Дорогие друзья, надо признаться, что я вас слегка обманул. В прошлой части нашего цикла я обещал, что эта глава будет последней, но последствия Американо-Мексиканской войны настолько серьезны, а последовавшие за ней события столь интересны и насыщенны, что одной заключительной частью мы не обойдемся. Поэтому в этой главе мы посмотрим, что же произошло непосредственно после заключения Договора Гуадалупе-Идальго и какое колоссальное значение это имело для всей дальнейшей истории Северной Америки. А уже в следующей части окончательно подведем политические и военные итоги конфликта. Итак, поехали!
Мы закончили наш рассказ о войне на том, что 30 мая 1848 года США и Мексика официально обменялись ратификационными грамотами, и кровавый двухлетний конфликт между соседями был окончен. 12 июня американский флаг был спущен с вершины президентского дворца в Мехико, и над ним снова взвилось мексиканское знамя. Американские солдаты, многие из которых сражались еще при Пало-Альто и Ресака-де-ла-Пальма более двух лет назад, наконец-то возвращались домой. 4 июля, в День Независимости, в Вашингтоне состоялся грандиозный парад с участием ветеранов мексиканской кампании. Президент Джеймс Полк обратился к нации с речью, в которой объявил о триумфальном окончании войны и достижении всех заявленных целей, а также представил публике подписанный с обеих сторон экземпляр договора Гуадалупе-Идальго, во многом заключенный против его воли. 15 июля 1848 года последние части американской армии под командованием генерала Уорта покинули Веракрус, и обе страны могли возвращаться к мирной жизни. Однако долго наслаждаться ею им было не суждено.
Новые земли, старые проблемы
Политическое наследие Джеймса Нокса Полка сложно оценить однозначно. С одной стороны, его можно смело считать самым успешным президентом США за всю историю. Морской министр Бэнкрофт вспоминал, что в 1845 году, президент так обозначил свои основные задачи:
1. Урегулирование Орегонского вопроса с Великобританией
2. Присоединение Калифорнии и других важных территорий на тихоокеанском побережье
3. Снижение тарифов
4. Окончательное установление независимой казначейской системы
Полк успешно решил их все, причем за один-единственный президентский срок. С другой стороны, одержимость этими целями и бескомпромиссность в их достижении больно отразились как на его репутации, так и на дальнейшей судьбе его родной Демократической партии и в, конечном счете, всей страны. Да, ему удалось отхватить просто невероятный приз - весь Техас, Верхняя Калифорния, Нью-Мексико и другие земли, на которых полностью или частично разместятся аж 10 американских штатов. С другой стороны, этот приз оказался настоящим Троянским конем, который в самые ближайшие годы принесет американцам невероятные несчастья. Впрочем, обо всем по порядку.
Основной, даже можно сказать, краеугольной, проблемой ожидаемо стала судьба рабства на отторгнутых от Мексики территориях. Как мы помним, практически с самого начала существования Соединенных Штатов как независимого государства на их территории сложились две непохожие друг на друга экономические системы - рабовладельческий аграрный Юг и свободный промышленный Север. Неудивительно, что эти две силы понимали интересы страны совершенно по-разному, и как следствие, имели разную точку зрения по актуальным вопросам - тарифам, развитию инфраструктуры, финансовой системе и так далее. Благодаря стараниям президента Джеймса Монро и его единомышленников между этими двумя полюсами удавалось поддерживать баланс - на каждый рабовладельческий штат в состав Союза неизменно принимался штат свободный, что обеспечивало равное представительство свободных и рабовладельческих штатов в Сенате. Что же касается Палаты представителей, то тут все было еще интереснее. Население Севера было значительно выше, но еще в 1787 году на Конституционной конвенции был принят компромисс о том, что количество проживавших на Юге рабов учитывалось как три пятых от белого населения. Благодаря этому южные штаты имели непропорционально большое представительство в Палате и получили приблизительное равенство с северными конгрессменами. Принятие Техаса в состав Союза в 1845 году уже нарушило это хрупкое равновесие - новый штат, разумеется, был рабовладельческим, что дало южанам преимущество в два голоса в Сенате. А огромные территории, полученные в результате Мексиканской войны, грозили окончательно развалить всю американскую политическую систему, сложившуюся за последние полвека. Это в полной мере осознавалось еще до окончания войны,и уже тогда по поводу рабства на территориях начались жаркие споры.
