Липкое ощущение безысходности невидимым кольцом сдавило шею, не позволяя свободно дышать. Страх давно стал частью моей жизни, пусть и не постоянным спутником.
Сейчас я лежу на старой кровати в душной комнате бедноватого района Нью-Йорка, разглядывая уродливые обои зеленого цвета, медленно сползавшие с заплесневелых стен, и понимаю, что даже так я чувствую себя чуточку лучше, чем было раньше.
В ванной комнате, такой же ужасной, как и все это место, капает вода из сломанного крана, а за окном орут работяги - пьянчуги, окрикивая пошлыми фразами очередную девицу. Еще утром я тоже была их жертвой, но чудом избежала ненужного внимания. Фортуна? Хах, ну как же..
Мне хочется ненадолго закрыть глаза. Усталый разум и ватное тело тянут меня куда-то в небытие. И я повинуюсь этим порывам, не в силах сопротивляться. Когда же я наконец вновь прихожу в себя - за окном темнота. Ночь здесь такая же шумная, как и день. Ухмыльнувшись собственным мыслям, устало тру веки и вздрагиваю, слыша, как что-то громко ударяется об мою дверь.
-Какого черта... - шепчу я, и нехотя встаю с кровати, пряча под нее единственную сумку - все мое богатство, наспех собранное во время побега.
Звук удара повторяется еще несколько раз, и в голову закрадываются разные мысли: что, если кто-то из тех мерзких парней на улице пытается затащить девицу в свою комнату, а она, бедняжка, сопротивляется. Рука ложится на ручку двери и я застываю в какой-то странной нерешительности.
Боги! Лия, ты же тоже девушка. Чем ты поможешь? Тебя переломить пополам - как нечего делать.
Доводы рассудка кажутся убедительными, но эти проклятые вспышки воспоминаний...
Мне тоже когда-то делали больно. И не раз. И я всегда мечтала, что кто-то протянет мне руку помощи. Пусть и не защитит от всего, не избавит от мучений навсегда, но хотя бы попытается сделать хоть что-то, ведь "что-то" - это лучше, чем "ничего". И я открываю эту чертову дверь.
К моему удивлению, в комнату вваливается паренек лет двадцати пяти, а следом за ним влетает хорошо одетая девушка невероятной красоты, с рыжими, точно само пламя, волосами. Очевидно, парень ее боится: это видно по тому, какой ужас отражается в его глазах, один из которых обрамляет фиолетовый синяк. Он медленно пятится, а она все наступает, не теряя зрительного контакта. Настоящая пантера.
Этим двоим вообще плевать, что за ними наблюдают. Ну да, постою тут, посмотрю на это шоу. Мне же больше нечего делать...
-Барбара! Ну пожа-а-а-алуйста.. - умоляет несчастный. -Я все верну, обещаю! Я же твой брат.
-Не вернешь, глупый ты кусок никчемного человека! Я что, по-твоему, дура?! Сколько еще раз будешь меня так наказывать? Быть твоей сестрой - сплошное проклятие. Почему ты не можешь жить как нормальный человек? Зачем ты постоянно гадишь там, где ешь?!
Лицо девушки с прекрасным именем стало багровым, а глаза - влажными. Было видно, что она злится, но также хорошо заметно, что подобные ссоры даются ей тяжело. Впрочем, семья - это вязкое болото. И она, кажется, пытается из него выбраться, а брат либо тащит ее на дно, либо плавает на поверхности, не желая ничего менять. Но это не мое дело, пора вмешаться.
-Вы меня, конечно, извините, но может вы перенесете вашу семейную перепалку за пределы моей комнаты?
На меня уставились две пары голубых глаз, и я, отчего-то, почувствовала себя неловко, будто это моя вина в том, что к их скандалу добавился непрошеный зритель, и это я ворвалась в их обитель без стука и приветствия. Воспользовавшийся заминкой, парень резко поднимается, толкает сестру в мою сторону и пулей летит из комнаты. Торопливые шаги и бранные слова слышатся на лестнице коридора, а затем стихают, будто ничего и не было.
Обессиленная от дороги и голода, я едва смогла удержать девушку и спати нас обеих от падения. Пока мы были слишком близко друг к другу, я невольно уловила аромат ее духов - свежий и легкий. Но то, что для меня было очевиднее всего - дорогой. Так не пахнут бедные, так пахнут люди, живущие в достатке.
-Пакость и мерзость! - шипит Барбара, подбегая к окну и выглядывая оттуда, очевидно, она хотела выцепить глазами убегающего брата. -Удрал!
