В начале сентября на саммите ШОС+ в китайском Тяньцзине Индия вновь заблокировала заявку Азербайджана на полноправное членство в организации, оставив его в статусе партнера по диалогу. Камнем преткновения эксперты считают наращивание сотрудничества между Баку и Исламабадом, особенно в военно-технической сфере. Практически одновременно с этим появилась информация о нескольких сотнях пакистанских коммандос, якобы перебрасываемых на границу с Арменией и Ираном.
Тогда же, в начале сентября, США вновь ввели санкции в отношении иранского порта Чабахар в Оманском заливе, находящегося в управлении у Индии и активно используемого ей для торговли со странами Центральной Азии, а также уже ставшего одним из ключевых сегментов международного транспортного коридора (МТК) «Север-Юг». И хотя эксперты называют это решение Вашингтона одним из рычагов давления на Нью-Дели, очевидную выгоду от него получают Исламабад и Пекин.
Ведь таким образом ставится на паузу выход на полную мощность МТК «Север-Юг», являющегося очевидным конкурентом китайского проекта «Пояс и путь», его ключевой сегмент — пакистанский порт Гвадар все в том же Оманском заливе.
Еще до осложнений отношений между Баку и Москвой Тегеран, Нью-Дели и ряд их партнеров рассматривали в качестве дополнительного (а как теперь считают — альтернативного) маршрута Армению и Грузию. Для части грузов предполагалось использовать автотрейлеры через Военно-Грузинскую дорогу и во многом под этот проект, например, модернизировали инфраструктуру пограничных переходов «Верхний Ларс» в России и «Дарьяли» в Грузии.
Однако в зимний период из-за схода снежных лавин нередко движение по Восточно-Грузинской дороге блокируется. Решить эту проблему позволяет модернизированная во многом именно под МТК «Север-Юг» инфраструктура морского порта Поти на западе Грузии.
Тем не менее говорить о том, что маршрут через Армению и Грузию станет основным для МТК «Север-Юг» не приходится.
Во-первых, «размолвка» между Баку и Москвой совершенно очевидно носит кратковременный и больше эмоциональный характер, практически не отражаясь на масштабном экономическом партнерстве наших стран. Думается, обе стороны ищут пути выхода из сложившейся ситуации с минимальными репутационными потерями для себя. Это довольно непросто, т.к. ни одна из сторон не хочет выглядеть уступившей в своей принципиальной позиции. И все же по взаимным визитам персон, считающихся опытными переговорщиками, можно судить об активности процесса.
Также свое участие в этом обозначил президент Турции Реджеп Тайип ЭРДОГАН. И это второй момент. Руководство Турции стремится выжать максимум выгоды из географического положения страны и дипломатической виртуозности «стамбульского лиса», вписывая страну во все в настоящий момент возможные транспортно-логистические, энергетические и политические проекты. Делясь мастерством в этом деле с «младшим братом» Азербайджаном, а также вовлекая его в свои многоходовки. Даже в такие сложные, как бизнес-сотрудничество с Израилем, на политической арене с руководством которого у властей Турции есть серьезный публичный конфликт из-за ситуации в Газе.
В-третьих, реализации «плана Б» через территорию Армении может помешать т.н. «Маршрут ТРАМПА», более известный ранее как Зангезурский коридор. Прежде Ирану (а через него и Индии) удавалось блокировать его появление. Как мы помним, Тегеран публично выступал категорически против проекта даже при его контроле российскими военными, не говоря уже про азербайджанских (читай: турецких).
Теперь же, когда произошел санкционированный слив о получении полного контроля над данным проектом Вашингтона, ответные действия Тегерана (и Нью-Дели) сложно предугадать.