– Замужняя женщина должна думать о репутации мужа, а ты вся в свою мать, – сказала свекровь

Конец сентября дарил последнее по-настоящему теплое воскресенье. Мы с Федором вышли из дома, чтобы просто бродить по городу, наслаждаясь солнцем. Я шла, запрокинув голову, ловя последние лучи, и почти столкнулась с высоким парнем в кожаной куртке.

— Лера! — он широко улыбнулся.

— Витя! Боже, сколько лет!

Я инстинктивно обняла его, а он звонко чмокнул меня в щеку. Федор, стоявший рядом, застыл.

— Федя, это же Витька! — воскликнула я, ощущая, как мужа будто подменили. — Мы же с ним всю жизнь в одном подъезде провели! Как брат с сестрой!

Витя, смеясь, кивнул:

— Помнишь, как мы на велосипедах по двору гоняли, а ты в мамину клумбу врезалась?

Мы постояли еще минуту, обмениваясь парой фраз, прежде чем он помахал рукой и скрылся за углом. Моя радость тут же испарилась, стоило мне взглянуть на мужа.

— Ты с ума сошла? — зашипел он. — При мне бросаться на шею первому встречному? Руки бы ему переломить.

— Федор, да о чем ты? Я же объяснила. Мы детьми песком друг в друга кидались. Что в этом такого?

Но он уже не слушал. Его ярость кипела. Он зашагал прочь так быстро, что я не успела и шагу ступить. Я осталась стоять.

Вернувшись домой, я набирала номер Федора — абонент недоступен. Я ходила из комнаты в комнату, и каждая минута усиливала тревогу.

Внезапно резко прозвенел дверной звонок. Пришла свекровь, Лидия Петровна.

— Где Федор? Телефон не отвечает! Я уже вся изнервничалась!

— Я не знаю, — честно призналась я.

— Как это не знаешь? Что произошло?

Мне пришлось рассказать о встрече с Витей. Лидия Петровна выслушала, и ее губы побелели.

— Так я и думала! — прошипела она. — Вся в свою мать! У нее три брака за спиной, а ты пошла по ее стопам! Приличная замужняя женщина должна думать о репутации мужа, а не бросаться на шею старым приятелям!

Она выпрямилась:

— Запомни, если с моим сыном что-нибудь случится, я тебя в живых не оставлю. Поняла, подлая тварь?

Свекровь, хлопнув дверью, исчезла.

Сумерки сгустились, а от Федора не было ни звука. В отчаянии я набрала номер матери и, рыдая, выложила все.

Мама взорвалась:

— Эта ведьма посмела тебя оскорбить? Сейчас я ей устрою!

Наконец, ближе к полуночи, телефон Федора ожил. Его мать, конечно, дозвонилась первой и узнала, что он в баре с коллегами. Нехотя сообщила об этом мне.

Наступило утро. Я услышала, как скрипнула дверь. Федор вернулся. Увидев меня на кухне, он неуверенно подошел.

— Прости меня, — прошептал он, обнимая. — Я был идиотом. Ребята мне объяснили, что перегнул палку.

Я молчала. Любовь и обида боролись во мне. Но он был здесь, он признал свою вину.

А наши матери не разговаривали почти два года. Помирили их только мы, когда принесли показать свою новорожденную дочку. Только тогда лед растаял.