Недовольно застонав, девушка присела на маленький диванчик у окна, закатила глаза, мысленно погрузившись куда-то глубоко в себя, а когда вновь вернулась к реальности, ее взгляд вцепился в мою фигуру, все еще тихо стоящую у двери. Она закусила губу, прошлась по мне, оценивая с ног до головы, и ехидно улыбнулась. Мне же эта фривольность и абсурдность ситуации порядком осточертели. Глубоко вздохнув, я выпалила все, о чем успела подумать за время этого цирка:
-Вы в своем уме или уже всё? Как вообще можете вваливаться в комнату незнакомого человека, спокойно продолжать свои перепалки, игнорируя тот факт, что вы, как минимум, нарушили чужие личные границы! А теперь ты сидишь тут и смотришь на меня так... странно! Это ненормально! И уж прости, что забыла о приличиях и перешла на "ты". Думаю, в текущем положении это более чем уместно.
Секунда тишины. Три. Шесть. Десять. И громкий смех девушки молнией разлетается по комнате. Она пытается остановиться, но то и дело продолжает хвататься за живот. Когда у нее все же получается взять эмоции под контроль, она, смахивая слезы с уголков голубых глаз, с теплотой в голосе обращается ко мне:
-Эй, эй, принцесса. Успокойся, ладно? Я... У меня был плохой день, и брат еще чудит... Мне правда жаль, что так вышло, и даже в какой-то мере неловко, но это уже случилось, и все, что я могу сделать, так это попросить у тебя прощения. И я тоже перешла на "ты" - тихо хихикает девушка. - Думаю, будешь не против.
Я хорошо читаю людей. Вижу их намерения, понимаю их эмоции. Мне приходилось общаться со многими. Это полезный навык. И он пригодился мне сейчас, ведь, глядя на человека перед собой, я понимаю, что Барбара вполне искренна в своих словах, и от нее не веет злобой, скрытой угрозой или язвительностью, даже после всего, что я успела увидеть, а увидела я слишком личное. Поэтому я, слегка расслабившись, отвечаю:
-Признаться, я озадачена, но чего еще ожидать от этого района. - устало отвечаю я, и тут же покрываюсь красной, потому что мой живот поет китовую мелодию.
Проклятье!
-Ты не местная. - заявляет Барбара.
-Так заметно?
-Очень. Хорошенькая девушка в очень плохом районе. Местная сюда носа не сунет.
-А что насчет тебя? - я внимательно смотрю ей в глаза. -Ты тоже не из этого города?
Барбара лукаво улыбается. Она точно знает, что откровенничать с людьми - плохая затея, а потому несколько мгновений решает, стоит ли делиться со мной, незнакомкой, этим маленьким фактом о себе.
-Верно. Мы с братом из Нового Орлеана.
-За лучшей жизнью здесь?
-Как сказать...
Девушка открывает свою маленькую сумочку и тут же шипит себе под нос. Закат ее ярких глаз добавляет ей очарования.
-Что-то потеряла? - спрашиваю я.
-Хотела закурить, но забыла пополнить запасы. У тебя нет?
-Не балуюсь.
Мой живот снова предательски урчит. Черт, ну почему именно сейчас? Барбара тоже слышит этот звук голодного человека и улыбается, вежливо спросив очевидное:
-Голодна?
-Я приехала сегодня утром и все, что успела сделать - это поспать и познакомиться с вами двумя. Так что да, я голодна. - выпаливаю, как на духу, устало массируя подушечками пальцев глаза, позабыв о том, что на мне какой-никакой, но макияж.
Да пусть размажется, хуже не будет.
За окном слышится громкий звон разбитых бутылок, которые непонятно где берут пьянчуги, от чего я слегка подпрыгиваю на месте. Мужские голоса, очевидно, вступая в не первую за день перепалку, сбиваются в один единый гул, и уже не поймешь, какие слова летят из их грязных ртов. Это место опасное и непредсказуемое, однако если я сдамся в первый же день и вернусь обратно, мне проще содрать с себя кожу живьем и закопаться в землю.
-У тебя есть деньги? - глядя в окно, а не на меня, задает вопрос девушка.
-Хочешь одолжить?
-Нет, глупая. - смеется Барбара, отрываясь от пьяного шоу на улице. -Просто интересно, сможешь ли ты на что-то утолить свой голод. Если нет, то не сочти за грубость, если я предложу тебе поехать ко мне.
-Вот так сразу?
Удивляет. И от чего же ты такая добренькая?
-Вот так сразу. - искренне улыбается Барбара.
Ты не врешь. Это очевидно. Но и жалость твоя мне не нужна.
-У меня есть деньги. Благодарю за беспокойство. А теперь, если ты не против, не могла бы ты уйти? Я все еще чувствую себя усталой.
За окном разгораются уже нешуточные страсти, звучат свистки полисменов, а от этого всего начинает дико болеть голова. Я бледнею на глазах, чувствую слабость, за которую позже себя сожру, и Барбара, раздраженно цокнув, подходит ко мне, хватает за плечи, грубо встряхивает и заставляет взглянуть ей в глаза.
