Хозяйка салона, женщина милая и элегантно одетая, любезно беседовала с одним из гостей. Невдалеке разговаривали двое мужчин. «Будь осторожен, – сурово наставлял пожилой англичанин своего более молодого приятеля. – Все знают, что это место – дозорная вышка Европы. Здесь нельзя много болтать».
И всё же он прекрасно знал, что очень скоро Дарья Ливен, властвовавшая в этом салоне, выведает политические тайны и планы Англии, после чего всё будет передано в Россию. Эту женщину обожали и ненавидели, но все признавали, что она не походит ни на одну свою современницу.
Сегодня историки по праву считают Дарью Ливен первой женщиной-дипломатом. Ей, как многим представительницам её пола той эпохи, нравились светские вечера, танцы и лёгкий флирт. Вот только всё вышеперечисленное она использовала как превосходное оружие.
Ливен получала информацию «из первых рук», после чего все сведения оказывались на столе у российского императора. Но каким образом она занималась этой разведкой, соединённой с дипломатией? За что Дарью Христофоровну невзлюбил Николай Первый? И почему ей было тяжело находиться в России, которой она всегда верно служила?
Юная смолянка
Своё детство юная Дарья Бенкендорф едва ли могла бы назвать счастливым временем. Она появилась на свет в 1785 году в Риге в семье военного губернатора города Христофора Бенкендорфа.
Мать девочки не отличалась крепким здоровьем. Немало времени она проводила за границей, стараясь вылечить ревматизм, мучивший её на протяжении многих лет. Когда в 1797 году женщина умерла, заботу о двух её дочерях, Дарье и Марии, взяла на себя российская императрица Мария Фёдоровна, жена Павла Первого.
Девочки уже миновали возраст, в котором принимали в Смольный институт, но благодаря ходатайству государыни сёстры Ливен были зачислены в учебное заведение.
По меркам того времени Дарья Христофоровна получила действительно блестящее образование. Она свободно владела четырьмя языками, прекрасно танцевала и музицировала, интересовалась наукой и политическими делами.
Выбор императрицы
Внешне юная Дарья не была красавицей, однако отсутствие классической правильности черт лица сполна компенсировалось харизмой и умением общаться с людьми. Эти качества ей очень пригодятся в будущем. Пока же девушка ждала вердикта императрицы, которая решила подыскать ей достойного жениха.
Крайне удачной партией, по мнению Марии Фёдоровны, был граф Аракчеев. Но когда Дарья услышала его имя, она пришла в ужас. Представить себя супругой этого чёрствого человека, «солдафона» девушка не могла даже в самом страшном сне.
К счастью, императрица поняла свою подопечную и вскоре предложила юной особе рассмотреть другую кандидатуру. Теперь в качестве жениха выступал любимец императора Христофор Ливен. Молодой красавец, уже успевший сделать блестящую карьеру, понравился Дарье. В 1800 году молодые люди поженились.
Жена дипломата
Казалось бы, брак, заключённый по взаимной если не любви, то симпатии, должен был стать вполне счастливым союзом. Начиналось всё действительно благополучно. Первые годы семейной жизни стали для Дарьи временем беззаботным и весёлым. Она наслаждалась светской жизнью в Петербурге, общалась с членами императорской семьи, приобретала новые знакомства.
Госпожа Ливен не считала нужным отвергать ухаживания интересных кавалеров. Она нередко флиртовала со знатными мужчинами, но в то же время старалась оставаться хорошей женой для своего супруга. В браке родилось шестеро детей – пятеро сыновей и одна дочь. Как вспоминали современники, Дарья Христофоровна очень любила своих детей и старалась по возможности уделять им максимум времени.
Большие перемены начали происходить в семье Ливен в 1809 году. В ту пору Христофор Андреевич получил место посланника в Берлине. Вместе с супругой и детьми он отправился за границу. Однако новое место жительств стало причиной разочарования Дарьи.
Берлин показался ей скучным и серым городом, где было очень мало развлечений и интересных людей. Однако именно здесь она начала разбираться в тонкостях дипломатии. Дарья превращалась в помощницу своего супруга, активно принимая участие в его делах.
Лондонский салон
К радости Дарьи, в Берлине она вместе с мужем пробыла недолго. Уже в 1812 году Ливен по приказу императора отбыл в Лондон. Крупная европейская столица, где нередко решались судьбы Европы, а то и мира, куда больше подходила Дарье Христофоровне.
Здесь женщина открыла свой салон, который очень скоро стал популярным местом проведения досуга среди высшей аристократии и, в частности, политиков. Как писал о салоне Ливен францзский политик Франсуа Гизо:
«Мужчины и женщины, тори и виги, важные персоны и светские денди, все стремились заполучить её для украшения и престижа своих салонов, все высоко ценили честь быть принятыми ею».