Президент Полк не очень понимал (или делал вид, что не понимал), из-за чего весь сыр-бор. "Что касается Мексиканской войны, - писал он, - то вопрос рабства здесь абсолютно абстрактный. Крайне маловероятно, что рабство может существовать на территориях, которые будут отторгнуты от Мексики". Ему вторил и сенатор от Кентукки Джон Криттенден: "Ни один разумный человек не потащит туда своих рабов, даже если сможет". Но многие товарищи президента по партии, особенно, южане, были с ним совершенно не согласны. Они обратили внимание, что хлопок уже с успехом выращивался в Нью-Мексико, и рабский труд окажется там весьма кстати. К тому же, рабы вполне могли трудиться и в шахтах, добывая там полезные ископаемые. Политические элиты Севера вполне это понимали и обоснованно опасались, что как только переселенцы с Юга завезут туда рабов, то убрать их оттуда будет невозможно. Рано или поздно эти территории станут штатами, рабовладельческими штатами, и тогда доминирование Юга в американской политике станет неоспоримым.
И северяне начали действовать. Напомним, что еще в 1846 году конгрессмен Дэвид Уилмот предложил Условие, названное его именем, согласно которому все территории, полученные от Мексики, должны быть свободными от рабства. Тогда эта поправка прошла голосование в Палате представителей, но благополучно умерла во время бесконечных дебатов в Сенате, где рабовладельческие штаты имели временное большинство. Неутомимый Джон Кэлхун заявил, что Конгресс вообще не имеет права ограничивать завоз рабов на новые земли. Он считал, что территории - это "общая собственность всех штатов" и что нельзя запретить человеку взять туда с собой свое имущество, будь то свиньи, лошади или рабы. Если споры об этом и дальше будут продолжаться, предупреждал старый южнокаролинец, то результатом будут "революция, анархия, гражданская война". Однако споры и не думали утихать, напротив - по мере приближения окончания войны они становились все более ожесточенными. И тут произошло совершенно непредвиденное событие, которые буквально перевернуло весь вопрос о рабстве на территориях с ног на голову. В Калифорнии нашли золото.
Золотая лихорадка
Еще до окончания войны, 24 января 1848 года Джеймс Маршалл обнаружил золотые самородки на лесопилке Джона Саттера возле местечка Колома, на реке Американ-Ривер. Саттер попытался сохранить находку в секрете, но слухи быстро расползлись. В мае они дошли до Сан-Франциско, и среди немногочисленного населения этого заштатного городка начался натуральный ажиотаж. Народ побросал все дела и ринулся к приискам, мечтая о легком пути к богатству. Разумеется, в самом скором времени об этом пронюхали и газетчики, и новость об удивительной находке Маршалла облетела всю страну. А 5 декабря президент Полк в своем обращении к Конгрессу официально подтвердил, что в Калифорнии обнаружены золотоносные месторождения. И вся страна буквально сошла с ума. Бесчисленные массы людей, не только из Штатов, но со всего мира, хлынули в Калифорнию в надежде быстро и без особых усилий разбогатеть. Особенный размах это движение приняло в следующем, 1849 году, а уже к 1852-му население этого Богом забытого края увеличилось в 15 раз!
Надо ли говорить, что подавляющее число старателей так и не снискало себе вожделенного богатства. Большинство из них провело годы в тяжелейшем труде, потратило все сбережения и осталось ни с чем. А вот кто действительно озолотился - это ловкие дельцы, которые их обслуживали. Снабжение едой, одеждой, инструментами, алкоголем и табаком позволило им сколотить целое состояние и заодно дать резкий старт развитию экономики региона. Но что самое главное - такой резкий рост населения уже в самом скором времени позволил вести вопрос о вхождении Калифорнии в состав Союза на правах суверенного штата. Но каким штатом ему быть - рабовладельческим или свободным?
Сама экономическая система будущего штата ответила на этот вопрос. И старатели, и наживавшиеся на них дельцы и слышать не хотели о завозе рабов в Калифорнию. Хотя подневольный труд мог вполне успешно применяться при добыче золота, именно это-то и заставило индивидуальных предпринимателей выступить резко против такой практики. Если в регион придут крупные рабовладельцы, считали они, то в самом скором времени дешевый рабский труд вытеснит индивидуальных рабочих с золотых приисков. Но самое интересное, что и сами хозяева рабов не видели для себя большого смысла отправляться на побережье Тихого океана. Рабам требовался постоянный надзор, а в условиях полуанархической Калифорнии, где по сути не действовали еще никакие законы, обеспечить его было невозможно. Черные невольники просто разбежались бы при первой возможности. Рабский труд, несмотря на всю его дешевизну, оказался на этой территории просто невыгодным. Ну и наконец, быстро растущему региону оказались нужны в первую очередь промышленная продукция - инструмент, стройматериалы, оружие. В результате, Калифорния стала частью экономической модели Севера, а не Юга.
