— Это несправедливо! Почему я в запасе? Почему взяли не меня?
Юра опёрся на перила заброшенного железнодорожного моста. Поезда здесь давно не ходили, узкоколейка медленно ржавела посреди прочного деревянного настила. Доски местами отвалились, и ходить по мосту нужно было аккуратно.
Катя, старшая сестра Юры, стояла рядом и задумчиво смотрела вдаль.
— Ты ведь стал космонавтом, как и хотел. Разве тебе этого мало?
— А смысл, если я никуда не полечу? Зачем просто быть космонавтом и не летать?
Юра с досадой стукнул кулаком по перилам. Кусочки старой краски посыпались в сизую реку.
С самого детства он мечтал о космосе. Когда другие дети хотели стать актёрами, певцами и бизнесменами, Юра пересматривал «Звёздные войны» и страстно желал бороздить космическое пространство на «Тысячелетнем Соколе». Или хотя бы на обычном звёздном истребителе. Ему даже дали прозвище «Негагарин», потому что в каждой новой компании он представлялся как «Юрий, но не Гагарин».
Пока остальные старшеклассники тусовались во дворах, гуляли с девушками и прекрасно проводили время, Юра усиленно готовился к поступлению в авиационный вуз. Свободного времени было в обрез, и он не тратил его зря. В вузе он прикладывал максимум усилий, чтобы стать одним из лучших на потоке. Потом — лётная практика, изнурительные тренировки, изучение астрономии, медицины и прочих дисциплин, нужных космонавтам. И спустя много лет — долгожданная подготовка к первому полёту.
— А знаешь, что самое обидное? — помолчав, сказал Юра. — Меня должны были поставить на этот полёт, но в последний момент всё переиграли. То ли финансирования им не хватило, то ли ещё что — нам ничего не сказали. Просто оказалось, что полетят только Машкин и Голубев. А я не лечу! Столько лет впустую! Через тернии к звёздам, блин. Только у меня одни тернии, без звёзд.
Катя посмотрела на брата.
— Знаешь, я слышала такое поверье. Когда ты очень хочешь изменить свою жизнь, тебе попадётся мост. Ты должен будешь его перейти, и всё изменится раз и навсегда. И в первую очередь изменишься ты сам. Но ты должен быть готов к этому.
— Мы и так сейчас стоим с тобой на мосту, — рассмеялся Юра и крикнул: — Эй, мост! Я хочу лететь в космос! Слышишь?
— Да ну тебя, — махнула рукой сестра. — Я не для этого тебе его показала, а чтобы ты заценил живописность местности. Пойдём, мне домой уже пора, а нам ещё к родителям надо заскочить.
В ту ночь Юра увидел странный сон. Перед ним возвышался огромный чёрный мост, напоминавший «Золотые ворота» в Нью-Йорке. Он уходил куда-то вглубь леса из гигантских тёмных деревьев. Навстречу по мосту неспеша шёл человек. Он был похож на денди девятнадцатого века: чёрный цилиндр, серебристая трость, сюртук и классические брюки.
В Юриной голове раздался низкий мужской голос:
— Готов ли ты изменить свою жизнь?
Юра открыл рот, но не смог издать ни звука. Голосовые связки как будто перестали слушаться его. Тогда космонавт просто кивнул.
— Иди за мной.
Человек на мосту развернулся и пошёл в противоположную сторону. Юра последовал за ним. На середине моста ноги стали вязнуть в покрытии, как в болоте. Юра еле передвигал ноги, тело налилось свинцом и перестало слушаться. Он шёл медленно, как будто его туловище резко стало неподъёмным.
Человек в сюртуке всё отдалялся, а Юра не мог пошевелиться. Он силился закричать, но ни одного звука не выходило из горла. Наконец он вздрогнул всем телом и резко вынырнул из сна. Из окна светили утренние лучи, под окном щебетала какая-то птица.
«Странно, — подумал Юра, пока приходил в себя. — У меня с детства не было кошмаров».
Через пару дней руководитель центра подготовки вызвал Юру к себе в кабинет.
— Не буду ходить вокруг да около, — начал он, как только космонавт сел на кресло для посетителей. — Ты снова назначен на следующий полёт.
Юра вскочил на ноги. Радость мгновенно поднялась в душе тёплой волной
— Как?!
