3 декабря 2021 года. Деревня Лисицына под Вологдой. Холодный зимний день, когда к дачному домику примчались пожарные. Огонь быстро потушили, но внутри обнаружили останки человека. Опознать погибшую смогли только по фрагментам одежды и украшениям.
Кто бы мог подумать, что всего днём ранее 23-летняя Анастасия Карымова после работы согласилась встретиться с бывшим парнем. Просто поговорить. Разве можно было представить, что эта встреча станет последней?
Счастливая семья, которая не вернётся в полном составе
Настя росла в дружной, любящей семье. Мама Елена — врач, всегда на передовой, особенно во время пандемии. Папа Павел. Младшая сестрёнка, с которой они были так близки. На странице мамы в соцсетях — фото с летнего отпуска, июль 2021-го. Счастливые лица. Объятия. Море.
Это был их последний совместный отпуск вчетвером.
Настя мечтала стать врачом, как мама. Училась, работала медсестрой, занималась конным спортом. Целеустремлённая, яркая, с планами на будущее. У неё было всё впереди. Всё...
А ещё был Тимур. Тимур Пастернакович, с которым они были вместе почти 10 лет. Но к 23 годам Настя поняла — это не тот человек. Она переросла эти отношения. Хотела двигаться дальше. Жить своей жизнью.
«Мажор», который не умел отпускать
Тимура в СМИ называли мажором, папиным сынком. Нигде не работал, но жил на широкую ногу. Его отец, Вадим Пастернакович, когда-то был учредителем строительных компаний в Вологде. Правда, к моменту трагедии все фирмы были ликвидированы, а сам отец признан банкротом с долгом почти 30 миллионов рублей.
Но у семьи оставалась шикарная квартира в центре Вологды — больше 100 квадратных метров на улице Чехова, 36. Оформлена на мать Тимура, Татьяну, которая к тому времени уже умерла.
Настя и Тимур расстались. Но он... он не был готов её отпустить.
Почему молодые люди не могут расстаться без трагедий?
По статистике, в России более 70% убийств женщин совершаются их партнёрами или бывшими партнёрами. Каждая третья такая трагедия происходит на фоне ревности. В 2020-2021 годах уровень партнёрского насилия вырос — 92,8% погибших от домашнего насилия были убиты именно партнёрами.
Психологи говорят: проблема кроется в восприятии отношений как собственности. Около 40% российских мужчин убеждены — если мужчина содержит женщину, он приобретает над ней определённую власть. Может запрещать, контролировать, требовать отчёта.
Когда такой человек сталкивается с расставанием, он воспринимает это не как естественный ход жизни, а как потерю контроля. Как личное оскорбление. И тогда ревность, обида, неумение справиться с эмоциями перерастают в агрессию.
Тимур не стал исключением. Он рос в семье, где привык получать всё без усилий. Не работал. Не имел собственных достижений. Настя была, возможно, единственным, что придавало его жизни смысл. И когда она ушла — он не смог с этим смириться.
Вечер 2 декабря
После работы Настю встретил Тимур. Зачем она согласилась поехать к нему в квартиру? Знакомые потом говорили:
«Он ей что-то такое наговорил... может, пообещал серьёзный разговор».
Вечером Настя приехала на такси в ту самую квартиру на Чехова, 36. В огромную, стометровую квартиру, где в тот момент находился и отец Тимура.
Родители Насти получили СМС от дочери — мол, задержится или вообще не придёт ночевать. Но они сразу поняли: писала не она. В тексте были ошибки, стиль не тот. На звонки девушка не отвечала.
Что произошло в той квартире? Тимур потом рассказывал: дескать, Настя насмехалась над ним, а он был в нестабильном состоянии из-за смерти матери. Схватил гантель. Ударил по голове. Один раз. Потом ещё.
Судмедэксперты позже установили: девушка скончалась в результате закрытой черепно-мозговой травмы. Смерть наступила быстро.
«Отец ничего не слышал»? Как так?!
Вадим Пастернакович, отец Тимура, был дома. В той же квартире. Он потом говорил: слышал, как они ругались, но не стал вмешиваться. О том, что сын совершил преступление, якобы не знал.
