Материал парламентского семинара «Беларусь — Африка: актуальные вопросы всестороннего сотрудничества в условиях многополярного мира»
Уважаемый Игорь Петрович!
Уважаемые депутаты, дипломаты и эксперты!
Факультет глобальных процессов МГУ имени Михаила Васильевича Ломоносова, который я имею честь представлять, является международно-признанным экспертно-аналитическим центром в области глобальных исследований. Об уровне научной школы моделирования глобальных процессов Московского университета свидетельствуют доклады к саммитам БРИКС в Уфе и Казани, существенно уточняющий парадигму мирового развития доклад Римскому клубу «Преодолевая пределы роста», а также первый доклад Московского клуба по глобальной динамике БРИКС, который будет представлен на Конгрессе «Глобалистика – 2025». Конгресс состоится 10-25 октября в МГУ и на других площадках в нескольких субъектах Российской Федерации.
Семинар, в котором мы сегодня участвуем, имеет задачи выявить сценарии возможного развития роли Африки как региональной системы международных отношений (пока слабо структурированной, включающей в себя страны Магриба, Сахель, Африку южнее Сахары и т.д.) и спрогнозировать вероятное место африканских стран в многополярном мире. По замыслу организаторов семинара эта оценка должна быть дана с применением геополитического подхода. Чтобы подойти к вопросу о геополитических перспективах Африки в многополярном мире, хотел бы предложить обратить внимание на теорию, которая имеет непосредственное отношение к поставленной теме и может оказаться небезынтересной в обсуждаемом международном контексте.
Во избежание популистской риторики о геополитике, которая, к сожалению, имеет место в многочисленных любительских материалах в СМИ, различных видеоблогах и некоторых статьях, необходимо отметить, что современный подход к пониманию геополитики включает в себя:
- исследование глобальных политических процессов,
- анализ трансформации системы международных отношений,
- их пространственное измерение,
- учет не только военно-политических аспектов международных отношений, но и экономических, технологических, социокультурных и других факторов, что представляется особенно важным в свете существующей тенденции к дискредитации геополитики.
В уже упомянутом докладе Римскому клубу, разработанном под руководством ректора МГУ Виктора Антоновича Садовничего, нашими учеными – деканом факультета глобальных процессов МГУ Ильей Вячеславовичем Ильиным, руководителем научной группы академиком Аскаром Акаевичем Акаевым и другими участниками исследования обосновано, что технологическое развитие позволяет преодолеть пределы роста, которыми оперировал Западный мир для достижения глобального влияния.
Наблюдаемые трансформации международных отношений происходят в направлении создания многополярной модели мироустройства. На политической карте мира возникают новые центры силы или влияния.
Политический полюс отличается высоким уровнем суверенности государства, недопущением внешнего регулирования, а также геополитической субъектностью, выражающейся в способности распространять политическое влияние и противостоять любым формам экспансии. Накапливающие потенциал внешнеполитического влияния суверенные государства становятся ключевыми акторами регионализации политических процессов, а когда достигают статуса региональных держав, начинают заявлять о своих правах на выход на глобальный уровень принятия решений, т.е. участвовать в глобальном управлении. На этом этапе возникает геополитический раскол мира по признаку приверженности государств либо уходящему в историю, либо формирующемуся новому мировому порядку. Этот этап можно называть по-разному: гегемонистская война или хаос, предшествующий новому порядку – от терминологии суть не меняется – в этот момент международные отношения подвергаются дестабилизации, наблюдается повышенный уровень международной конфликтности, не работают нормы международного права.
Стабилизация международных отношений возникает вследствие формирования баланса сил. Здесь необходимо различать баланс сил и политику балансирования, к которой можно относить гонку вооружений, последовательную борьбу за влияние центров силы в различных регионах, будь то Ближний Восток или Африка. Политика балансирования не ведет к стабилизации международных отношений, поскольку их стабилизация представляет собой продукт баланса сил. Баланс сил – это «статика», согласие центров силы по вопросам мирового порядка. Формирование баланса сил – это всегда акт (Ялтинская конференция как наиболее показательный пример такого акта). За формированием такого баланса и согласием мировых держав, распределением ответственности за поддержание мирового порядка следует стабилизация системы международных отношений, а затем – трансформация системы глобального управления, направленного на становление и поддержание мирового порядка.
Переходя к сценариям возможного развития роли Африки в глобальной геополитике, возможно обозначить основные из них:
Первый – Африка займет свое место «за круглым столом» с центрами силы многополярного мира;
Второй – Африка станет плацдармом политики балансирования центров силы, аналогично Арктике или космосу;
Третий сценарий – Африка попадет в зону влияния одного или нескольких центров силы многополярного мира.