— Голубев сломал ногу, до полёта вряд ли успеет зажить. Комиссия предварительно утвердила твою кандидатуру на замену. Остались бюрократические формальности, но мы их быстро уладим.
Чувство вины неприятно кольнуло сердце. Ваня Голубев тоже страстно болел звёздами и интенсивно готовился к полёту. Но радость всё же утопила обиду за Ваню и похоронила её где-то на глубине души.
Оставшиеся недели перед полётом пролетели быстро. В день отправки Юра всё не мог поверить, что наконец-то летит. Все подготовительные действия были отработаны до автоматизма. К привычным процедурам добавились лишь провожающие, издалека наблюдавшие за автобусом, который вёз экипаж к стартовой площадке. Только когда наконец были отданы последние команды, и ракета начала подниматься с закладывающим уши гулом, Юра наконец осознал, что сейчас увидит космос.
Вначале в иллюминаторе всё неслось со страшной скоростью. А затем ракета вышла в открытый космос, и кабину осветили мириады звёзд. Крошечные точки походили на светящиеся зёрнышки, разбросанные для космических птиц. Юру переполнял восторг — его мечта наконец исполнилась.
Время на МКС пролетело быстро. Юра освоился в невесомости, несколько раз выходил в открытый космос, а по вечерам любовался родной планетой из окна иллюминатора.
Иногда ему снился странный человек в сюртуке и цилиндре, тот самый, за кем он следовал по мосту. Человек ничего не говорил, просто стоял и смотрел на Юру. Юра пытался приблизиться к нему, но сколько бы он ни шёл, расстояние между ними не сокращалось.
Наконец пришло время возвращаться домой. Космонавты погрузились в капсулу и отправились на Землю.
Приземление было сложным. Капсулу сильно трясло. Юру, несмотря на всю его подготовку, начало подташнивать. Раздался жуткий треск, и капсула остановилась. Космонавтов тряхнуло в креслах. Судя по всему, капсула приземлилась на бок. Космонавты висели на ремнях безопасности. Тело как будто стало в несколько раз тяжелее. Мышцы налились усталостью. Жутко болела спина. Юра закрыл глаза и попытался немного подремать, но боль не давала ему заснуть.
Наконец подоспели спасатели. Они достали космонавтов из кресел, переложили их на носилки и начали погружать в машину. Боль немного утихла, и Юра провалился в сон.
Он оказался посередине чёрного моста. На этот раз человека в цилиндре не было, и Юра просто пошёл прямо. По бокам темнели стволы гигантских деревьев. Стояла звенящая тишина — ни пения птиц, ни шума листвы. Наконец Юра достиг конца моста и ступил на землю. В голове прозвучал мелодичный низкий голос:
— Ты исполнил своё желание. Теперь получи своё предназначение.
Юра очнулся. Он лежал на мягкой кушетке. Провода обвивали его тело и тянулись к приборам, которые мигали и пищали. Помещение походило на больничную палату. У другой стены стояла такая же кушетка, на которой лежал Дима Машкин — Юрин коллега. Юра закрыл глаза и снова провалился в сон — на этот раз без сновидений.
— Ну что, молодой человек, у вас межпозвонковая грыжа, — врач отложил ручку и внимательно посмотрел на космонавта. — Понимаете, из-за невесомости позвоночник распрямляется. Когда вы попадаете обратно на Землю, позвонки снова сжимаются. Одно это уже может спровоцировать боли в спине. Я слышал, вы жёстко приземлились, капсула упала на бок. Это и привело к появлению у вас грыжи.
Юра с недоумением посмотрел на врача.
— Что это значит? Мне нужно будет лечиться?
— Вы можете сделать операцию, но она не гарантирует того, что грыжа не появится у вас снова. Но операцию я вам делать не советую — в вашем случае есть довольно высокий риск повредить спинной мозг. Это значит, что остаток своей жизни вы проведёте в инвалидной коляске. Поэтому я как председатель медицинской комиссии вынужден отстранить вас от полётов.
— Как?.. — у Юры перехватило дыхание. — Я… Я больше не смогу летать?
— Очень сожалею. — Врач поправил очки и принялся что-то писать в документах. — Уверен, вам выплатят приличную компенсацию, назначат пенсию, и вы сможете заниматься чем угодно в своё удовольствие.
