В маленьком городке, в простом деревянном домике жила Жанна Ивановна. Её жизнь была простой: сад, кошка, радио на кухне, чай на веранде и нечастые звонки дочери. Но в гостиной, над диваном, висела картина, которую она называла «Моя весна».
На ней — девушка в розовом платье, стоящая среди цветущих деревьев в прекрасном саду. Картина была написана маслом, немного выцвела, но всё ещё хранила удивительное настроение. Посмотрев, ты ещё долго ощущал воздействие её силы — словно носил в душе замирающие аккорды дивной сонаты или ощущал тающий в воздухе тонкий шлейф изысканных дорогих духов, с терпкой ноткой лимонной горчинки... Это вызывало смешанные впечатления, как будто ты стоишь на пороге какого-то неуловимого откровения. Чарующего и печалящего одновременно. Неудивительно, что считалось произведение искусства местной достопримечательностью.
Однажды на большой культурный праздник в город приехал искусствовед Валентин Сергеевич. Он искал талантливые работы неизвестных местных художников, чтобы организовать в столице выставку "Открытие года". По этому случаю Дом культуры даже подсуетился с помещением, куда авторы несколько дней подряд носили свои произведения.
Валентин Сергеевич был нетороплив и рассудителен, подолгу беседовал с каждым автором, обсуждал лучшие моменты в картинах, давал советы и общался так тонко, с таким знанием и пониманием искусства и творческих мук, что все были в полном восторге. Но, взглянув на картину, принесенную Жанной Ивановной, он просто застыл.
— Это... Это же работа Леонида Камарчука! — прошептал он. — Он внезапно исчез однажды, полностью выпал из нашего культурного пространства, его картины почти не сохранились. Из-за чего тут же взлетели в цене. За такой экземпляр знатоки могут выложить баснословную сумму. Вы его знаете, что с ним случилось?
Жанна улыбнулась.
— Леонид был моим братом. Он очень долго болел. Эту работу он написал в свой последний июль. И когда рисовал, вспоминал нашу молодость, пролетевшую жизнь и говорил: «Когда меня не станет — пусть твоя весна цветёт вечно, запечатлённая в этой картине...»
Валентин Сергеевич предложил продать картину на аукционе. Жанна долго не соглашалась. Ей не хотелось расставаться с памятью о родственнике. Но потом сказала:
— Пусть люди увидят. Весна ведь не только моя.
На аукционе картина стала центром внимания. Люди плакали от восторга, смотря на неё. Говорили, что чувствуют исходящие от произведения надежду, свет и трогательную нежность...
А Жанна сидела в уголке, тихо улыбаясь. За вырученные деньги они купили большой просторный дом, где поселились вместе своей большой семьёй. Но особое потаённое звучание картины, всю боль и свет умирающего человека, который на холст мазок за мазком выносил свою душу, знала только она одна.