Царь Грузии Георгий XII скончался в декабре 1800 года. Он скрепил договор своего родителя Ираклия II, по которому Грузия поступала в вассальное обладание Российской империи. За пять дней до своей кончины, уже на смертном одре, подписал он приказание своим уполномоченным, князьям Авалову и Палавандову, доставить как можно скорее уже в то время подписанное императором Павлом I согласие на его предложение быть вассалом России. Благодаря отдалённости и тогдашней трудности сообщений, известие о кончине грузинского царя достигло Петербурга после смерти императора Павла. Но при первых известиях о безнадёжном состоянии Георгия, Павел I уже успел дать свои распоряжения. Графом Растопчиным было объявлено грузинскому послу именем императора, что государь назначает старшего члена Грузинского царского дома правителем Грузии с титулом царя, при том условии, чтобы он всегда имел при себе одного из российских вельмож.
В помощь царю в Грузии было положено учредить департамент Сената для главного судопроизводства и несколько низших судебных мест, для устройства которых назначался тайный советник Лошкарёв. Наконец, генералу Кноррингу отправлен был приказ выслать немедленно депутацию от царской семьи, духовенства, вельмож и всего народа, для встречи которой в Петербурге уже шли приготовления. Павел Петрович намеревался в торжественной аудиенции привести депутацию к присяге и для этого случая облечься в далматик, как общую одежду всех восточных христианских царей.
Смерть императора Павла изменила все эти планы. Александр I приказал Государственному Совету рассмотреть вопрос о совершенном слиянии Грузии и России. Государственный Совет пришёл к заключению, что трактат царя Ираклия 1783 года «вовлёк сию несчастную страну в бездну зол, которыми она приведена в совершенное изнеможение, и продолжение оных на тех же основаниях неминуемо ввергнет её в совершенную погибель. Ежели для спасения Грузии держать в ней столько же войска, сколько там теперь находится, от того последует России заметная и вовсе бесполезная издержка. Малым же ополчением её от внутренних неустройств и от внешних врагов охранять не можно. Нужно будет дать ей царя, утвердив на престоле одного из царевичей, почитающих иметь на оный права. Первый царевич Юлон установлен по завещанию отца Ираклия Теймуразовича, другой царевич Давид – по духовной Ираклиева сына Георгия».
Усматривая в притязаниях этих двух царевичей, то есть брата и сына покойного царя, неопределимое препятствие к водворению тишины в Грузии, император Александр I решился соединить Грузию с Россией воедино. Взгляд императора на права царевича Юлона изменился лишь тогда, когда Юлон, опираясь на подложное завещание царя Ираклия, стал распространять слух, что царь Георгий (его родной брат), лишённый престола отцом, царствовал незаконно, а потому и передача им Грузии незаконна и не имеет значения. Тогда, по приказанию императора, вытребовано было от сыновей царя Георгия собственноручное письмо царя Ираклия к Георгию следующего содержания:
«Письмо утвердительное, которое дали мы твоим братьям по штуке, было так, что меня заставили приложить печать без моего изволения. Однако же, оно было написано. И так, то письмо недействительно и ничтожно есть. Поверь мне и Богу, клянусь родителем своим Теймуразом, что на то письмо я не согласен. В сём уверяю вас именем Божиим, что ни по чьей причине и проискам права твоего не нарушу. Это прежнее письмо, данное братьями твоими, уничтожу. Поверь мне, ни по какой причине я не буду преступать ни права твоего, ни права твоих братьев, и кто захочет поступить неправо, то, поверь мне, что я на то не буду согласен».
Письмо это было передано в штаб российских войск в Петербург. О завещании Ираклия рассказывают, что оно действительно было написано царицей Дарьей без ведома её супруга и подсунуто ему для подписания во время тяжкой болезни под видом другой бумаги.
Между тем, с минуты кончины царя, генерал Лазарев истощил всё своё красноречие, чтобы убедить Давида не подписываться как «Царь Давид» до утверждения от русского государя и до принесения присяги. Давид не настоял на том, чтобы никто не вмешивался в управление до получения императорского приказания, и в Грузии учредилось «временное правление», состоявшее из представителя Давида, брата его Иоанна, Коваленского и Лазарева.
Не желая оставить за Давидом даже первенства в совете, Лазарев писал 2-го января отлучившемуся за приказаниями в Петербург Кноррингу:
«Нетерпеливо ожидаю прибытия вашего и от искреннего сердца его желаю. Чувствую, что весьма недостаточен с сими странными людьми и обстоятельствами обходиться, и где всякий шаг может быть пагубным. Если сам чего не сделаешь, так верно выдумают, и где только того и смотрят, чтобы друг друга ограбить, отнять всё имение и, если бы можно было, то и жизнь…».
Последние строки следует отнести к Коваленскому, с которым Лазарев был на ножах. Каждый выдавал себя за первое лицо, на помощь которому был дан другой. В сущности, один был начальник присланных на помощь царю войск, а другой должен был помогать при сношениях с иностранными дворами. Обоим было приказано являть пример согласия, во исполнение каковой царской воли они беспрестанно ссорились между собой за первенство и, желая уронить соперника в глазах туземцев, каждый распускал про другого невероятные анекдоты, оскорбительные для его чести и унизительные для представителей великой державы.
Но и тот и другой имели полный успех, и имена их произносились в Грузии с одинаковым презрением. При этом, справедливость требует отдать должное такту Гулякова, который при первом своём появлении в Грузии умел привлечь к себе общие симпатии и оставил по себе славное имя, повторяемое с одинаковым уважением, как русскими солдатами, так и местными жителями.
Конец этому «временному правлению» положен был манифестом императора Александра I о слиянии Грузии с Россией. И так, фактическое слияние Грузии с Россией случилось в минуту кончины последнего грузинского царя Георгия XII, который завещал своим подданным служить примером усердия и верноподданства для всего многомиллионного российского народа.
Гульбат, «Р. А.», 1900 г.