Было время, когда имя Ивана Дмитриевича Сытина гремело на всю Россию. «Большой, но совершенно безграмотный издатель, вышедший из народа», – так писал о нем Антон Павлович Чехов. А как иначе можно сказать о человеке, который, закончив всего три класса, стал дельцом-миллионщиком, заработавшим свое состояние на книгах?
Иван Сытин родился в 1851 году в большой семье крестьянского писаря в Костромской губернии. В 12 лет, когда Ваня выучился читать и писать, его отправили в люди – зарабатывать на хлеб и копейкой помогать семье. Проработав разносчиком на ярмарках, сообразительный мальчишка перебрался в Москву, где нашел работу в книжной лавке купца Шарапова.
За десяток лет работы Сытин научился понимать, чего ждут покупатели, узнал изнанку торгово-издательского дела, обзавелся связями. Накопленный опыт пригодился, когда Иван Дмитриевич, удачно женившись и получив четыре тысячи приданого, решился начать свое дело.
В декабре 1876 года Сытин открыл литографическую мастерскую, где трудились печатники и рисовальщики. Казалось, время для издательского дела не самое удачное – уже весной 1877 разразилась русско-турецкая война. Однако Иван Дмитриевич не отчаялся, занявшись печатью карт боевых действий, которые охотно раскупали те, кто читал газеты и желал знать о том, что происходит на фронте.
Впрочем, издание карт оказалось делом хотя и прибыльным, но временным. Куда выгоднее и интереснее оказалось другое занятие – выпуск лубков, изображений для народа.
![«Было дело под Полтавой» : [лубок]. Москва : Литография Т-ва И.Д. Сытина. Источник: Российская государственная библиотека](https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/271828/pub_68deee06bed9682af1312f1d_68def432b4eb820cdebb041c/scale_1200)
Лубочные картинки, отличавшиеся незамысловатым содержанием и дешевизной, были популярны у крестьян и горожан. Однако и конкуренция среди издателей, готовых выпускать несложные в производстве лубки, была велика. Сытин, еще по работе у Шарапова, понял, что не столь сложно издать, как продать, найдя своего покупателя. Пусть на петербургском и московском рынках конкуренция была высока, но Российская империя – большое государство. По городам и весям ходили офени-книгоноши – странствующие торговцы лубками, календарями, книжками.
Иван Дмитриевич умело устроил дело, создав свою сеть распространителей. Многих, желавших стать офенями, учил сам, вникая во все тонкости дела. Услышав, что опытные торговцы жалуются на однообразие лубков – годами выпускается одно и то же, и все в деревнях читано-перечитано, стал расширять ассортимент.
«Я шел на риск – приглашал лучших рисовальщиков и первоклассных мастеров, никогда не торговался с ними в цене, но требовал высокого качества работы. Я, наконец, следил за рынком и с величайшим старанием изучал вкусы народа», – спустя годы с гордостью признавался Сытин.
И было, чем гордиться. Его подход давал свои результаты:
«Наши художники оказались лучше всех, наши печатники – лучше всех, и картины, как по сюжету, так и по краскам, – опять-таки лучше всех. Покупатели положительно рвали товар из рук и торговались не о цене, а о количестве».
Постепенно к лубкам добавились календари, куда включалась вся информация, которая могла понадобиться читателю: «и святцы, и железнодорожные станции, и экономика, и средство от лишаев, и государственное устройство России, и лечение ящура». А также книги: «в моде были только три типа повестей: очень страшное, или очень жалостливое, или смешное».
«Есть у нас как бы два народа, – жаловался Иван Дмитриевич Сытин, – "образованный и необразованный, они с трудом понимали друг друга и далеко расходились в своих художественных вкусах и в своем художественном творчестве”». Одни покупали у Сытина энциклопедии, журналы, многотомные романы Льва Толстого, другие – лубки, календари с советами и книжки о королевиче Бове...
Выходец из крестьян, Сытин надеялся, что та литература, которую он издает, если не улучшит вкусы крестьян, то, по крайней мере, будет способствовать распространению грамотности. Когда дело разрослось, Иван Дмитриевич стал публиковать и то, что не приносило большой коммерческой выгоды – доступные по цене учебники, включая простенькие буквари и книги для объяснительного чтения.
«Всю свою жизнь я верил и верю в силу, которая помогала мне преодолевать все тяготы жизни: я верю в будущее русского просвещения, в русского человека, в силу света и знания», – утверждал Сытин.
Однако не всегда Иван Дмитриевич был последователен. Заработав миллионное состояние на печати дешевых и качественных книг, он оказывался на редкость прижимист, когда речь заходила о людях.
Известно было, что Сытин не только скупился на зарплату, но и норовил урезать законное. Подсчитав, что знаки препинания составляют около 12 % набора, Иван Дмитриевич стал платить наборщикам только за набранные буквы, что вызвало немалое возмущение в типографии. Решение Сытина пришлось не ко времени: в 1905 году революционные настроения в обществе были сильны, как никогда прежде...В декабре, во время восстания в Москве, к которому присоединились сытинские работники, одна из крупных типографий была сожжена.
После революции 1917 года деятельность Ивана Дмитриевича Сытина претерпела значительные изменения. Все имущество издателя было национализировано, многие проекты закрыты.
Хотя советская власть не одобряла предпринимательскую инициативу, Иван Дмитриевич адаптировался к новым условиям: он продолжил работать в издательском деле, участвуя в выпуске печатной продукции по государственному заказу. Несмотря на сложные времена, Сытин остался верен идее доступности знаний и борьбы с безграмотностью.
Вклад Сытина в развитие книгоиздательства был признан при советской власти. В 1928 году Ивану Дмитриевичу назначили персональную пенсию, которая позволила ему выйти на заслуженный покой.
Источник: Сытин И.Д. Жизнь для книги. 1925.