Когда Змея вновь открыла глаза, она не могла и представить, что ее тихая жизнь прервется появлением неожиданного гостя.
Как обычно, она встала со своей скрипучей кровати, потянулась, разминая свои старые кости, прошлась ладонью по лицу, словно снимая последние остатки сна. Улыбнулась. Зашаркав в сторону той части дома, что исполняла обязанности кухни, она привычным движением щелкнула пальцами, зажигая на кончике указательного пальца крохотный огонек, поднесла его к присыпанным жухлыми листьями веткам, поправила висящий над костерком котелок и несколько секунд наблюдала, как разгорается пламя. Услышав тихое потрескивание дров, старушка улыбнулась и позволила себе присесть на небольшой выцветший диванчик.
За окном снова бушевала метель. Змея не видела, но знала: тихо выл ветер за окном, заставляя тяжелый снег иногда ударять в небольшое окошко — единственное во всем домишке, да и вековые кости обитательницы этой самой лачужки снова начинали неприятно ныть, затрудняя движения. Но Змее это нравилось, ведь, несмотря на свой далеко не маленький возраст, она продолжала еще что-то чувствовать. Значит, осталось еще в ней что-то человеческое посреди этой снежной пустыни и вечной ночи.
Она прикрыла глаза и поняла, что практически забыла всю свою прошлую жизнь: образы друзей, родных уже давно стерлись из ее памяти, а теперь начинали пропадать и воспоминания более поздние — ее последние годы на зеленой, пышущей жизнью планете. Даже цвета, и те поистрепались. Для нее теперь существовали лишь краски ее окружения — такого же серого и практически безжизненного, как и она сама.
Вода требовательно закипела, заставив задремавшую было женщину встать и добавить в нее несколько маленьких пучков каких-то трав. По всему дому разнесся пряный запах специй, заставивший выбраться из своего укрытия некую зверушку, больше похожую на старый свалявшийся серый меховой помпон. Существо выкатилось из-под кровати, семеня широкими мохнатыми лапками, добралось до очага и, свернувшись поудобнее, уснуло уже там. Старушка привычно проводила питомца взглядом и бросила в котелок пару маленьких розовых картошин.
Помешав варево и прикрыв все крышкой, Змея прошла пару метров к шкафу и, тяжело вздохнув, опустилась на полуразвалившийся стул, который каждый раз опасно прогибался, стоило лишь хозяйке сесть на него. Пусть старушка и была очень тощей, даже иссохшейся от времени, но это же время не пощадило и стул, и он грозился развалиться в любой момент. Всунув ноги в высокие теплые сапоги, Змея тонкими костлявыми пальцами поправила плотные завязки, не позволявшие снегу попасть в обувь, затем взяла со стоящей рядом тумбы огромный плащ и встала.
Плащ обмотался вокруг старушки в три раза, полностью закрыв все тело вместе с ногами — край одежки даже немного волочился по полу. На голове теперь был такой же огромный капюшон, руки просунулись в специально вырезанные когда-то дырки, так, чтобы руки были в рукавах плаща. Образ дополнили пушистые варежки, которые не позволяли и так хрупким старушечьим пальцам окончательно замерзнуть на холоде.
Дверь открылась тяжело: мешал снег и слабость старой женщины. Проверив, что вход в дом плотно закрыт и снега внутрь не набросает, Змея поправила капюшон, защищающий лицо от порывов ветра и колкого снегопада, привычной рукой подхватила ручку своих санок и отправилась за новыми запасами. Идти нужно было не так уж и далеко, однако метель и практически нулевая видимость сильно затрудняли переход.
Первым делом нужно было запастись дровами — змеиные запасы этого ресурса практически закончились. Также неплохо было бы найти хоть какой-то зелени и старых веток, и, если повезет, немного камней. На вечно холодной планете камни — важный ресурс, так как могут очень долго хранить тепло, согревая таким образом жилище.
Старушка медленно начала двигаться в ту сторону, где должен находиться лес. Привычный, давно выверенный маршрут. Ветер бушевал где-то “вне”, благо, капюшон хорошо выполнял свое предназначение. Правда, он одновременно с этим и перекрывал обзор дальнейшего пути, однако для Змеи эти походы были настолько привычны, что, казалось, она сможет пройти все расстояние ни разу не посмотрев на дорогу. Да и, в принципе, что в капюшоне, что без — на планете постоянная ночь, так что никакой ощутимой разницы не было.
Почти дойдя до леса, Змея вдруг остановилась. Она не понимала почему, но что-то здесь было не так, что-то выбивалось из привычного хода вещей, было что-то еще… Старуха грозно нахмурилась, когда поняла, чем вызвано ее беспокойство: сквозь завывания и шум ветвей продирался тихий, едва слышный писк.
Пытаясь найти источник шума, Змея заходила все глубже и глубже в заснеженный лес. Ветра здесь практически не было — густые ветки и толстые вековые стволы мешали буре здесь разбушеваться, так что путница могла чуть приподнять капюшон, дабы не только слышать, но и видеть происходящее вокруг.
Лишний ледяной холм. Сразу он бросился ей в глаза: за те годы, что Змея провела здесь, она исходила весь островок вдоль и поперек, знала каждое деревце, каждый камушек, каждую, пусть и немногочисленную, но все же обитающую здесь животинку.
Подойдя ближе, Змея заметила глубокие царапины на толстых стволах, которые подтвердили ее предположения о том, что издающий звук предмет упал откуда-то сверху.
Занятно.
Старушка развернулась к санкам и достала из связки различных инструментов кирку.