрат» теперь висит в пустом зале. И кажется, он стал чуть больше. И рамка ему уже тесновата. Он ждёт нового посетителя. Чтобы было кому рассказать, что истинный ужас не в тьме, а в том, что она хочет поделиться с тобой своим одиночеством.