Сто квадратных метров. Можно, конечно, не встретиться час-два. Но Тимур много часов ходил туда-сюда — смывал следы преступления, убирался. Заворачивал тело бывшей возлюбленной в матрас.
И всё это время отец... ничего не замечал? Ни разу не зашёл к сыну?
Защита позже утверждала, что Тимур находился в состоянии аффекта — мать недавно умерла, он был подавлен. Но судебно-психиатрическая экспертиза показала: молодой человек полностью отдавал отчёт своим действиям. Понимал, что делает. И пытался скрыть преступление.
Утро 3 декабря
Утром Тимур позвонил в службу перевозок. Заказал газель с грузчиком.
Камера видеонаблюдения в подъезде всё записала. Вот они несут тяжёлый сверток — матрас, перемотанный верёвками. Останавливаются передохнуть. Мимо проходят соседи. Один, второй, третий, пятый.
Никто ни о чём не спрашивает.
Собака останавливается, обнюхивает сверток. Тимур проверяет упаковку. Отдыхают. Снова поднимают. Идут к выходу.
Люди проходят мимо. Кто-то даже смотрит вслед с любопытством. Но никому нет дела.
Это — один из самых страшных моментов всей истории. Не само преступление, а то, как равнодушно окружающие отнеслись к происходящему. Два человека выносят из подъезда огромный сверток, явно тяжёлый, явно странной формы. И ни один человек не задал вопроса.
Почему мы стали такими? Почему боимся лишний раз вмешаться, спросить, удостовериться, что всё в порядке? «Не моё дело» — вот главный принцип современного общества. И именно он позволяет преступникам действовать безнаказанно.
Водитель отвёз Тимура на дачу в деревню Лисицына — 20 минут от Вологды. Оставил тело в доме, поджёг его. Надеялся, что огонь уничтожит все улики, и всё спишут на несчастный случай. Сам пешком пошёл в город.
Около часа дня соседи заметили пожар и вызвали спасателей. В 13:35 в полицию уже поступило сообщение об обнаружении человеческих останков.
Отец, который сам раскрыл преступление
Павел Карымов, отец Насти, не поверил в ложные СМС. Он сам нашёл Тимура. Сам выяснил, что тот вызывал грузовую машину. Сам узнал адрес дачи в Лисицыне. И только тогда обратился в полицию.
Именно благодаря отцу преступление было раскрыто так быстро. Именно он настоял, чтобы правоохранители запросили записи с камер видеонаблюдения.
Павел Карымов делал то, что должны были делать полицейские. Искал свою дочь. Собирал улики. Выходил на след преступника. Потому что не мог просто сидеть и ждать.
В два часа дня в квартире Пастернаковича уже шёл обыск. На стене обнаружили следы биологического происхождения.
Что стоит за такими преступлениями?
Психологи выделяют несколько факторов, которые увеличивают риск партнёрского насилия. Один из них — инфантильность и неготовность нести ответственность. Тимур никогда не работал. Жил на содержании родителей. Не имел собственных целей и достижений.
Такие люди часто воспринимают партнёра как продолжение себя, а не как отдельную личность. Они не умеют выстраивать равноправные отношения. И когда партнёр уходит — воспринимают это как предательство, как потерю части себя.
Второй фактор — отсутствие эмоционального интеллекта. Неумение справляться с чувствами, особенно с такими сильными, как ревность, обида, страх быть покинутым. Вместо того чтобы пережить боль расставания, найти способ справиться с утратой, такие люди выбирают разрушение.
Третий фактор — социальная изоляция и отсутствие поддержки. Мать Тимура умерла незадолго до трагедии. Отец, судя по всему, не был авторитетом для сына. Друзей, которые могли бы остановить, поддержать, помочь — не было.
И ещё один момент — культура безнаказанности. По статистике, каждый третий мужчина, осуждённый за убийство партнёрши, получает срок менее 10 лет. Есть случаи, когда суд квалифицирует такие преступления как «причинение смерти по неосторожности» — и виновный получает условный срок или ограничение свободы.
Когда общество не считает партнёрское насилие серьёзной проблемой — когда говорят «сама виновата», «не надо было провоцировать», «бьёт — значит любит» — это даёт зелёный свет агрессорам.