Однако южане так просто сдаваться не собирались. Принятие Калифорнии в состав Союза на правах свободного штата не входило в их планы, ибо оно могло подорвать хрупкий баланс (на 1848 год было по 15 свободных и рабовладельческих штатов). К тому же, они были уверены, что у них появился могучий союзник в Белом Доме. Они жестоко ошиблись.
Судьбоносный компромисс
На выборах 1844 года Джеймс Полк обещал не баллотироваться на второй срок, и в итоге сдержал свое слово - в предвыборной гонке 1848 года он не участвовал. В результате, Демократическая партия выдвинула сенатора от Мичигана Льюиса Касса, компромиссного кандидата, который мог бы потенциально устроить сторонников партии как на Севере, так и на Юге. Касс не делал никаких резких заявлений относительно распространения рабства на территориях и предложил провести среди жителей этих земель плебесцит, который и решил бы судьбу этого института на новых землях. Это вполне устраивало северных демократов. В то же время Касс был известным экспансионистом и этим импонировал южанам, мечтавшим о новых территориальных приобретениях в Центральной Америке и Карибском море.
Казалось, у Касса отличные шансы на победу. Но виги ответили еще более сильным ходом. Их кандидатом стал наш старый друг Закари Тейлор, абсолютный новичок в политике, и именно поэтому выгодно смотревшийся на фоне трижды проигрывавшего выборы Генри Клея. К тому же, Старый Зак был рабовладельцем из Кентукки и поэтому был популярен среди южного крыла партии, а лавры победителя при Монтеррее и Буэно-Висте гарантировали ему поддержку простых избирателей. В качестве третьей силы в выборах участвовал ветеран американской политики Мартин ван Бюрен, который разругался со своими товарищами-демократами и баллотировался от независимой антирабовладельческой Партии Свободной Земли.
В итоге Старый Зак набрал большинство голосов как на Севере, так и на Юге, и одержал победу со счетом 163 - 127. Ван Бюрен голосов не получил вовсе. Сбылись худшие опасения Джеймса Полка - война, которую он сам начал, привела его партию к поражению. Более того, руководство страной в такое непростое время и связанное с этим сильное нервное напряжение резко пошатнули его его здоровье. Передав бразды правления преемнику 4 марта 1849 года, Полк удалился из большой политики и спустя три месяца умер в возрасте всего 53 лет.
Несмотря на южное происхождение и статус рабовладельца, Тейлор был, в первую очередь, американским солдатом и исходил из интересов страны. Он считал, что распространение рабства на новые территории экономически нецелесообразно и ничего хорошего его отечеству не принесет. Как опытный военачальник, он решил обойти проблему с фланга и придумал крайне необычный план - принять Калифорнию и Нью-Мексику в Союз сразу на правах штатов, минуя статус организованных территорий. Он отправил своих агентов в Монтерей и Санта-Фе, и уже в октябре 1849 года Калифорния предоставила проект конституции штата, запрещавший рабство.
Южане были в шоке - Старый Зак оказался волком в овечьей шкуре. "Тейлор предал не только свою партию - он предал весь Юг", - писала газета из Джорджии. Страсти накалялись. Конгрессмен-виг от этого же штата Роберт Тумбс заявил: "Если нас хотят вышвырнуть из Калифорнии и Нью-Мексико, то я за выход из Союза!" Его коллега из Миссисипи Альберт Браун угрожал войной: "Мы требуем соблюдения наших прав в Калифорнии. Если нам будет отказано, мы возьмем свое силой!" Тейлор тем не менее настаивал на принятии Калифорнии в Союз на правах свободного штата немедленно, а Нью-Мексико - когда оно будет готово. С прямотой старого вояки он предупредил южных диссидентов, что, если надо, он отправит в Калифорнию армию и лично её возглавит. А затем он повесит всех предателей, включая Тумбса и Брауна, если потребуется. Позднее в частной беседе президент признался, что раньше был уверен, что всю эту кашу заварили янки. Теперь же он был убежден, что южане "невыносимы, революционны и не хотят идти ни на какие уступки".
