Астраханский Государственный театр оперы и балета ведет подготовку к премьере оперы П.И. Чайковского «Пиковая дама», которая состоится 27 и 28 февраля 2026 года при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
Формула трех карт подчиняет себе все сферы образного, понятийного и интонационного мира оперы.
Уже в оркестровом вступлении появляются и звучат трижды все самые важные и узнаваемые тематические модели.
Три мира объединятся в сюжете оперы: мир людей, мир призраков и театральный мир, изображающий жизнь в иносказательной, кукольной форме (Прилепа, Миловзор и Златогор).
Действие открывается хоровой сценой и зритель перенесется в Екатерининскую эпоху, эпоху хоровых концертов, музыкального этикета двора. В то же самое время Модест и Петр Чайковские создают в опере картины не старого доброго минувшего,
а, напротив, предлагают режиссерские решения в духе голливудского кинематографа нулевых.
Так, хоровая сцена начала действия решена в традициях мистики и черного юмора Тима Бертона.
Чайковский выводит героев на сцену одного за другим, и когда все они оказываются волей судьбы вместе, всех охватывает одна и та же мысль, одно и тоже чувство: «Мне страшно». В этот момент все эти люди становятся шахматными фигурами, в расстановке которых образуются сразу несколько треугольников. Лизе предстоит выбрать между Князем и Германом, Герману между Лизой и Графиней.
В момент этой встречи предопределяются три будущие смерти: Графини, Лизы и Германа.
Число три появляется везде, как бы невзначай, порой в репликах второстепенных героев. Сурин в диалоге с Чекалинским, наблюдая Германа произносит: «Как будто у него на сердце злодейств по крайней мере три».
Формула трех карт становится наваждением, ей подчиняются все герои. Трижды восклицает обращаясь к Лизе Герман: «Красавица! Богиня! Ангел!». Тремя именами заклинает Герман Графиню открыть тайну трех карт: любовницы, супруги, матери. «Чудовище! Убийца! Изверг!», – восклицает пораженная предательством Германа Лиза у тела мертвой Графини.
Власть трех карт прерывает Пиковая дама, внезапно и страшно. Смерть Германа, того третьего, «кто пылко и страстно любя…» замыкает мистический круг трех романов, трех тайн и трех миров.
«О карты, о карты, о карты!»