Хотелось бы вечно наслаждаться красотой бабочек: трепетом крыльев, нежным полётом, яркими переливами их чешуек... И это не говоря о важной роли бабочек в природе! Но, к сожалению, не всё так радужно в их маленьком мире: какие-то виды находятся под угрозой исчезновения, какие-то – давно вымерли. Происходит это не всегда по вине человека, хотя индустриализация и вырубка лесов тоже влияют на сокращение популяций некоторых видов животных, насекомых и растений. Жизнь бабочки так же хрупка, как и её крылья: если для нас тёплая зима – явление благоприятное, то для бабочки, проснувшейся невовремя – верная смерть. Проливной дождь – это не только обещание полной корзины белых грибов, но и угроза уничтожения хрупкой куколки. Не дремлют паразиты, развиваются мутации... Исчезновение некоторых видов становится делом времени, как бы печально это ни было. Именно о тех бабочках, которые больше не встречаются в природе, мы и поговорим в этой статье.
Одна из самых впечатляющих бабочек в этой подборке – Урания Слоуна (Urania sloanus), тёмная бабочка с переливающимися зелёными и красными полосами. Её описал Питер Крамер в 1779 году. Крамер – сам по себе человек удивительный. Он был торговцем, по долгу работы много путешествовал и собирал свою коллекцию «редкостей», которую по большей части составляли ракушки, различные окаменелости и насекомые. Одним из таких экземпляров и стала Урания, которую Крамер назвал в честь энтомолога Ганса Слоуна. Эта красавица была эндемиком Ямайки и исчезла в конце девятнадцатого века из-за частичного уничтожения кормового растения её гусеницы. Леса вырубались – требовались места для сельскохозяйственных угодий, – да и ураганы тоже не прошли без последствий. Так редкая Урания осталась только в зарисовках и в энтомологических справках.
Безупречная Делоневра (Deloneura immaculata), несмотря на свой невзрачный внешний вид, в своё время вызывала множество вопросов у учёных-энтомологов. Три экземпляра этих Голубянок в 1863-1864 годах собрал натуралист Генри Боукер в районе реки Мбаше в Южной Африке. С тех пор ни одной особи этой бабочки так и не удалось обнаружить, и вид официально признали вымершим в 2020 году.
Похожая история случилась и с Голубянкой Моранта (Lepidochrysops hypopolia), также эндемиком Южной Африки. Этот вид известен всего по двух полным экземплярам – их в 1870 году поймал исследователь Уолтер Морант. Спустя девять лет уже другим исследователем был найден фрагмент третьего экземпляра, и с тех пор Голубянку Моранта так и не удалось никому встретить. О причинах вымирания вида сказать сложно, поскольку исследователям ничего не известно ни о кормовых растениях, ни о других особенностях этих бабочек. Такой вот «призрачный» Южноафриканский вид.
А вот о Голубянке Ксеркса (Glaucopsyche xerces) мы уже говорили совсем недавно – в память об этом виде в Сан-Франциско даже установили памятник, который, к сожалению, исчез так же спешно, как и сам вид. Голубянка Ксеркса считается первой американской бабочкой, исчезнувшей из-за плотной городской застройки. Кормовыми растениями гусениц этой голубой красавицы были растения рода Lotus и Lupinus – именно их уничтожение и стало для бабочек критическим. В настоящее время учёные пытаются искусственно восстановить популяцию родственных видов этой Голубянки – в этом году были зафиксированы первые успехи.
Нимфалиде Libythea cinyras повезло меньше: всё, что нам известно об этом виде, основано на одной только особи, которую в 1865 году «добыл» исследователь Колвилл Барклай на Маврикии. Уже тогда натуралист отметил скудное количество бабочек на острове, и в дальнейшем так и не удалось не то что пополнить энтомологическую коллекцию, но даже и заметить хотя бы одну такую бабочку. Libythea cinyras можно увидеть в Лондонском музее естествознания: с надорванными крылышками, без головы и брюшка, она, тем не менее, даёт отличное представление о том, как некогда выглядел этот вид.
Но если к исчезновению вышеперечисленных видов не всегда был причастен человек (по крайней мере, напрямую), популяцию пестрянки Levuana irridescens существенно сократили намеренно. Гусеницы этой крохотной бабочки (размах её крыльев – чуть больше полутора сантиметров) когда-то поставили под угрозу национальную самобытность Фиджи, принося огромный урон кокосовым плантациям. Кокос – это ведь не только сладковатая мякоть, но и вода, обладающая полезными свойствами, и источник древесного угля, широко применяются и кокосовые листья, и само дерево, и даже волокна кокосовой скорлупы. На Филиппинах его называют «деревом жизни», поэтому неудивительно, что для Фиджи, на гербе которого красуется кокосовая пальма, нашествие пестрянок было настоящим ударом. Долгое время их пытались истребить с помощью химикатов, но результата не было – да и вряд ли растворы благоприятно влияли на почву и сами пальмы – пока британский энтомолог Джон Тотхил не выдвинул идею о биологическом контроле. На фиджийский остров Вити-Леву, где и обитали пестрянки, «завезли» паразитов-ежемух Bessa remota. Гусеницы без разбора поглощали яйца мух вместе с листьями – паразиты, попав в организм хозяина, не оставляли ему практически никаких шансов на выживание. Впрочем, некоторые исследователи предполагают, что особи Levuana irridescens могут все ещё населять укромные уголки Фиджи – правда, в гораздо меньшем количестве.
Бесхвостый парусник Полидамас сейчас вполне себе неплохо населяет Центральную и Южную Америку, чего нельзя сказать о его «древнем» подвиде – Battus polydamas antiquus. Нет никаких данных ни о разнообразии вида, ни о его поведенческих особенностях. Всё, что дошло до нашего времени – рисунок голландского коллекционера Дрю Друри, на котором изображён самец таинственного Полидамаса. Образцы насекомых Друри поставляли из разных стран – Polydamas antiquus был эндемиком Антигуа, острова в Карибском море. Существование этого вида оспаривалось, что неудивительно, учитывая отсутствие хоть какого-то образца, который можно было изучить. О причинах вымирания Полидамаса ничего не известно.
И напоследок, ещё один вид, полное исчезновение которого пока не заявлено, но статистика наблюдений, увы, совсем не утешительная. Papilio lampsacus – парусник с бледно-жёлтыми всполохами на крыльях, – обитает на Яве. С восьмидесятых годов прошлого века их количество сильно сократилось в результате вырубки лесов для расширения кофейных плантаций. Последний раз его видели в 2014 году, и с тех пор никаких наблюдений пока нет, хотя периодически появляются сообщения о том, что заветного Парусника где-то повстречал турист или любитель – но без фотоподтверждения такие заявления доверия не внушают.
Исчезновение насекомых – безусловно, факт печальный, заставляющий задуматься не только о вреде деятельности человека на то, что было так бережно и с умом выстроено природными законами, но и о том, как мимолётна на самом деле жизнь этих существ. Хрупка жизнь бабочки! Впрочем, и жизнь целого вида немногим «прочнее»...