Над страной навис Дамоклов меч гражданской войны. В начале 1850 года Джон Кэлхун писал: "Если ничего не изменится, то Юг не сможет далее оставаться в составе Союза". На июнь того же года была назначена всеобщая южная конвенция, которая должна была решить вопрос с отделением, если Север не пойдет на уступки. Многие были уверены, что на этот раз Соединенные Штаты уже ничего не спасет. Но тут на арену в последний раз в своей жизни вышел старый мастер компромиссов Генри Клей.
29 января он предложил Сенату свой план по спасению страны. Он включал в себя восемь пунктов:
1. Калифорния принимается в состав Союза на правах свободного штата.
2. Остальная территория, полученная от Мексики, получает статус организованной, и на ней отсутствует запрет на рабовладение.
3. Пограничный спор между Нью-Мексико и Техасом решается в пользу первого.
4. Техас получает компенсацию в виде списывания долгов перед федеральным бюджетом.
5. Работорговля в федеральном округе Колумбия запрещается.
6. Само право рабовладения в нем остается в силе.
Первые шесть предложений как бы взаимно уравновешивали друг друга, но при этом баланс был скорее в пользу Севера. Однако последние два делали явные уступки в сторону Юга, успокаивая таким образом непреклонных защитников южных прав:
7. Конгресс не имеет права запрещать торговлю рабами между штатами.
8. Принимается закон о беглых рабах, который разрешает поиск и задержание рабов, сбежавших в свободные штаты.
Следующие семь месяцев в Конгрессе шли дебаты, которые вошли в историю как наиболее жаркие и ожесточенные в истории этого органа власти. Против предложения Клея выступило как большинство южан во главе с Кэлхуном, которые считали принятие свободной Калифорнии нарушением их священного право собственности, так и северяне, которые были против любых уступок рабовладельцам. Восходящая звезда фракции аболиционистов Уильям Сьюард отверг компромисс, назвав рабство "несправедливым, устаревшим и умирающим" институтом. "Его дни сочтены. Невозможно остановить волну общественного прогресса. Помимо Конституции есть еще и высший закон, Закон Божий. Либо рабство.... исчезнет постепенно, по доброй воле и с соответствующими компенсациями, либо Союз распадется, и разразится гражданская война, которая покончит с ним силой", - произнес он поистине пророческие слова. Его речь вызвало бурю возмущения на Юге и горячее одобрение на Севере. Страсти продолжали кипеть. Горячие споры зачастую оканчивались драками, а многие парламентарии брали с собой на заседания заряженные пистолеты. Партийная принадлежность окончательно потеряла свое значение - важно было только то, по какую сторону невидимой линии Мейсона-Диксона ты находился.
Против компромисса высказался и президент Тейлор, считая его ненужной и опасной уступкой южным сепаратистам и требовал немедленного принятия в Союз не только Калифорнии, но и Нью-Мексико. Позиция президента была настолько непримиримой, что план Клея, казалось, был обречен на провал. Но тут опять вмешалось Провидение.
4 июля на праздновании Дня Независимости Старый Зак, слушая бесконечные речи официальных лиц, утолял голод поеданием вишней и сырых овощей и запивал все это холодным молоком. Это и свело старого солдата в могилу. В тот же день он почувствовал себя плохо и 9 числа скончался, по всей видимости, от обострения гастроэнтерита. На посту главы государства его сменил вице-президент Миллард Филлмор, гораздо более умеренный политик, настроенный на достижение компромисса. Он поддержал инициативу Клея и добился скорейшего рассмотрения ее в Сенате.
Однако 31 июля 1850 года Сенат проголосовал против. 73-летний Генри Клей, страдающий от туберкулеза, был морально и физически измотан и уже не мог продолжать борьбу. Знамя подхватил один из политиков нового поколения, северный демократ Стивен Дуглас. Он понял, что проблема компромисса Клея в том, что он предлагал всё и сразу, и в итоге все остались недовольны. Он решил, что если разбить единый законопроект на несколько частей, то по отдельности эти предложения вполне могут пройти. Так оно и вышло. Северяне обеих партий и виги из пограничных штатов проголосовали за вхождение в Союз Калифорнии, запрет работорговли в округе Колумбия и выделение помощи Техасу, а южане горячо поддержали новый закон о беглых рабах и организацию территорий Юта и и Нью-Мексико без запрета на рабовладение. Здесь очень помог президент Филлмор, который убедил вигов воздержаться от голосования по двум последним вопросам.
