Я всегда мечтала понять, как жили наши прабабушки. И вот я шагнула в их мир — в знаменитый Дом Наркомфина, созданный, чтобы освободить женщину. То, что я узнала, перевернуло мое представление о советской эпохе.
Когда я впервые узнала о Доме Наркомфина, меня поразила одна деталь. Его создавали, в том числе, для того, чтобы освободить женщину. Освободить от кухонного рабства, от бесконечного быта, дать ей время на развитие, на профессию, на себя. Я не могла не проникнуться этой идеей. И я отправилась на экскурсию, чтобы своими глазами увидеть, как почти сто лет назад пытались решить вопрос, актуальный и сегодня.
Коммуна вместо кухни: проект нового быта для новой женщины
Представьте: 1920-е годы. Грандиозная стройка нового государства и… нового человека. Архитектор Моисей Гинзбург и нарком финансов Николай Милютин задумали не просто дом, а социальный эксперимент. Дом «переходного типа» — от старого, буржуазного быта, к новому, коммунальному.
Женщина в этой утопии больше не должна была часами стоять у плиты. Вместо крошечной кухни-каморки — светлая столовая-клуб на весь дом. Вместо ручной стирки в тазике — механизированная прачечная. Вместо возни с детьми в четырех стенах — ясли и детский сад на крыше. Жильцы, а среди первых обитателей было немало одиноких женщин-специалисток, получали не просто «жилую ячейку» (так поэтично называли квартиры), а готовую инфраструктуру для жизни. Мне, знающей цену каждой свободной минуте, эта идея казалась невероятно привлекательной.
Архитектура освобождения: умный дом до рождения умных домов
Когда я вошла в дом, я попыталась представить себя на месте той, первой хозяйки. Что она чувствовала?
Кухня-ниша. Вместо привычной кухни в квартирах типа F была лишь небольшая ниша, оборудованная плитой и мойкой. Для полноценной готовки не было ни места, ни условий. Архитекторы намеренно подталкивали жильцов к столовой. Стоя там, я поймала себя на смешанном чувстве: с одной стороны — легкость от освобождения, с другой — тревога от потери контроля над самым главным, семейным очагом.
Лестница в небо. Двухуровневые квартиры с антресолью для спальни — это было гениально. Небольшое пространство визуально расширялось, появлялась личная территория, убежище. После шумного общего дня можно было подняться по этой лестнице и остаться наедине с собой. Эта деталь тронула меня больше всего. Архитекторы понимали, что даже в коммуне человеку нужно личное пространство.
Цвет, который лечит. Меня потрясла история цветового решения. Его создавал профессор Баухауса Хиннерк Шепер. Он использовал сложные, глубокие оттенки не для красоты, а для психологического комфорта. Цвет направлял, успокаивал, задавал ритм жизни. Восстановленные реставраторами цвета — это не просто краска на стенах. Это застывшая музыка, партитура для новой, гармоничной жизни.
Манифест в бетоне: почему этот дом — достояние человечества
Сегодня Дом Наркомфина — это не просто жилой дом, а объект культурного наследия ЮНЕСКО, и это абсолютно заслуженно. Его культурная ценность — в бесценном синтезе архитектуры, социологии и искусства. Это здание — ровесник и аналог знаменитой виллы «Савой» Ле Корбюзье во Франции, такой же манифест нового времени. Но если вилла — это частный дом для одного человека, то Дом Наркомфина — это манифест для всего общества. Каждая его деталь, от расположения корпусов до толщины стен, была частью грандиозного замысла по созданию нового быта. Он стал квинтэссенцией идей конструктивизма, где форма не просто следует функции, а следует высокой социальной цели. Это памятник не только архитектуры, но и мысли, редкий случай, когда бетон и стекло воплотили в себе утопическую мечту о справедливом и рациональном мире.
Разбитые надежды: почему мечта не сбылась
К сожалению, очень скоро утопия начала рушиться.
Общественная столовая не заработала как следует. Еду выдавали навынос, а потом и вовсе закрыли. Почему? Женщины, даже советские активистки, хотели кормить свою семью своей едой, в своем кругу. Им, как и мне сегодня, вероятно, было важно видеть, как муж и дети едят приготовленное именно ими блюдо. Это не просто еда, это акт заботы и любви. Этого архитекторы не учли.
Детский сад, гордость проекта, так и не получил достойного помещения и в итоге закрылся. Мечта о коллективном воспитании разбилась о реальность. И снова груз, должно быть, лег на плечи женщин.
Новая жизнь старой мечты
Спустя десятилетия забвения дом возродили. Реставрацией руководил Алексей Гинзбург, внук создателя дома. В этом есть красивая символичность — новое поколение дало утопии второй шанс.
Сегодня здесь снова есть кафе и книжный магазин. Общественные пространства, наконец, работают так, как и было задумано. Сидя в уютном кафе с чашкой кофе, я размышляла о странной судьбе этого места. Оно опередило время, предложив решения, к которым наше общество начало приходить только сейчас: коворкинги, общие пространства, сервисы доставки еды, разгружающие быт.
Стоит ли идти на экскурсию?
Это путешествие не только в прошлое, но и в альтернативную версию нашей собственной жизни. Это разговор с самим собой о том, что для нас значит дом, семья, быт и свобода. Это напоминание, что вопросы, которые решали наши прабабушки, все еще живут в нас. И глядя на этот дом, понимаешь, что идеального ответа нет, но сама попытка его найти — уже подвиг.
Как вам такая экскурсия? Хотели бы вы пойти на нее и узнать все подробности и тайны дома-комунны? Подписывайтесь на мой канал, чтобы оставаться в курсе событий и интересных мест в Москве! Неожиданный лайфхак: только в составе экскурсии можно попасть на крышу этого легендарного дома!