Шепот за спиной. Глава 18. Цена правды
Утро встретило их резким, холодным ветром и пустынными улицами промзоны. Они шли, почти не разговаривая, прижимаясь к стенам домов, каждый шаг отдавался болью в избитых телах. Контейнер с образцом тяжело стучал о ногу Кирилла, словно метроном, отсчитывающий секунды до нового кошмара.
Они добрались до запасной «съемной» квартиры — крохотной однушки на первом этаже в спальном районе, забитой старой мебелью и пахнущей затхлостью. Кирилл задвинул щеколду на тяжелой стальной двери, прислонился к косяку и впервые за много часов выдохнул, позволив себе почувствовать всю накопившуюся усталость.
Мира, не теряя времени, разложила на кухонном столе свою тревожную сумку и принялась обрабатывать ему ссадины и рваную рану на предплечье. Ее пальцы, несмотря на усталость, были точными и уверенными.
— Держись, сейчас будет больно, — предупредила она, касаясь спиртом разодранной кожи.
Он лишь кивнул, стиснув зубы. Боль была ничтожной платой за то, что они были живы.
— Семен в порядке, — сказала она, словно угадав его главный страх. — У него сквозное ранение плеча, потеря крови, но ничего критического. Его и других уже переправили в закрытый госпиталь МВД. Официально — тренировка пошла не по плану. О происшедшем знают только свои.
Он снова кивнул, не в силах вымолвить слова. Облегчение было таким сильным, что подкашивало ноги.
— А Петров? — наконец выдавил он.
— Ничего нового. Виктор его не забрал. Значит, где-то держат. Живым. Пока.
Закончив с перевязкой, она отступила на шаг, scrutinizing его взглядом.
— С тобой всё в порядке? Не только… снаружи.
— Нет, — честно ответил он, глядя в ее усталые, но такие живые глаза. — Не в порядке. Я чуть не попался, чуть всех не убил. Из-за моей одержимости.
— Остановись, — ее голос прозвучал резко. — Просто остановись. Ты не Бог, чтобы всех спасти. Ты сделал то, что должен был. Мы все сделали свой выбор. Я пошла за тобой не потому, что ты заставил. А потому, что это было правильно.
Она подошла к контейнеру, стоявшему на столе рядом с дневником Анны.
— Теперь у нас есть это. И мы должны это использовать. Пока они не опомнились.
Он подошел к ней, взял дневник. Листал страницы, исписанные аккуратным почерком женщины, обреченной на смерть за правду.
— Она писала это, зная, что умрет. Чтобы мы могли остановить их. Чтобы ее дочь… и другие не погибли зря.
Он посмотрел на Миру.
— Я не могу идти официальным путем. Слишком много ушей в верхах. Слишком много денег замешано. Это должно стать достоянием общественности. Огромным, громким, без возможности замять.
— Как? — спросила она. — Пресса либо куплена, либо боится. Телевидение… там цензура.
— Не пресса. Не телевидение. — Он достал свой поврежденный, но все еще работающий телефон. — Есть человек. Блогер. Детектив. Он независим. Его не купить. Его уже пытались убить дважды. Он выкладывает всё в сеть, без купюр. Если мы передадим ему это… это будет взрыв.
— И он поверит? Без доказательств?
— У нас есть доказательства, — он положил руку на контейнер. — И есть я. Я готов дать публичное интервью. Рассказать всё. Назвать имена. Это будет мое заявление.
Он видел, как в ее глазах вспыхивает страх за него.
— Они убьют тебя. Сразу после эфира.
— Возможно. Но это единственный способ. Публичная защита. Когда о тебе знают миллионы, тебя сложнее убить. И сложнее замять историю.
Он набрал номер. Долгие гудки. Потом — молодой, уставший голос:
— Алло. Кто это и как вы получили этот номер?
— Меня зовут Кирилл Волков. Я старший следователь. Мне нужна ваша помощь. У меня есть материалы по делу, которое убьет очень многих влиятельных людей. Выложите вы это?
На той стороне повисла пауза.
— Доказательства?
— Вещественные. Документальные. И мое официальное свидетельство.
