Незадолго до выхода на работу после второго декретного отпуска в семейной жизни Мага И Джинджер очень обострились проблемы с членами расширенной семьи. Я уже упоминала о том, что родственники Мага недолюбливали Джинджер. Сестра не хотела, видимо, чтобы кто-то составлял конкуренцию ее звездности (и хотя Джинджер точно было не до "позвездить" уже давно), мать Мага недолюбливала Джинджер, потому что она якобы создавала лишние проблемы ее сыну, который вынужден был теперь возиться с ней и их детьми. Как она говорила Джинджер: "Маг любит тишину и порядок, поэтому: он пришел с работы, пусть отдыхает, а ты детей взяла, в комнату ушла и там занимай их".
Свекровь постоянно пеняла Джинджер за все, то завуалированно, то открыто: "Барыня, королева...Завтрак детям приготовить не можешь...Почему ребенок потерял телефон? ты не приучаешь их к бережливости!...Почему такой бардак у вас 1 января! с утра, несите веник, хоть уберем у вас...Ой, а что это ты такая полная стала?"
Декрет - это, конечно, отдых от работы, но не отдых в полном смысле слова. Это тяжелейшая материнская работа.
Не помню, упоминала ли я то, что сестра Мага решила разделить наследство родителей с ним еще при их жизни, потребовав закрепить за ней права на дом в деревне. Маг согласился внешне, но пассивно испытывал оченб сильную агрессию, которую, однако, родственники не видели и не знали, а Джинджер считывала его кидающую тень на всю их и без того непростую жизнь черноту очень ясно. Маг, итак странный в отношениях, стал совсем невыносимым и злым. А вскоре еще и отец Мага получил инсульт, видимо на фоне нервных потрясений, связанных с последствиями неравного и несвоевременного разделения наследства. Что-то мощно пошатнулось со стороны Мага. А он в своих родителях черпал огромную опору, моральную, семейную, финансовую в том числе. Джинджер за многое благодарна была его родителям, потому что они, где могли, прикрывали недочеты Мага как добытчика и отца. Кажется они несли за нее и детей большую мужнину и отцовскую ответственность, чем сам Маг, который в связи с этим мог позволять себе расслабляться. Джинджер было стыдно от этого всего, но отец Мага все время говорил: "Дают, бери..." Да и как не брать, когда дети голодные, а она в декрете.
За месяц до выхода на работу, Джинджер пошла к коллеге, которая ее замещала в декрете, узнать, что нового в работе, а потом зашла поздороваться с новой начальницей ее отдела. Они были знакомы очень давно по взаимодействю с другим отделом, где раньше трудилась эта начальница. И в том взаимодействии они ладили довольно сносно. Поэтому Джинджер даже была рада, что теперь в руководстве эта женщина.
Но при первых же соприкосновениях в общении началось удивительное. Джинджер зашла в кабинет и встала у двери, ожидая приглашения пройти и сесть. Между ней и начальницей был промежуток пола, стол для подчненных, стол руководителя, метра три с половиной всего расстояние. Начальница поздоровалась и улыбалась вполне дружелюбно, но Джинджер явно физически ощутила удар кулака в лицо. Такое было с ней впервые. Она вообще не поняла, что это, но не отметить данное событие и не запомнить его она просто не могла. Ее лицо ясно ощутило удар, которого в реальности точно не было.
Она вернулась к своей заместительнице после беседы с начальницей и даже поведала ей об этом.
Потом настал момент выхода на работу и произошел очередной казус. Ровно на второй день от выхода Джиндежр на работу, ее младший сын затемпературил, и Джинджер тут же пришлось выйти на больничный. Ей было жутко неудобно, но факт есть факт.
Работа обременялась теперь тем, что надо было часто ездить в область ко второй недолюбливающей ее начальнице (раньше эти выезды происходили только один раз в квартал, а теперь намного чаще, и каждый такой приезд сопровождался разного рода придирками). То есть доля стрессов Джинджер существенно возросла, и это-то на фоне горя от потери любимой бабушки весной 2016 года.
Джинджер честно и добросовестно относилась к своей работе по отбору кандидатов на службу. Служба проходила с оружием, а потому брать туда абы кого было нельзя категорически, опасно для общества. Руководство же часто ее скрупулезностью тяготилось и всячески давило на нее вместо того, чтобы координировать ее действия защищать. Приоритет закона и совести был незыблем для Джинджер, приходилось отстаивать свое мнение даже в борьбе, а борьба продолжала подтачивать силы.
Травля областной начальницы, которая началась еще до ухода в декрет, теперь возобновилась, травля местной начальницы, к которой она склонила весь коллектив, травля дома, невозможность отгоревать с поддержкой смерть бабушки и странные обстоятельства, которые начали происходить в храме, куда Джинджер ходила к Богу, начали мало-помалу расшатывать здоровье Джинджер.