Интересно, что к тому моменту Дарья Ливен разбиралась в дипломатических делах куда лучше, чем её супруг. Именно свой салон она использует для получения ценных сведений. Искусно совмещая разведку и дипломатию, Дарья нередко получала крайне важную информацию практически из первых рук. Как верно отмечает доктор исторических наук Наталья Таньшина:
«Свет, салон и политика в то время были понятиями взаимосвязанными».
Кроме того, Дарья имела самые разные источники получения информации. В Англии у неё было немало влиятельных знакомых. Также госпожа Ливен нередко путешествовала по стране, подмечая важные детали, нововведения или перемены.
Всю эту информацию она передавала в Россию. Дарья Христофоровна редко писала императору, куда чаще она указывала в качестве получателя брата, Александра Бенкендорфа. Да-да, того самого, который был шефом жандармов.
Роман длиною в десять лет
Но, как считают историки, настоящий интерес к политическим делам проснулся в Ливен в 1818 году, после знакомства с австрийским дипломатом Клеменсом фон Меттернихом. Связь между Ливен и австрийцем продолжалась на протяжении десятка лет.
Есть предположение, что Дарья выполняла поручение российского императора, который полагал, что Меттерних способен дрогнуть только перед женским обаянием. Если так, то расчёт Александра Первого оказался абсолютно верным.
На протяжении многих лет Дарья и Меттерних поддерживали оживлённую переписку. В своих посланиях дипломат делился политическими взглядами, а порой и планами Австрии. Порой он позволял себе поддаваться чувствам, и тогда его письма превращались в любовные откровения:
«Боже мой, если бы была возможность назначить его сюда (имелся в виду перевод Ливена в Вену)! Я бы тебя обрел, я бы мог проводить с тобой дни, может быть, недели…».
Сегодня трудно сказать, любила ли княгиня Ливен Меттерниха. Но когда отношения между Российской империей и Австро-Венгрией окончательно испортились, переписка Дарьи и австрийца практически сошла на нет.
«Тяжёлая» Россия
Доротея Ливен, как называли княгиню иностранцы, становится одной из ключевых фигур заграничной дипломатии. Только представьте: в 1825 году в Санкт-Петербург была вызвана именно она, но не её муж. Кстати, говорили, что Александр Первый во время приёма заметил Александру Бенкендорфу:
«Ваша сестра покинула нас молодой женщиной; сегодня я нашёл её государственным деятелем».
При этом возвращение на родину раскрыло для Дарьи Христофоровны одну неприятную истину о ней самой. Женщина всегда верно служила России, но жить здесь не могла.
По своим привычкам, убеждениям, образу жизни она оставалась совершенно «западным» человеком. Пребывание в Петербурге её тяготило, она считала, что проводит дни в праздности и глупых развлечениях. С горькой иронией она писала:
«Колебания термометра – вот все наши события! Выше он или ниже нуля? Вот ежедневно великий для нас вопрос. В Лондоне я имела другие интересы».
Император Николай Первый в 1834 году назначил Христофора Андреевича Ливена наставником цесаревича Александра. Это означало особое отношение и доверие императора, но такое возвышение не принесло радости Дарье.
В 1835 году в Дерпте один за другим умерли от скарлатины два сына женщина – Георгий и Артур. Смерть мальчиков стала тяжелейшим ударом для несчастной матери. До конца своих дней она часто задавалась вопросом, почему судьба оказалась так несправедлива к её сыновьям.
Жизнь в Париже
Сославшись на слабое здоровье, Дарья Ливен покинула Россию. Теперь она обосновалась в Париже, чем вызвала негодование императора Николая. В ту пору у России были далеко не самые тёплые отношения с Францией.
Когда же до государя дошли слухи о связи княгини Ливен с французским премьер-министром Франсуа Гизо, он вовсе впал в ярость. Супруг Дарьи-Доротеи отправлял ей из России гневные письма, высказывая волю императора.
Он приказывал ей немедленно вернуться на родину, но Дарья сопротивлялась. Она искала заступничества у своих русских знакомых и родных, в том числе брата Александра. Однако это незримое противостояние с российским правителем прекратилось лишь со смертью Ливена. Опальной княгине позволили остаться в Париже.
Находясь во Франции, Дарья продолжала передавать важную информацию в Петербург, занимаясь привычной деятельностью. Одни восхищались ею, другие опасались, третьи ненавидели, но все признавали бесспорные таланты княгини. Как писала одна из английских газет «Edinburg Review»:
«Отличаясь мужским умом и женской чувствительностью, она держала под своей властью монархов и государственных людей и благодаря этому имела политическое влияние, редко доступное женщинам».
Дарья Ливен была уже совсем пожилой женщиной, когда заболела тяжёлой формой бронхита. Победить недуг она так и не смогла, и ночью с 26 на 27 января 1857 года княгиня умерла в Париже на руках любимого Франсуа Гизо.
Перед смертью она попросила, чтобы её тело перевезли в родовую усыпальницу в Курляндии. Она всегда оставалась верной России – стране, где не могла жить, которую не понимала, но всё-таки искренне любила.