— Присылайте. На зашифрованный ящик, который я вам сейчас сброшу. Если все чисто… это будет информационным ядерным взрывом. Вы понимаете, на что идете?
— Понимаю, — тихо сказал Кирилл и отключился.
Он посмотрел на Миру. Она смотрела на него с таким сложным выражением — страх, гордость, ужас и восхищение смешались в одном взгляде.
— И что теперь? — прошептала она.
— Теперь мы ждем. И готовимся.
Они просидели весь день, зализывая раны и планируя каждый шаг. Кирилл оцифровал дневник, сфотографировал контейнер, записал краткое видеообращение. Все это было отправлено по указанному адресу.
Ответ пришел глубокой ночью. Одно слово:
«Завтра. Полдень. Будьте готовы».
Кирилл не спал. Он сидел у окна, вглядываясь в темную улицу, пистолет на коленях. Мира дремала на диване, ее дыхание было ровным, но лицо напряжено даже во сне.
Он думал о Анне. О Кате. О Наде. О всех, чьи жизни перемолола эта машина. Он почти физически чувствовал их за своей спиной. Молчаливых свидетелей его последней ставки.
В четыре утра его телефон вибрировал. Неизвестный номер. Он поднял трубку.
— Слушаю.
Голос в трубке был безжизненным, механическим. Синтезатор.
— Вы совершили ошибку, инспектор. Последнюю в своей жизни. Вы не получите славы. Только забвение. Посмотрите в окно.
Сердце Кирилла упало. Он рванулся к окну, отодвинул край занавески. Напротив, в тени подъезда, стояла высокая фигура в черном. Не Виктор. Кто-то другой. В руках у него был не пистолет, а… планшет.
Фигура подняла планшет. На экране была видеосвязь. И на экране, привязанная к стулу, сидела Лена. Ее рот был заклеен скотчем, глаза полны слез и ужаса.
— Нет… — выдохнул Кирилл.
— Отмените публикацию, — безразлично произнес синтезатор. — Верните все материалы. И она выживет. У вас есть один час. Решайте. Что для вас важнее: правда… или жизнь вашей бывшей? Той, что всегда вас любила.
Связь прервалась. Фигура напротив растворилась в темноте.
Кирилл медленно опустился на пол, упираясь лбом в холодное стекло окна. За его спиной послышались шаги. Проснувшаяся Мира смотрела на него, и по его лицу она все поняла.
— Кирилл… — ее голос дрогнул.
— Они взяли Лену, — он сказал это бесстрастно, словно констатируя погоду. — Они требуют все материалы взамен на ее жизнь.
Он поднял на нее глаза. В них была бездонная пустота и боль.
— Что мне делать? — прошептал он, и в его голосе впервые зазвучала беспомощность. — Она ни в чем не виновата. Она просто… любила меня. И теперь умрет из-за этого.
Мира молча подошла, опустилась перед ним на колени и взяла его лицо в свои руки.
— Послушай меня. Если ты отступишь сейчас, умрут все. И Лена тоже. Они не оставят свидетелей. Ты должен это понимать.
— Но я не могу…
— Ты должен! — ее голос зазвучал страстно и властно. — Ты должен довести это до конца. Ради нее. Чтобы ее жертва не была напрасной. Чтобы никто больше не страдал из-за этих тварей!
Он смотрел на нее, на ее сияющие яростью и верой глаза, и чувствовал, как лед внутри начинает таять, сменяясь новой, более страшной и более четкой решимостью.
Он поднялся. Подошел к столу. Взял пистолет.
— Куда ты? — испуганно спросила Мира.
— Они дали час. Этого достаточно. Чтобы найти ее. Или умереть, пытаясь.
Он посмотрел на нее.
— Останься здесь. Если я не вернусь… в полдень нажми эту кнопку. И пусть всё выйдет наружу.
Он вышел в холодную предрассветную тьму, не оглядываясь. У него не было плана. Была только ярость. И отчаянная надежда.
Он шел на войну. В одиночку. Чтобы спасти одну жизнь. И чтобы отомстить за многие другие.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))