— Но космос — это моя жизнь! — выкрикнул Юра.
— Сожалею, но ничем не могу помочь, — повторил врач.
Юра уронил голову в руки. Отчаяние затопило сознание. Космос отныне закрылся для него.
Катя позвонила в дверь, подождала, затем постучала и снова позвонила. Наконец дверь открылась, и на пороге показался Юра. Лицо брата покрывала клочковатая щетина, мятая одежда была вся в пятнах, под глазами темнели круги.
— Юра! Ты сколько здесь сидишь?
— Не помню, — буркнул брат. И потом, словно опомнившись, сказал: — Заходи, раз пришла.
Компенсацию Юре действительно выплатили и назначили ему хорошую пенсию. Бывший космонавт засел дома, не отвечал на звонки, никуда не выходил. Дома царил бардак: везде лежали коробки от пиццы и контейнеры от готовых обедов, валялись пустые банки от энергетиков. На большом телевизоре стояла на паузе игра.
Катя оглядела комнату и повернулась к Юре.
— Глушишь боль как можешь?
— Какое тебе дело? — огрызнулся Юра.
— Такое. Ты брат мне или кто? Я только приехала в город, вещи домой закинула и сразу к тебе, а ты меня так встречаешь? Где в твоём свинарнике чайник?
Спустя полчаса брат с сестрой сидели на кухне и пили чай. Юра рассказал сестре и про жёсткое приземление, и про сон, и про травму.
— Получается, тот человек из сна сказал тебе, что ты должен получить своё предназначение?
— Да. Точнее, так: «Получи своё предназначение». У меня прямо в память врезалось.
Катя помолчала, затем посмотрела брату прямо в глаза.
— А ты не помнишь, как в детстве хотел стать великим художником?
Юра удивлённо вскинул брови.
— Когда это?
— Да тебе лет пять было. Это ещё до твоего помешательства на «Звёздных войнах». Ты тогда все тетради и альбомы дома изрисовал, мама не могла на тебя бумаги напастись. Тётя Галя, помню, принесла тебе здоровенный рулон бумаги, так он закончился через месяц.
Юра почесал затылок.
— Надо же, я и забыл совсем.
— Может, снова попробуешь?
— Да даже не знаю, — Юра рассеянно улыбнулся. — Не в мои годы становиться великим художником.
— Юра! Тебе тридцать, не девяносто! Собирайся, поехали в художественный магазин. Только приведи себя в порядок, а то нас выгонят, скажут, бомжа какого-то привели.
Юра усмехнулся и пошёл собираться.
Прошло пять лет.
Катя еле нашла свободное место на парковке в центре города. Ворча себе под нос про то, что машин сейчас больше, чем людей, она надела капюшон пуховика и вышла из машины. На улице крупными хлопьями валил снег. Город украшали разноцветные огни и новогодние фигуры, в воздухе царила праздничная атмосфера. Катя сверилась с адресом, затем подняла глаза, увидела вывеску и уверенно зашла в двухэтажное здание.
В гардеробе пришлось потолкаться, но вот пуховик повис на вешалке, и Катя оказалась в просторном зале. На стенах были картины. Все они изображали космос — галактики, звёзды, планеты. Чёрные дыры искривляли пространство, кометы прокладывали путь в темноте.
— Катя!
К ней навстречу спешил Юра. Он был одет в строгий костюм. На галстуке синела «Звёздная ночь» Ван Гога. Катя улыбнулась.
— Поздравляю с первой выставкой, великий художник.
— Да ну тебя, — смутился брат. — Это не персональная выставка, просто набрали художников, кто пишет космос, и сделали тематическую экспозицию.
— Ладно, ладно, — сестра засмеялась и взяла Юру под руку. — Пошли, покажешь свой шедевр.
В центре зала на чёрном мольберте стояла картина. Тёмный мост пересекал полотно строгими линиями. На мосту виднелись очертания человека. Можно было разглядеть цилиндр и трость. А вместо неба всеми цветами переливалось звёздное скопление. Табличка под картиной гласила: «Юрий Галкин. Per aspera ad astra*. Холст, масло».
* Через тернии к звёздам (лат.)