Суд
Тимур просил домашний арест на время следствия — жаловался на здоровье. Настаивал, что не отдавал отчёта своим действиям. Но судебно-психиатрическая экспертиза показала: он был вменяем.
Пастернакович требовал суд присяжных. Получил.
Присяжные единодушно признали его виновным и не заслуживающим снисхождения.
Но суд счёл, что есть смягчающие обстоятельства — признание вины, раскаяние. Хотя сам Тимур при этом просил учесть «противоправность поведения потерпевшей». То есть, по его мнению, она сама виновата.
Первый приговор — 9 лет строгого режима.
Девять лет за жизнь молодой девушки. За то, что лишил родителей дочери, сестру — старшей сестры, мир — талантливого человека с огромным будущим.
Апелляция
Родители Насти не согласились. Подали апелляцию. Адвокат Тимура тоже — хотел вообще переквалифицировать дело на «причинение смерти по неосторожности».
Через три месяца состоялся новый суд. И судья апелляционной инстанции согласилась с родителями: никаких смягчающих обстоятельств не было.
«Пастернакович не предоставил следствию информацию, до того не известную. Доказательств и без его показаний было достаточно».
Приговор пересмотрели. 12 лет колонии строгого режима.
Родители просили по 2 миллиона рублей морального ущерба каждому. Суд решил: слишком много. Дали по миллиону.
По миллиону... за жизнь дочери.
Где он сейчас и что с ним будет?
На момент октября 2025 года Тимур Пастернакович отбывает наказание в одной из колоний строгого режима. Освободится он не раньше 2034 года — ему будет около 40 лет.
12 лет — это срок, за который можно получить высшее образование, создать семью, вырастить ребёнка, построить карьеру. Насте было отпущено всего 23 года жизни. Тимур заберёт у государства ещё 12 лет своего содержания — около 3 миллионов рублей по приблизительным подсчётам.
А после освобождения? Что дальше? Вернётся ли он к нормальной жизни? Сможет ли переосмыслить содеянное? Или станет очередным рецидивистом, потому что тюрьма не исправляет, а калечит?
Статистика неутешительна: около 40% освободившихся совершают новые преступления в течение первых трёх лет после выхода.
Отец-банкрот против сына-убийцы
В 2025 году Вадим Пастернакович подал в суд. Требует признать сына недостойным наследником. После смерти матери Тимура наследниками первой очереди являются и муж, и сын. Но отец явно не хочет, чтобы сын что-то получил.
Почему? Может, действительно не смог принять поступок своего чада. А может... просто не хочет делиться имуществом с сидельцем.
Или всё же совесть заговорила? Ведь он был в той квартире. Слышал. Знал. И ничего не сделал.
Что осталось после трагедии
Насте навсегда останется 23. День рождения она бы отметила в 2022-м — ей исполнилось бы 24. Но теперь каждый год для родителей — это день, которого у дочери не будет.
Мама Елена продолжает работать врачом. Спасает чужие жизни. Но свою дочь спасти не смогла. Папа Павел... он сделал всё, что мог. Нашёл убийцу. Добился справедливости в суде. Но дочь это не вернёт.
Младшая сестра растёт. Учится. Живёт. Но в её жизни навсегда зияет дыра — место, где должна была быть старшая сестра. Которая могла бы дать совет, поддержать, разделить радость.
Могло ли быть иначе?
Можно ли было предотвратить эту трагедию? Если бы хоть один сосед в подъезде остановился и спросил: «Что там несёте?» Если бы отец Тимура зашёл в комнату к сыну, когда услышал крики? Если бы Настя не поехала в ту квартиру?
Но жизнь не знает «если бы». Остались только боль, потеря и вопросы без ответов. И семья, которая больше никогда не будет прежней.
И ещё остался вопрос к каждому из нас: что мы делаем, когда видим, что рядом кому-то плохо? Проходим мимо со словами «не моё дело»? Или останавливаемся и протягиваем руку помощи?
У нас есть еще истории, статьи про которые совсем скоро выйдут на нашем канале. Подписывайтесь, чтобы не пропустить!
👍 Поддержите статью лайком – обратная связь важна для нас!