Она металась между тем, чтобы быть более менее адекватной матерью двух сыновей, хозяйкой дома, любящей и понимающей женой, радивой христианкой и честным и исполнительным профессионалом, металась одна, потому что ни благодарности, ни поддержки, ни должного отдыха за труды не получала. Только стрелы недовольства и негатива со всех сторон: не то, не так, не вовремя, не доделала, не справилась, недовоспитала, недоубирала, не досмотрела, не доучила...Недо-, недо-, недо-, недо-...И при этом полное отстуствие сил, которые она нещадно лила во все сферы жизни.
Что делал Маг?
Вы удивитесь, наверное, но первые четыре месяца после выхода Джинджер на работу, когда финансовый ручеек с ее стороны возобновился, наш ненаглядный Маг 4 месяца сидел дома, ссылаясь на то, что не было работы. Справедливости ради напомним, что он получал военную пенсию, но эти денги уходили тут же, как приходили на оплату кредитки и квартиры.
Он отвозил Джинджер и детей по местам, в детсад, школу и на работу, а потом лежал на диване, смотрел кино и наедал горы грязной посуды на журнальном столике у телевизора.
Потом ехал частенько с запахом алкоголя за рулем забиарть всех и везти домой. Он не занимался ремонтом, домом, бытом, уборкой, готовкой. Он отдыхал, понимаете? Отдыхал и страдал. А Джинджер лишний раз не скандалила, онажехристианка, верит в лучшее, доброе и вечное, потерпит еще чуть-чуть и еще, и еще, она стеснялась устроить Магу разборкии за то, что тот столько времени не работает уже.
Молодой священник в церкви со дня смерти бабушки, когда Джинджер стала ежевоскресно ходить на панихиды в честь ее памяти, стал обращать на нее какое-то странное внимание. Ну раз-два еще можно списать на случайность и недопонимание ( в непосредственном контакте они не были, ее духовником был совсем другой иерей), но молодой священник явно запрашивал у нее какое-то внимание, а поскольку ее это смущало и крепко, она просто норовила скорее выпасть из контакта и уходила прочь от того места, где он стоял и смотрел на нее. Однако, что было весьма и весьма негожим, у нее стал выплескиваться на эти знаки внимания внутри тела адреналин.
Джинджер, как честная жена и мать, добросовестная христианка, пришедшая в храм к Богу, ни о чем другом, кроме как о борьбе с внезапно возникшим искушением и помыслить не могла. Она была уверена, что, если она не будет вступать в сомнительный контакт, скоро и внимание священника пресечется и неприятные ощущения внутри сойдут на нет.
Наше внимание бывает двух видов, произвольное и непроизвольное. И нам часто пеняют на то, что надо управлять своим вниманием. Но поймите правильно, управлять мы можем, конечно, но только произвольным вниманием. Наши личные границы, в том числе граница внимания не обнесены зримым глухим бетонным забором. Мы находимся постоянно среди разных людей, а потому привлечь наше непроизвольное внимание, особенно чем-то из ряда вон выходящим, совсем несложно. И через это непроизвольное внимание влить нам некую информацию, которую мы вообще-то не запрашивали и не искали. Как и случилось в данной ситуации. Священник намеренно обращал на себя непроизвольное внимание Джинджер, и когда получал его, в ней раз за разом отображался и он сам, и его взгляд, довольно сальный и жгучий, очень мужской, и его интерес. Замешательство ( в данном случае от того, что это поведение, совершенно неподобающее священнику) является идеальной почвой для разного рода внушений, в том числе и невербальных. 9 месяцев срок немалый, по итогу на фоне серьезных проблем в отношениях с мужем и в браке, да еще и до брака, стойкий интерес другого мужчины стал ей небезразличен и даже подогревал в ней медленно тлеющую от невнимания мужа женственность. Она стала сама обращать на него внимание, втянулась в игру, но не более того. Подходить, что-то спрашивать, предлагать - ни в коем случае. Он инициатор этого всего, он и пусть предлагает, но на грех она точно не согласна. Да и совесть не дремала и толкала к честной борьбе за брак, которую она пыталась сообщить и мужу, но он был с ней чрезвыйчайно жесток и глух. Отнекивался тем, что не видит никаких проблем в их отношениях, требовал, чтобы она отстала от него и жила спокойно.
Общения с молодым священником у Джинджер не было, он продолжал свои никуда не развивающиеся пассы, наглея уже больше, стоял тихо и долго за спиной, потом смущенно убегал, когда она поворачивалась, почуяв неладное, в лавке подходил и прикасался рукавами, однажды задел ее перед крестным ходом задорно плечом в такой момент, когда можно было списать все на узость прохода, образованного рядами прихожан. Провожал долгим взгладом с крыльца храма, когда она уходила домой. И даже сидел, долго не уезжая в своей машине, когда Джинджер с Магом были в своей машине напротив. Слов и предложений определенных не было, но наведение транса целенаправленно продолжалось. Джиндежр надеялась, мечтала, ждала, но по итогу каждый раз ничего не получала, кроме укола в сердце и своих сомнений, может ей вообще все это только кажется. Она воспроизводила в памяти эпизод за эпизодом, чтобы удостовериться в невыдуманности ситуаций и раз за разом вливала этим себе новую дозу адреналина, укрепляя травматическую зависимость.