Вот это сила... А на вид и не скажешь...
-Ты идешь со мной, ясно? И никаких "но". Здесь ты сдохнешь, и если такая перспектива тебя не устраивает, хватай все свои вещи и пошли.
Я пару раз моргаю, смотря прямо на нее: брови сведены на переносице, океан глаз бушует. Тон девушки настолько серьезный, что снова проявлять характер, или гордость, которая никому здесь не уперлась ни в одно место, просто не имеет смысла - это только больше ее разозлит. И все же я очень сомневаюсь, ведь, проживя свою жизнь там, откуда я родом, мне ни разу не попадалось ни одного хорошего человека. Я просто не верю в бескорыстную помощь. Не могу доверять. Я не могу...
Пока сомнения раздирали меня голодными зверьми изнутри, Барбара уже потянула меня к выходу, таща в своих руках мою сумку. Мы миновали лестницу, и уже в фойе нас окликнула мадам Бьянка - владелица заведения. Ее хриплый, слегка невнятный голос напоминает лай надорванной собаки, которая уже не может так звонко ругаться на прохожих, как раньше.
-Куда, новенькая?
-Иди к черту! - огрызается Барбара, чем удивляет меня еще сильнее.
Мы уже оказываемся на улице, и пока дверь заведения окончательно за нами не закрылась, нам в спину прилетают слова владелицы:
-ДЕНЬГИ ЗА КОМНАТУ НЕ ВЕРНУ!
На улице оживленно и страшно. Умом я понимаю, что мы вдвоем, женщины, вряд-ли останемся без внимания, вряд-ли сможем отбиться в случае чего, но глядя на рыжеволосую бестию, в груди зарождается странное чувство защищенности. То чувство, которое я не должна испытывать ни с кем. Оно обманчиво и переменно. Оно может обернуться ножом в спину. Моей личной гильотиной, но я все равно молча иду, ощущая своей рукой чужую. теплую.
Наша "прогулка" проходит относительно гладко. Даже удивляет. Барбара пару раз фыркает на сомнительной внешности мужчин, пытающихся к нам подойти, и ускоряет шаг, а я волочусь за ней, как безвольная кукла. И вот мы огибаем небольшую улицу, запахи которой вызывают тошноту, а дохлые крысы повсюду рискуют окончательно добить, доходим до поворота, где стоит черненький новенький автомобиль. Барбара открывает дверь и запихивает меня внутрь салона, садится следом за мной и велит тому, кто за рулем, трогаться.
Завербовали. Увезут непонятно куда! Зачем я вообще пошла с ней! Что будет дальше? Боже, я совсем лишилась разума! Я круглая идиотка!
Мы едем уже минут двадцать. Всё это время я трясусь, как осиновый лист, и даже не смотрю в окно, хотя надо бы запоминать места, чтобы в случае чего объяснить все полисменам. Прикидываю варианты побега. Строю различные версии, сюжетные повороты, и довожу себя до панической атаки. Свиду и не скажешь, что внутри творится безумие: сижу ровно, смотрю на свои руки, которые, судя по цвету, лишились крови. И почти не трясусь. Однако чувствую - назревает такая буря, что, боюсь, еще немного, и меня прорвет, как дамбу. Возможно, устав от молчаливого напряжения, Барбара решается заговорить.
-Выдохни, подруга. Я тебя не украла, а, скажем так, выручила. Мы едем ко мне, я живу почти в самом центре. Тебе понравится.
Я медленно поворачиваю голову в ее сторону и говорю голосом, больше похожим на хрип.
-Зачем?
Глаза девушки устремлены в окно с моей стороны. Она о чем-то думает, и я улавливаю пару её эмоций: какая-то ведомая лишь ей тоска и боль. Мне это знакомо. Но мгновения проходят, взмах ресниц, и она снова та, кем была секунду назад.
-Потому что мы женщины. И мы должны держаться вместе. - снисходительно отвечает она. -И потому что кто-то должен протягивать руку помощи в этом грязном, жестоком мире. Ты так не думаешь?
Последняя фраза прозвучала серьезно. Правда, даже слишком. До сдвинутых на переносице бровей и надутых губ Барбары. До моего тихого смешка и ее непонимания. Я хочу верить этой девушке, как хочу верить в чудо. Но что-то внутри не дает забыть о людской гнили, мешая и путая, добавляя сомнений. И я не знаю, во что выльется мне знакомство с этой рыжеволосой бестией.
-Меня зовут Амелия. - тихо произношу я, и все-таки поворачиваюсь к окну, тут же охая от красоты ночного Нью-Йорка.
Как же разнятся районы больших городов...
-Мое имя ты знаешь. И да, мы приехали.
Барбара пару раз хлопает меня по коленке, открывает дверь, выходит, и протягивает мне руку.
Чувствую, моя история только начинается...