В итоге цель была достигнута - компромисс был достигнут, а Союз - спасен. В столице по этому поводу начались стихийные празднования, а шампанское и виски лились рекой. Президент Филмор в торжественной обстановке утвердил законопроекты, и в сентябре 1850 года они официально вступили в силу. Почти все, кроме самых радикальных фракций с обеих сторон политического спектра, были довольны. Однако нашлись и те, кто понимал, что это всего лишь временное решение. Сенатор из Огайо Салмон Чейз предупреждал: "Вопрос о рабстве на территориях не был решен, а просто отложен". Он был абсолютно прав.
Хотя на территориях Юты и Нью-Мексико рабство и не запрещалось, оно и не устанавливалось там напрямую. Предполагалось, что жители сами решат судьбу рабства на своих территориях, когда будут подавать заявки на вступление в Союз на правах штатов. Именно это-то и стало той соломинкой, которая окончательно сломала хребет верблюду. Когда спустя всего несколько лет будет решаться вопрос о вхождении в состав страны Канзаса, конгрессмены приняли решение, аналогичное компромиссу 1850-го - жители должны сами решить, каким быть будущему штату - рабовладельческим или свободным. Это привело к ужасной бойне, фактически гражданской войне в миниатюре, известной как Кровавый Канзас. Впрочем, подробно говорить об этих событиях мы будем уже в рамках следующего цикла. Здесь отметим лишь, что этот ужасный конфликт стал последним шагом страны на пути к Гражданской войне. Не менее трагические последствия имел и Закон о беглых рабах, который вызвал такую бурю возмущения на Севере, особенно в Новой Англии, что фактически там не соблюдался. Многие граждане, симпатизировавшие беглецам, в открытую нарушали закон и силой освобождали рабов, укрывая их у себя или переправляя их в Канаду. Можно себе представить, какую реакцию это вызывало на Юге - ведь по их представлением, у них нагло, средь бела дня, просто крали их собственность. А если федеральные власти не могут обеспечить им сохранность их имущества, то, может быть, ну их к черту, эти власти?
Ну и, наконец, дебаты 1850 года стали лебединой песней "старой гвардии" Конгресса, которая по сути определяла политику страны в течение последних 40 лет. Еще до голосования по пакету предложений Клея, 31 марта 1850 года, умер Джон Кэлхун, во многом олицетворявший собой довоенный Юг во всей его противоречивости. Мастер компромиссов и ярый апологет единого и неделимого Союза Генри Клей лишь ненамного пережил своего извечного оппонента - он покинул этот мир 29 июня 1852 года. 24 октября того же года Бог прибрал и паладина Новой Англии Дэниэла Вебстера. Им на смену шло новое поколение в лице Стивена Дугласа, Салмона Чейза, Александра Стивенса, Уильяма Сьюарда, Джефферсона Дэвиса и Авраама Линкольна. Старая партия вигов, которая всю свою историю была весьма шаткой коалицией южных и северных политических сил, к тому же во многом завязанной на фигуре ее основателя Клея, уже не отвечала вызовам времени. Раскол, произошедший не по партийной, а по региональной линии поставил точку на недолгой, но яркой истории этого объединения, и в скором времени на его месте появилась исключительно северная аболиционистская Республиканская партия.
Пользуясь разногласиями в стане демократов, которые к этому моменту также окончательно разделились на северных и южных, республиканцы выиграли выборы 1860 года и привели к власти своего кандидата Авраама Линкольна. Линкольн тут же заявил, что не собирается трогать рабство там, где оно уже существует, но при этом будет делать все, чтобы пресечь его распространение. Но и этого было достаточно. Южные элиты понимали - невозможность расширение рабовладения означает его неминуемую смерть. Они проиграли битву за контроль над страной, и теперь им оставалось только одно. 30 декабря 1860 года из состава Союза вышла Южная Каролина. В самом скором времени за ней последовали и остальные хлопковые штаты. 12 апреля 1861 года первые снаряды обрушились на форт Самтер. Впрочем, это уже совсем другая история.