А с января 2017 года почувствовала острую и сильную влюбленность в молодого священника. Почему-то принята она была за спонтанную, но ведь нет, это была стрессовая травматическая привязанность, как позже выяснила Джиндежр о том, что с ней происходит. Она даже подумала, что это взбудоражилась ее история с Зоркимм и убеждала себя: "Успокойся, это же не Зоркий. Зоркий мертв. Это не то, не тот. Отпусти...".
Самое интересное, что когда Джинджер находила в Сети и разглядывала фото священника или оказывалась очень близко к нему, она точно понимала, что он не в ее вкусе, что он не нравится ей, да и раньше столько лет она совершенно спокойно смотрела на него. Но почему ее так нистово влечет не только к нему, но и к его машине, стоящей на стоянке - она готова броситься на машину с объятиями. Это было просто что-то ненормальное. Джинджер горела и кипела, но волевым усилием продолжала неконтакт. А подлый священник продолжал натиск.
Естественно, Джинджер делилась ситуацией со своим духовником на исповеди, и он естественно требовал не лезть туда, пугал, что она пострадает, но Джинджер ведь и не лезла, и не собиралась. Она только беззвучно голосила Богу: "Господи!!! Ну он же священник! Так нельзя! Зачем он так бессовествно себя ведет! Мои дети исповедуются у него, он видел не раз моего мужа! Зачем это все, помоги мне Господи! Прости меня!"
Где-то с весны с Джинджер стало твориться неладное, ее ежемесячно стали мучать тяжелые ангины. Приходилось пить антибиотики, которые расшатывали организм дополнительно, работать совершенно не давала навязчивая влюбленность и новые эпизоды двойной травли, муж был совершенно невыеосим, хотя Джиндежр буквально заставляла себя быть с ним милой, чтобы наладить отношения.
В итоге в один "прекрасный" вечер, когда Маг долго не шел с работы домой, у Джинджер почти до 40°С взлетела температуура и падать не собиралась, хотя она горстями ела жаропонижающие. Ей было очень плохо, но младшего сына надо было укладвывать спать, и она мужестенно застилала ему постель, едва не теряя сознание.
Через пару дней Джинджер по скорой загремела в больницу под капельницы, ангины дали сильное осложнение, было подозрение на заглоточный абсцесс, который почти перекрыл ей буквально горло, невозможно было ни пить, ни есть, ни глотать слюну. Надо было крепко впиваться рукой в то, что рядом, чтобы проглотить что-то, было невыносимо больно. В больнице на счастье ей помогли капельницы, не понадобилась операция, миндалина уменьшилась, и Джиндежр с огромным удовольствием свободно и без боли напилась воды.
После этого она стала поочередно уходить на больничные то с ребенком, который без конца болел в первый год в садике, то сама, ангины продолжались каждый месяц, но уже не такие ужасные. Хотя однажды 21 день ее долбил жуткий сухой кашель, от которого не помогало ничего. Особенно на работе в присутствии начальницы!
Влюбленность не исчезала, Джинджер исповедовалась, причащалась, уповала, молилась, плакала, боролась за брак и с мужем, но все было без толку и только усиливало ее отчаяние. 2017 год она точно не забудет никогда. В связи с болезнями она отказалась ехать в командировку, за что областная начальница буквально объявила ей войну, пригрозив, что не даст ей работать по ее квалификации и потребовав у местного начальства за все Джинджер официально наказывать вотместку.
Тут Джинджер сказала: "Баста!" и написала заявление на увольнение по собственному желанию за три года до пенсии. Кровь ее итак пилась нещадно, усиливать режим издевательства над собой дальше не имело никакого смысла. Остаться работать до пенсии и стать до этой самой пенсии инвалидом или умереть - так себе альтернатива. Решение было непростым, но Джинджер его приняла. До увольнения ей оставлася еще месяц отпуска. За этот месяц она имела полное право свое заявление отозвать. И весь этот месяц Маг и мама Джиндежр буквально выедали ей мозг. Маг картинно бухался на диван и изображал сердечные приступы, мама звонила и каждый день просто шипела в трубку одна фразу: "Забери заявление!!!"
Джинджер в этот раз наплевала на всех и выбрала себя. Через месяц приказ об увольнени был подписан, забирать уже было нечего. Никто не удерживал ее, не упрашивал остаться. Словно ее там и не было никогда.
Свобода!
Маг просто обешенел. Называл ее сукой и дурой. Наказывал игнором и агрессией. Настраивал против нее детей. А еще работал только до обеда и с обеда приезжал домой и просто сидел на диване рядом с Джинджер, что ее неистово раздражало. Насладиться свободой Маг ей решил, по всей видимости, не дать.
И тут Джиндежр вдруг ясно поняла, что работа - явно не основной источник ее страданий...
Продолжение следует...
Обязательно подпишитесь!
Джинджер Зоркая