О них много и недобро говорили при жизни обоих и ещё больше после смерти поэта. «Всякий критик мерит его на свой аршин и делает таким, каким ему вздумается», - писала Любовь Дмитриевна Блок в воспоминаниях «И быль, и небылицы о Блоке и о себе». То же самое относилось и к ней самой: и жена-то Блоку досталась не та, и талант его не смогла понять, и вообще, какая из неё Прекрасная Дама.
Но есть стихи Блока и воспоминания его жены, в которых они сказали то, что считали нужным сказать о своих чувствах и своей жизни.
«О день, роковой для Блока и для меня! Жаркий, солнечный июньский день, расцвет московской флоры. До Петрова дня ещё далеко, травы стоят ещё не кошенные, благоухают. Благоухает душица, лёгкими серыми от цвета колёсиками обильно порошащая траву вдоль «липовой дорожки», где Блок увидел ту, которая так неотделима для него от жизни родных им обоим холмов и лугов…»
Юные Саша Блок и Люба Менделеева виделись часто в летнее время. Подмосковные усадьбы их родителей – Боблово и Шахматово - находились по соседству. Внук ректора Петербургского университета Бекетова и дочь великого учёного-химика Менделеева после городской зимы словно окунались в привольную жизнь природы, без суеты, без условностей, простую и естественную. Это их сближало и притягивало друг к другу. Они видели и чувствовали природу одинаково и стремились запечатлеть её красоту. Только Александр – в стихах, а Люба – в прозе.
Нет конца лесным тропинкам
Только встретить до звезды
Чуть заметные следы…
Внемлет слух лесным былинкам.
Всюду ясная молва
Об утраченных и близких…
По верхушкам ёлок низких
Перелётные слова…
Не замечу по былинкам
Потаённого следа
Вот она – зажглась звезда!
Нет конца лесным тропинкам.
2 сентября 1901.Церковный лес
«Нет конца лесным тропинкам» - это в Церковном лесу… Лес этот сказочный, в то время ещё не тронутый топором. Вековые ели клонят шатрами седые ветви: длинные седые бороды мхов свисают до земли. Непролазные чащи можжевельника, бересклета, волчьих ягод, папоротника; местами земля покрыта ковром опавшей хвои, местами заросли крупных и тёмнолистых ландышей».
Однажды в Боблово поставили спектакль. И не какую-нибудь лёгкую пьеску, а «Гамлета» Шекспира. Сама судьба определила роли: Гамлет – Александр Блок, Офелия – Люба Менделеева. Он – в черном плаще, со шпагой, она – в белом платье, с золотыми распущенными волосами.
После спектакля они в костюмах возвращались домой, и вдруг «в широком небосводе медленно прочертил путь большой сияющий голубизной метеор».
Я шёл во тьме к заботам и веселью,
Вверху сверкал незримый мир духов.
За думой вслед лилися трель за трелью
Напевы звонкие пернатых соловьёв.
И вдруг звезда полночная упала,
И ум опять ужалила змея…
Я шёл во тьме, и эхо повторяло:
«Зачем дитя Офелия моя?»
2 августа 1898
«Перед природой, перед её жизнью и участием в судьбах мы с Блоком, как оказалось потом, дышали одним дыханием. И было нам шестнадцать и семнадцать лет».