Найти в Дзене
Маша пишет

Записи из бортового журнала инженера-колониста Элизы Рей, 2048–2052 гг.

Привет, будущая я. Или кто бы ни нашел этот лог. Если вы это читаете, значит, мы всё-таки не взорвались при посадке. А пока… Сейчас я сижу в куполе обсерватории «Кеплер» и смотрю в иллюминатор. Марс — как ржавый мячик, болтающийся на нитке. Через три дня наш корабль «Гагарин» начнет спуск. Капитан говорит, что шансы успеха — 73%. Остальные 27% он называет «зоной приключений». Мне хочется его придушить. В экипаже 12 человек: два биолога, врач, три инженера (я в их числе), геолог, повар (да, у нас есть повар!), и четверо пилотов, которые вечно спорят, чей код лучше для посадки. Сегодня на ужин была сублимированная лазанья. На вкус — как картон с томатным порошком. Но повар Сэм клянется, что на Марсе вырастит настоящие помидоры. «С розовым небом и черными помидорами!» — бредит он. Мы смеемся, но по ночам все молча гуглим фото марсианских теплиц. Это был не ад. Это был ад в замедленной съемке. Когда атмосфера начала жечь корпус, а датчики завыли, как стая голодных волков, я поняла: трениро
Оглавление

12 октября 2048 года. День выхода на орбиту.

Привет, будущая я. Или кто бы ни нашел этот лог. Если вы это читаете, значит, мы всё-таки не взорвались при посадке. А пока… Сейчас я сижу в куполе обсерватории «Кеплер» и смотрю в иллюминатор. Марс — как ржавый мячик, болтающийся на нитке. Через три дня наш корабль «Гагарин» начнет спуск. Капитан говорит, что шансы успеха — 73%. Остальные 27% он называет «зоной приключений». Мне хочется его придушить.

В экипаже 12 человек: два биолога, врач, три инженера (я в их числе), геолог, повар (да, у нас есть повар!), и четверо пилотов, которые вечно спорят, чей код лучше для посадки. Сегодня на ужин была сублимированная лазанья. На вкус — как картон с томатным порошком. Но повар Сэм клянется, что на Марсе вырастит настоящие помидоры. «С розовым небом и черными помидорами!» — бредит он. Мы смеемся, но по ночам все молча гуглим фото марсианских теплиц.

15 октября 2048 года. Посадка.

Это был не ад. Это был ад в замедленной съемке. Когда атмосфера начала жечь корпус, а датчики завыли, как стая голодных волков, я поняла: тренировки на Земле — полная фигня. Наш модуль трясло так, что зубы выбивали дробь. Геолог Антон ржал как ненормальный: «Чуваки, это же как американские горки!». Потом мы ударились о грунт. Тишина. Потом — вздох. Потом — вопль капитана: «Мы живы, блин!».

Первые шаги… Помню, как скафандр скрипел на сгибах, а под ногами хрустел красный песок. Небо не розовое, как в фильмах. Скорее грязно-оранжевое. Но Земля висит вдалеке — голубая бусинка. Мы поставили флаги всех стран-спонсоров, спели ужасный акапельный гимн и назвали это место «Первой точкой». Потом Сэм достал спрятанную бутылку виски. Пили из пластиковых стаканчиков. Выдох: «Теперь мы марсиане».

Первая высадка на Марс. Это я сгенерировала в Маджерни
Первая высадка на Марс. Это я сгенерировала в Маджерни

Март 2049 года. Первые модули.

Сборка жилых куполов — это как игра в лего с ветром в 100 км/ч. Песчаные бури сносят крепления, солнечные панели забивает пылью, а система рециркуляции воды иногда выдает «аромат» старого носка. Но сегодня случилось чудо: мы запустили «Дом-1» — первый герметичный модуль с искусственной гравитацией! Внутри пахнет пластиком и надеждой.

У нас есть:

  • 6 крошечных капсул для сна (мой «номер» — бывшая грузовая камера с наклейкой «Не кантовать!»);
  • общая зона со столом, где Сэм колдует над дрожжами (мечтает испечь хлеб);
  • оранжерея с картошкой и пшеницей — зеленые ростки против красной пустыни.

Главное правило: если что-то сломалось — чини сам. Вчера я три часа ковырялась в системе вентиляции, а потом обнаружила, что Антон случайно перекрыл клапан своим молотком для образцов. Мы поругались. Помирились на шоколадных батончиках из аварийного запаса.

Июль 2050 года. Первая смерть.

Они не показывают это в трансляциях для Земли. Петя, наш пилот, погиб при разведке кратера. Разгерметизация скафандра. Мы нашли его тело через два дня. Похоронили под куполом с табличкой «Первый, кто остался». Капитан сказал: «Теперь у Марса есть душа».

После этого мы стали чаще собираться вечерами. Рассказывать истории о домах. Я показываю фото своего кота Барсика (он, кстати, живёт у мамы). Биолог Лиза призналась, что перед полетом развелась — «чтобы не мучиться, если не вернусь». Мы плакали. Потом смеялись. Потом Сэм испек лепешки из марсианской пшеницы. На вкус — как жженая резина. Съели все.

2052 год. Город под куполом.

Сегодня подключили «Район-5» — школу и больницу. Да, у нас уже 500 человек! Новые модули называют в честь земных городов: «Токио», «Москва», «Рио». В «Рио» есть даже бассейн (вода из льда кратеров). Дети, рожденные здесь, смеются над нашими земными шутками. Говорят: «Мы — марсиане», а Землю называют «старой планетой».

Иногда выхожу на поверхность. Смотрю на звезды. Они здесь ярче. Или это иллюзия? Слышу, как ветер гудит в антеннах. Может, это Петя шутит. Или сам Марс.

Мы всё еще зависим от поставок с Земли. Всё еще боимся радиации. Но вчера Лиза сказала: «Я беременна». Первый ребенок, который увидит только красное небо. Мы уже спорим, как его назвать.

Эпилог. Голос из будущего.

Если вы читаете это, значит, наш эксперимент удался. Значит, под куполами растут деревья, а в кафе «Первый контакт» подают марсианское вино (да, Сэм таки вывел марсианский сорт винограда из единственной косточки!). Возможно, вы уже не носите скафандры и у вас есть окна с видом на каньоны.

Но запомните: мы не герои. Мы просто люди, которые однажды сказали: «А почему бы и нет?». И сели в железную банку лететь к оранжевой пустыне.

P.S. Если найдете мой тайник с шоколадом под панелью «Дома-1» — поделитесь с Барсиком-младшим. Он, наверное, уже ходит в школу. И расскажите ему, что его прабабушка была чуть сумасшедшей. Как и все первопроходцы. 🚀🔴

---------

На написание рассказа вдохновил вот этот пост:

Спасибо, что дочитали! Буду очень рада вашим комментариям!

Ваша Маша.