За внутренними перипетиями, которые захватывали внимание всего американского общества в 1850-х годах, прошло абсолютно незамеченным событие, имевшее весьма важное внешнеполитическое значение. К тому же, именно оно и поставило окончательную точку в американо-мексиканских территориальных спорах. Речь идет о так называемой покупке Гадсдена 1853 года.
Прощальный концерт Величайшего
Итак, вернемся ненадолго в Мексику. Сразу после подписания Договора Гуадалупе-Идальго Мануэль де ла Пенья-и-Пенья подал в отставку с поста президента и занял кресло председателя Верховного суда. Его сменил Хосе Хоакин де Херрера, перед которым стояла крайне непростая задача послевоенного восстановления страны. Он тут же пустил полученные от США 15 миллионов в дело, и хотя эта была капля в море по сравнению с огромным госдолгом, он все же смог хотя бы отчасти восстановить разрушенную инфраструктуру и сельское хозяйство. Херрера также сократил государственные расходы, уменьшив размер армии всего до 10 тысяч человек и отменив обязательный призыв. Эти меры несколько улучшили экономическое положение страны. Несколько лет подряд в стране отмечались хорошие урожаи, а добыча полезных ископаемых увеличилась. В Мексике даже была построена первая железная дорога и проложена телеграфная линия.
В целом, президентство Херреры было довольно спокойным и стало редким для Мексики островком стабильности в море бесконечного хаоса, что представляла из себя ранняя история этой несчастной страны. Но в январе 1851 года Херреру на посту главы государства сменил Мариано Ариста, тот самый, что проиграл Закари Тейлору первые крупные сражения войны. Ариста попытался было продолжить политику предшественника, но не справился с очередным финансовым кризисом, и уже в следующем году против его правления поднялось восстание, которое возглавил консервативный политик Лукас Аламан. В итоге, уже в самом начале 1853 года Ариста вынужден был подать в отставку, и власть вновь перешла в руки консерваторов и клерикалов. Однако их вожди не пользовались поддержкой народных масс, и чтобы объединить страну, им требовался сильный харизматичный лидер - иначе в Мексике просто было нельзя. И тут их взор пал на... кого бы думали? Конечно же, на нашего любимого Антонио Лопеса де Санта-Анну!
После сокрушительного разгрома в 1848 году Величайший из мексиканцев, не дожидаясь, когда его привлекут к суду за бездарное командование войсками, смотал удочки и бежал из страны. Сначала он обосновался на британской Ямайке, а потом переехал в Новую Гранаду (нынешняя Колумбия). Несмотря на все постигшие его неудачи и разочарования, он знал, что судьба на его стороне, и ему еще обязательно представится шанс совершить камбэк. И он вновь оказался прав!
В апреле 1853 года по приглашению победившей консервативной хунты он вернулся в Мехико и принял бразды правления Мексикой в свои руки. Следуя пожеланиям своих благодетелей, он восстановил церковные привилегии, централизовал систему управления страной, снова низведя штаты до положения административных провинций, и раздал ключевые должности поддержавшим его политикам. Не обидел он и себя самого - он провозгласил себя пожизненным диктатором с совершенно безумным титулом "Герой нации, дивизионный генерал,кавалер орденов Гуадалупе, Великого Королевского Креста и Королевского Достопочтенного Ордена Карла III, президент Мексиканской республики, Его Ясновеличие Антонио Лопес де Санта-Анна".
Его теперешний президентский срок не слишком-то отличался от предыдущих и был отмечен коррупцией, кумовством, воровством и прочими непременными атрибутами правления опереточного диктатора, но до поры до времени ему удавалось удерживаться на вершине власти. Однако Человек Судьбы вновь совершил непростительную ошибку, а подтолкнули его к этому его извечные оппоненты американцы.
В 1853 году истек срок полномочий Милларда Филлмора, и президентом стал герой Мексиканской войны демократ Франклин Пирс, который победил на выборах своего бывшего командира Уинфилда Скотта. Партия вигов стремительно сходила с политической сцены, и даже непререкаемый авторитет главнокомандующего не помог ему одержать победу. Несмотря на то, что сам Пирс представлял Нью-Гемпшир, он был явным ставленником южных политических сил, вынашивавших планы дальнейшего агрессивного расширения страны. Таким образом южные демократы надеялись сломать тенденцию усиления Севера и вернуть себе лидерство в Конгрессе. Про фигуру Пирса и его роль в предвоенном кризисе американской политической системы мы еще обязательно поговорим в нашем следующем цикле, а здесь упомянем лишь про один эпизод, имеющий непосредственное отношение к нашей теме. Речь идет о так называемой Покупке Гадсдена 1853 года.
