Это не та история, которую я хотела бы рассказывать. Но, возможно, её стоит услышать каждому, кто считает, что спорт — это всегда здоровье. Всё началось с мелочей, которые я упорно не хотела замечать.
Мой муж изменился после рождения нашего сына. Кардинально. Он ни разу не взял малыша на руки, не называл его по имени, только «ребёнок». Не помогал с уходом. А потом, в один прекрасный день, он просто переехал в кемпер, сказав, что ему нужна тишина. Я видела его от силы десять минут с тех пор.
До рождения ребёнка у нас был прекрасный брак. Я не понимала, что происходит. Может, я сама всё выдумала? Но тревога грызла изнутри. И тут я вспомнила. Бокс. Он занимался им на полупрофессиональном уровне с 12 до 28 лет. За эти годы — десятки сотрясений. Одно из них заставило его уйти из спорта.
Сначала я грешила на физическое состояние. Может, нужно сделать МРТ? Но его коллега (муж работает полевым механиком в крупной сельхозтехнике) зашёл посмотреть на малыша и обмолвился, что на работе всё как всегда — собранный, незабывчивый, странностей нет. Значит, дело не в физике. Значит, дело в психике.
Он был сам не свой. Решение пришло от отчаяния. Я позвонила по неэкстренному номеру местной пожарной части. В нашем штате они часто работают в связке со скорой помощью. Я объяснила, что у моего мужа в анамнезе черепно-мозговая травма и он ведёт себя ненормально. Я боялась ошибиться, боялась его гнева. Но страх за него оказался сильнее.
Человек на том конце провода отнёсся к моим словам очень серьёзно. Они прислали скорую. Парамедики осмотрели мужа и подтвердили: «Что-то не так». Его повезли в больницу.
То, что открылось дальше, разбило мне сердце. Мы провели в больнице всю ночь. Сканы, тесты, головоломки, задания на память. Я смотрела, как он, вспотев от напряжения, не может назвать город, в котором родился и прожил 22 года. Как он путался в именах собственных родителей. Я увидела, насколько он деградировал, и мне стало стыдно. Стыдно, что я не замечала этого годами.
Я заметила, что он перестал рассказывать истории из прошлого, но списала это на усталость. Я не понимала, что у него просто не осталось прошлого. Наши фотографии, наш первый поцелуй, предложение, свадьба — он знал, что это было, но сами воспоминания стёрлись. Это была пустота.
Психиатр, которая его посетила, была бесполезна. Она только спрашивала, не хочет ли он причинить себе вред. А когда я заикнулась о проблеме с сыном, отмахнулась. Зато невролог оказался золотым. Ему было действительно не всё равно.
Наутро пришли его начальник и коллеги. И правда выплыла наружу. Оказалось, муж уже два года как не работает тренером. Он не мог усваивать новые технологии. Всё это время он работал по конспектам и блокнотам — они стали его костылями. Он редко выезжал на вызовы один, всегда брал напарника.
Консультант в неврологии объяснила мне жёсткую правду. Люди с такими травмами живут строгим распорядком. Это их якорь. Появление ребёнка — это хаос, который рушит все привычные схемы. Его мозг просто не смог адаптироваться.
Муж остался в больнице. Потом был перевод в современный неврологический центр. Диагноз, который там подтвердили, звучал как приговор: хроническая травматическая энцефалопатия (ХТЭ). Врачи сказали, что в лучшем случае состояние стабилизируется. В худшем — мне придётся готовиться к дому престарелых. Ему 35 лет.
Всё это время я видела сигналы, которые игнорировала. Он обожал охоту, ждал сезона целый год, а потом просто потерял интерес. Я шутила над его забывчивостью, называла его «старым боксёром с пробитой головой». Теперь эти шутки отзываются в сердце острой болью. Я чувствую себя ужасной.
Но жизнь продолжается. Мы начали работать с консультантом. И в один из дней, под её руководством, он впервые взял на руки нашего сына. У него было такое растерянное, несчастное лицо. А потом он расплакался и сказал: «Это всё, чего я когда-либо хотел, и я даже не могу этим насладиться».
Сейчас мы учимся жить заново. Я составила чек-листы на всё: сколько подгузников брать в магазин, что класть в сумку. Если есть инструкция, он справляется. Учиться новому он не может. Его начальник, человек старой закалки, не захотел, чтобы молодой мужчина садился на пособие. Они прикрепили к нему младшего техника и устроили распродажу старого оборудования, чтобы помочь нам с оплатой лечения.
Я взяла на себя финансы. Оказалось, он давно уже не справлялся, просто скрывал это, отобрав у меня доступ к счетам. Ещё один тревожный звоночек, который я пропустила.
Это не кино. Мы не можем бросить всё и уехать на лечение в лучшую клинику. Мы застряли здесь. Раз в месяц мы ездим в центр на мониторинг. Мы оформили доверенность на ведение финансов и медицинских решений.
Эта история — не только о боксе. Она о том, как легко не заметить, как тихо уходит близкий человек. Как мозг, наш самый главный орган, может предать. Берегите голову. Берегите тех, кто рядом. И будьте внимательнее к тем «странностям», которые кажутся мелочами. За ними может скрываться тихая катастрофа.
---