Волонтерство в «Шередаре» — это не только про помощь другим, но и про неожиданные открытия в себе. Интроверт по натуре, Тайга обнаружила, что в лагере ей комфортно среди сотни людей, и научилась не бояться быть собой. Она рассказала, как одна фраза ребенка стала для нее высшей наградой и почему мир после «Шередаря» кажется большим и безопасным фестивалем.
— Тайга, как ты узнала о «Шередаре» и почему решила стать волонтером?
— Честно говоря, я много раз проезжала мимо и всякий раз думала: «Что же это такое с таким красивым названием?» Позже я узнала, что это фонд, и мелькнула мысль попробовать, но тогда я была от этого далека… А в этом году уже целенаправленно искала волонтерство и нашла объявление на Гудсерфинге. Честно говоря, меня одолевал страх: первое волонтерство — и сразу такая серьезная тема. Но внутри была уверенность, что я попаду именно сюда и что это — мое.
— А чем ты занимаешься в обычной жизни? Что тебя вдохновляет?
— О, это бесконечная история! Меня вдохновляет очень многое: природа, походы, путешествия по большим городам и маленьким провинциям, деревянное зодчество, этнос, культура, искусство, народные промыслы. И конечно, музыка — абсолютно разная, от джаза и фольклора до классики и рока. Но главное — это люди. Именно они создают основную атмосферу в жизни.
— Откуда у тебя такое необычное прозвище — Тайга?
— Оно со мной еще со школьных времен. Не помню уже, как именно оно появилось, — просто взяло и стало моим вторым именем. В «Шередаре» оно очень органично вписалось в образ, всем легло на душу. Спасибо тому, кому это пришло в голову! Теперь меня так называют практически все, и я ничего не имею против.
— Сколько смен в лагере у тебя уже было и в каких ролях ты успела побывать?
— Четыре смены: для подростков, переживших травму, две семейки и сиблинговая программа. Я побывала в двух ролях — шери и мастера. Это очень разные, но взаимодополняющие роли. Шери — это более близкий, почти интимный контакт с ребенком, интересно наблюдать за его развитием. А мастеру выпадает удача познакомиться со всеми участниками смены и погрузиться в свою мастерскую. Мне особенно запомнились мастерские по рациям или стрельбе из лука. Но самое ценное в любой роли — это живое взаимодействие с ребятами и наблюдение за их общением между собой.
— Опиши момент, который тронул тебя сильнее всего.
— Таких моментов много, но первый, что пришел в голову, — история с одной девочкой. Она была очень отстраненной на протяжении всей программы — по натуре внимательный наблюдатель, даже мудрец. Мы почти не общались, просто держались на комфортной дистанции, приглядывая друг за другом. И тем трогательнее был финал: перед отъездом она просто сказала: «Если бы не вы…» Для меня это была высшая степень благодарности и признание того, что я состоялась в роли шери.
— Как найти общий язык с ребенком, который сначала не идет на контакт?
— Главное — не давить. Набраться терпения, присматриваться, искренне вникать в интересы ребенка. Был случай, уже в роли мастера, когда несколько ребят никак не могли найти контакт с остальной группой, держались особняком. А потом они случайно заигрались в карты, и в этот момент совершенно естественно вышли на контакт со своими шери и всей командой. Иногда не нужно форсировать события — достаточно просто быть внимательным и ждать подходящего момента. В общем, всё это очень индивидуально.
— Чему ты научилась на тренинге в «Шередаре»?
— Прежде всего, я открыла для себя концепт терапевтической рекреации. Это настолько мощный инструмент, что он становится частью тебя, хорошей привычкой, которую ты невольно применяешь и в обычной жизни. Каждый тренинг — это всегда что-то новое, даже если информация повторяется. У тебя уже есть опыт, и ты по-новому его осмысляешь. На тренинге ты максимально насыщаешься информацией, а также испытываешь особый восторг, проникаясь атмосферой совместного дела.
— Что неожиданного ты узнала о себе, работая с подопечными Фонда?
— Это, наверное, самый сложный для меня вопрос. Мне было приятно и неожиданно обнаружить, что я, будучи интровертом и довольно замкнутым человеком, могу уживаться в таком интенсивном потоке со множеством очень разных, ярких личностей — и волонтеров, и детей. Ты постоянно на виду, фактически без личного пространства, и я не думала, что мне это будет не только по силам, но и комфортно. В какой-то момент ты получаешь от этого кайф и не хочешь оставаться один.
— Как, по-твоему, «Шередарь» меняет жизни детей? А волонтеров?
— «Шередарь» — это безопасная «лабораторная» среда, где можно не защищаться и не бороться за выживание, а просто быть собой. Найти в себе того самого человека, который творит, который общается, смеется. Здесь нет конкуренции, что дает возможность открыться, так легко и естественно, доверять, почувствовать свободу. А потом ты переносишь это чувство в обычный мир, и оказывается, что его можно сохранить. Пусть не на 100%, но даже небольшой процент делает жизнь лучше. Ты учишься просто радоваться, просто быть, намазать блестки на нос и идти вперед. Мир — это по сути большая, усложненная версия «Шередаря».
— Почему ты возвращаешься в «Шередарь» снова и снова?
— Я возвращаюсь за чувством братства, единства и общего дела. За ощущением полезности и уже родной семейной атмосферой. К тому же, помогая другим справляться с их вызовами, ты сам себе бросаешь вызов. Это формирует внутри какой-то позитивный стержень и бОльшую открытость миру.
Узнать подробнее о волонтерстве в Фонде и присоединиться к волшебной команде «Шередаря» можно по ссылке. Прямо сейчас идет набор волонтеров на семейные программы 13–27 октября!