– Что ты, ворон считаешь?! – закричал лейтенант Кочетков.
Его рота держала оборону на участке 81-й стрелковой дивизии, хорошо прикрытая очень глубоким эшелонированным минным полем.
– Да вы посмотрите сами, товарищ лейтенант, – отвечал ему девятнадцатилетний младший сержант Ивлев. Среднего роста, с добродушными карими глазами и вьющимися густыми каштановыми волосами, вооруженный ПТР-ом.
Все остальные тоже посмотрели вдаль, откуда были видны подвигавшиеся громадины, доселе невиданные. Они представляли собой нечто среднее между тяжелым танком и САУ. Ромбовидная высокая башня с длинным стволом и огромной ходовой частью; с широченными траками.
– Опять выдумляет, – послышалось рядом.
Кочетков посмотрел в бинокль.
– Это что еще за «черти что»… ну-ка… врешь, гад, не пройдешь.
– А?..
– Наскочит…
Только ротный проговорил, как прогремел взрыв. За ним второй, третий, четвертый.
– А-а-а! – раздалось, как эхо, по траншее, – Наскочил. Наскочила громадина!
Все дело в том, что заслон из минных полей, прикрывающий советские части, куда входила и 81-я стрелковая дивизия, хотя и был разминирован немецкими инженерными частями для прохода танков и САУ, но все же они не избежали подрыва на минах. Если танки прошли, то немецкие САУ «Фердинанд» массово подрывались. Немцы использовали для разминирования радиоуправляемые танкетки «Боргвард»; но так как на жестком дерне, нельзя было различить гусеничный след танкеток, то и САУ подрывались, «как и было задумано».
Из имеющихся сорока пяти САУ в 653-м батальоне осталось только двенадцать «Фердинандов». Это была первая встреча советских войск с САУ «Фердинанд» – новое слово в немецкой военно-промышленной инженерии наряду с танками Pz.VI «Тигр». Вообще, немецкие промышленники очень любили делать так, чтобы максимально «задавить» противника психологически. Так было с танками-амфибиями в 41-м при форсировании Буга; так обстояло дело в 43-м с «Фердинандами», T-V,T-VI, моделями тяжелых танков «Пантера» и «Тигр». Следует также отметить, что прорвавшиеся через минные поля новые «Фердинанды» доставили немало неприятностей оборонявшейся 81-й стрелковой дивизии генерала Баринова, так что к вечеру первого дня битвы ее пришлось усилить 27-м тяжелым танковым полком, 129-й танковой бригадой и 1442-м САП (самоходно-артиллерийский полк) для отражения вражеских САУ в направлении Понырей.
* * *
– Вот тебе, выкуси! – радостно-злобно воскликнул командир 76-мм пушки ЗИС-22, когда после произведенного выстрела у «Пантеры» загорелся правый бок. Танк проехал метра два и остановился как вкопанный.
– Молодец, Алексей Егорыч, – поздравил он наводчика орудия, красноармейца Мальцева. Хотя тому и было всего-то двадцать два года, но командир орудия почему-то обратился к нему по имени-отчеству. Наверное, от радостного волнения, охватившего его так или иначе, но для младшего лейтенанта Сидоренко подбитый немецкий танк был всего лишь обыденной работой его орудийного расчета. Но… подбитый танк не был тем привычным Pz.III (тройкой), которые составляли основу танкового парка немецких танковых войск, нет – то был экзотический гитлеровский зверюга.
Как только танк был подбит, из него сразу выскочили несколько вражеских солдат в черной униформе, трое из них побежали прочь от горящей машины. Четвертый гитлеровец упал на землю и стал кататься по траве, объятый по спине пламенем.
– Как уж на сковороде, – заметил командир орудия. И тут же добавил: – Вон еще два прут. Давай, Алексей Егорыч, не подведи. Давай, давай, Михайлюк, заряжай. Давайте, ребята…
Вместе с тем проскочившие «Фердинанды» на исходе 5 июля уничтожили несколько советских танков. Также к вечеру немцам удалось прорвать главную полосу советской обороны (13-й армии) и выйти на участке в 15 километров в районе севернее Ольховатки. Далее же немецкие войска смогли достигнуть (47-й, 46-й танковый корпус) оборонительного рубежа 13-й советской армии.
* * *
Еще интересен тот факт, что в начале Курской битвы наши танковые войска столкнулись с той проблемой, что новейшие германские танки T-VI были неуязвимы в лобовой части для бронебойных снарядов советских танков Т-34 и Т-70. Что было еще одной неприятностью для советских танковых войск.
Всего за несколько часов 6 июля 1943 года – в районе 2-е Поныри, Бутырки, атакующая немецкие танки 164-я бригада 16-го танкового корпуса потеряла 46 танков.
* * *
– Ну вот оно какие дела… – бодро, но устало проговорил высокого роста, черноволосый и черноглазый красноармеец, сидя у 85-мм пушки и глядя в ночное звездное небо. – Вот, большая фигура, а дура. Верно, как у нас говорят?
– Это ты точно заметил, Елистратов, – согласился с ним заряжающий с поцарапанной щекой ефрейтор Зорин, – эти громадины, они что?.. Здоровущие, а нам что?.. Нет, мы своего не отдадим. А здорово мы их, этих «новых знакомых», а?
Не так они страшны, как их малюют. Новые танки и САУ немецкой армии, вносившие сумятицу в начале Курского сражения, впоследствии выводились из строя советскими солдатами даже при помощи бутылок с зажигательной смесью. В некотором смысле хваленые САУ «Фердинанд» сыграли злую шутку с немцами. Крайне неповоротливый, неманевренный, притом, что рубка с орудием у него не вращалась, так что приходилось то и дело разворачиваться, чтобы поражать вражеские цели с разных сторон. Он часто становился мишенью для советских истребительно-противотанковых дивизионов, также, как и его «собрат», тяжелый танк T-VI.
Позволю себе перефразировать известную поговорку, гласящую: «Не рой яму другому, сам в нее попадешь» – «Не пугайте, сами напугаетесь».
Как об этом сетовал генерал Г. Гудериан: «У ‘‘Фердинанда’’ не было другого оружия, кроме длинноствольной пушки. То есть для ближнего боя он был непригоден». Хотелось бы отметить то, что САУ «Stug III» тоже не имел на вооружении пулемета для поражения живой силы противника, однако во все время войны к нему не было никаких претензий со стороны немецкого генералитета. Одним словом, «удивили», «господа» немцы…
Источник: Газета «Танкоград», г. Челябинск, главный редактор Сергей Алабжин.
Автор: Утарбеков Эльдар