И северные, и южные элиты Америки уже некоторое время вынашивали идею строительства Тихоокеанской железной дороги, которая бы соединила весь континент. По поводу ее траектории велись споры, но южане, которые в данный момент фактически находились при власти, хотели, чтобы она прошла по территории Нью-Мексико. Однако рельеф там был слишком сложным. Гораздо лучше для этой цели подходила мексиканская территория чуть южнее новой границы. Это была равнинная пустынная земля, на которой практически никто не жил. К тому же, само начертание границы по Договору Гуадалупе-Идальго было определено довольно нечетко, и требовались дополнительные усилия по ее демаркации. В итоге, было решено просто купить этот небольшой участок у мексиканцев. Изначально Пирс и его соратники хотели намного больше - Нижнюю Калифорнию, Сонору и Чиуауа, но против были как сами мексиканцы, так и оппоненты администрации президента с Севера. В итоге специальный посланник президента Джеймс Гадсден и Антонио де Санта-Анна договорились о продаже небольшого участка площадью около 76 800 кв. км. Договор был подписан 30 декабря 1853 года, а ратифицирован - 25 апреля 1854-го. Для Штатов данная сделка не явилась особо важным событием - приобретенная территория была очень маленькой, к тому же страна была занята гораздо более важным кризисом в Канзасе. Да и Трансконтинентальная железная дорога прошла в итоге гораздо севернее, через территорию Юты. А вот для Мексики и конкретно для Санта-Анны она оказалась фатальной.
Сделка вызвала в мексиканском обществе бурю негодования, а Санта-Анну обвинили в предательстве национальных интересов и чуть ли не государственной измене! Кредит доверия, выданный Эль-Магнифико народом страны, был окончательно исчерпан. Мало того, что его бездарное руководство уже привело к потере половины страны и оккупации столицы, так теперь он еще и торгует оставшимися землями как своими собственными! В марте 1854 года группа либеральных политиков во главе с Хуаном Альваресом, Бенито Хуаресом и Игнасио Комонфортом подняли против него восстание, и 12 августа 1855-го Его Ясновеличие был вновь свергнут с поста президента, на сей раз окончательно и бесповоротно.
Остаток жизни наш герой провел в основном в безвестности, проживая в разное время на Кубе, в США, Колумбии и Карибских островах. Он пытался заниматься самыми разнообразными видами бизнеса - от торговли каучуком до петушиных боев и выращивания яблок. В 1874 году президент Мексики Себастьян Лердо де Техада объявил всеобщую амнистию, и Санта-Анна, наконец, смог вернуться на Родину. За это время в истории Мексики произошло немало интересного - Война за реформу, французская интервенция, знаменитая победа при Пуэбле, казнь императора Максимилиана Габсбурга и окончательное изгнание захватчиков из страны. Всё это крайне интересные события, но, к сожалению, они выходят за рамки нашего повествования. Возможно, когда-нибудь мы рассмотрим их подробно, а пока предлагаем читателям изучить их самостоятельно. Здесь отметим лишь, что после всего этого престарелый диктатор-неудачник был уже просто никому не нужен, и его возвращение прошло абсолютно незамеченным. Все его бывшие соратники отвернулись от него, и до конца жизни с ним оставалась лишь его жена Мария Долорес, которая как могла скрашивала последние дни Величайшего из мексиканцев. Известно, что она раздавала мелочь местным попрошайкам, а они в ответ собирались у их дома и кричали "Вива Санта-Анна!" Растроганный старик выходил на балкон и приветствовал их, утешаясь жалкими остатками былой популярности.
Антонио де Падуа Мария Северино Лопес де Санта-Анна-и-Перес де Леброн умер 21 июня 1876 года в возрасте 82 лет, оставив после себя крайне противоречивое наследие. Но, пожалуй, именно он до сих пор является самым известным президентом Мексики и живым воплощением трудной, но очень яркой истории этой страны.
Ну что ж, на этом мы заканчиваем наш рассказ о событиях, произошедших непосредственно после окончания войны, и об их колоссальном значении для Америки и для всего мира. Нам остается лишь подвести окончательные итоги, чем мы и займемся в следующей, заключительной (на этот раз уже точно!) главе. Спасибо за внимание и до скорого!