Представь себе Вологодскую область, глухую, затерянную в лесах и болотах ветку, построенную еще при Союзе для вывоза леса. Сейчас она почти мертва.
И есть там станция, которую местные даже на картах перестали отмечать. Прозвали ее просто — «Топь».
Станция была построена в 60-х, жизнь на ней кипела. Лесорубы, их семьи, небольшой поселок. Но счастье тут, увы, на долго не задержалось. В 1967-м местный начальник станции, фронтовик, вдруг ни с того, начал нести какую-то жуткую чушь. Мол, видит он по ночам у путей девку в белой сорочке. Бродит, качается, будто ветром ее в разные стороны гнет, голову опустила и в рельсы взглядом уперлась. Тут же поползли слухи, что это дескать дочь одного из бывших инженеров, утопилась она в болоте из-за несчастной любви.
Ну, бабьи сплетни, кто всерьез воспримет то?
Железнодорожное начальство закаленные коммунисты, эту болтовню сразу же на корню отсекли. Пока не случилось то, от чего у всех, в буквальном смысле, волосы на спине зашевелились.
Этого же начальника станции и всю его семью — жену и двух дочек — нашли мертвыми в их домике у переезда. Официальная версия — отравление угарным газом от неисправной печки. Но была одна жуткая деталь, которую в отчет не внесли: Все трое были мокрые с головы до ног, одежда пропитана болотной водой, рты у детей забиты тиной. В легких у всех — та же болотная жижа.
И это в запертом, сухом доме, в двадцатиградусный мороз!
После этого со станцией начался творится ад. Работники отказывались выходить в ночные смены. Машинисты пролетали «Топь» не тормозя, даже если по расписанию должны были стоять. Все клялись, что видели у семафора ту самую фигуру в белом. Станция умерла. Поселок разъехался кто куда.
Прошло много лет. В 2009-м, под давлением каких-то чиновников, станцию решили «расконсервировать» — сделали технической остановкой. Людей там нет, только автоматика. Но местные знают: та девка никуда не делась. Говорят, что в туманные ночи, когда видимость почти нулевая, единственный ржавый семафор на заброшенной станции вдруг загорается мертвенно-зеленым светом.
Будто приглашает остановиться поезд, который уже никогда сюда не придет.