Мы, представители Союзного государства, России и Беларуси, являемся приверженцами первого сценария, где Африка выступает на арене мировой политики в числе полноправных участников глобального управления. Такой подход имеет научное обоснование – диспропорции мирового развития приводят к его пределам – образно говоря, система начинает «упираться в потолок» под влиянием отягчающих ее элементов. Сбалансированная глобализация политических процессов (то есть, более равномерное мировое развитие), напротив, продлевает процесс саморазвития сложной системы. (Все как у человека – гармоничное развитие формирует соответствующую личность). Таким образом, развитие Африки находится в интересах наших государств.
Отправной точкой формирования политического полюса многополярного мира является суверенизация государства. Зачастую разворот внешней политики государств в сторону обеспечения своих национальных интересов связывают с деглобализацией, однако это не совсем корректная дефиниция, поскольку глобализация (усиление взаимозависимости государств) – объективный и необратимый процесс, а суверенизация государства является ничем иным, как первым этапом формирования полюса многополярного мира. Этот процесс сопровождается освобождением государства от внешнего регулирования, в первую очередь – от геополитического влияния. Самый надежный маркер наличия внешнего (геополитического) влияния – это размещение иностранного военного контингента на территории государства. Конечно, в этом правиле есть исключения в порядке союзничества или иногда – миротворчества.
Указанная закономерность распространения геополитического влияния зачастую верна и при размещении гуманитарных миссий на территории зарубежных государств. Например, Управление медицинских исследований армии США в Африке (проект Уолтера Рида) представляет собой проект исследований малярии и методов эпидемиологического надзора вооруженных сил США. С момента своего создания в Кении в 1970 году исследовательский потенциал и инфраструктура проекта Уолтера Рида значительно расширились, и теперь он входит в глобальную сеть здравоохранения, возглавляемую гражданскими лицами. Однако медицинские центры США в Кении являются точками в геополитической топографии ведения войны (проще говоря, рядом с каждой больницей возможно обнаружить военную базу). Это буквально означает, что американское здравоохранение в Кении и военные интересы США непосредственно связаны друг с другом.
Теперь представляется возможным оценить наблюдаемый процесс вытеснения иностранных военных контингентов из ряда африканских стран как тенденцию к их суверенизации, позволяющую рассчитывать на их включение в процесс формирования полюсов многополярного мира на африканском континенте. События в Сахеле подтверждают обоснованность этого тезиса.
Так называемые «ворота в Африку» для государств – сторонников многополярного миропорядка уже открыты через взаимодействие стран БРИКС – в ЮАР, Египте и Эфиопии. Нигерия как страна-партнер БРИКС также может сыграть важную роль в становлении Африки в многополярном мире. Каждое из африканских государств БРИКС обладает определенными атрибутами полюса: ЮАР имеет успешный и значительный (в сравнении с другими африканскими странами) опыт государственного строительства и управления, Египет – экономически могущественное государство, контролирующее Суэцкий канал – кратчайший путь из Азии в Европу, а расположение штаб-квартиры Африканского союза в Аддис-Абебе позволяет прогнозировать важную роль Эфиопии в сетевой дипломатии.
Следующим после суверенизации государств признаком формирования самостоятельного статуса Африки в многополярном мире является регионализация политических процессов. В условиях формирования справедливого многополярного миропорядка, Африканскому союзу может быть отведено место в системе децентрализованного глобального управления на правах международной организации регионального значения, выполняющей функции регулирования международных отношений в Африке и участвующей в выработке глобальной политики от имени континента. Однако перспективы политического единства Африки затруднены совместным проживанием на континенте двух локальных цивилизаций – африканской части Мира ислама и традиционных африканских обществ, что сохраняют признаки родоплеменной обособленности (трайбизм остается важнейшим аспектом государственного управления в африканских странах южнее Сахары). Вместе с тем, положительная перспектива африканского регионализма связана с прагматичной экономической интеграцией (опережающей региональные политические процессы) и решением проблемы обеспечения региональной безопасности, о которой необходимо сказать чуть подробнее.
Устойчивость региональной системы международных отношений возникает, вернее, повышается при условии ее «завершенности». Завершенность региональной системы международных отношений проявляется в институционализации четырех направлений международного сотрудничества: политического, экономического, гуманитарного и военного. «Неполнота» региональной системы международных отношений в части любого из указанных направлений международного сотрудничества открывает перспективу внешнего регулирования – в существующую брешь проникают императивы чужеродной системы регулирования, а интеграционные институты начинают выполнять функции зависимой (управляемой извне) части системы. Наглядным примером незавершенной региональной системы международных отношений является Европейский союз, политические и экономические институты которого могут быть образцом регионализма, и к гуманитарному сотрудничеству стран Европейского союза тоже не возникает вопросов (в частности, образовательные и научные границы в Европейском союзе действительно стерты). Однако в вопросах региональной безопасности Европейский союз недальновидно сделал ставку на Североатлантический альянс, а функции ОБСЕ сконцентрированы на дипломатических методах разрешения военных конфликтов (которые безусловно важны, однако неэффективны при отсутствии собственного военного могущества). Так, через зависимость в вопросах региональной безопасности Европейский союз начал обслуживать внешнеполитические интересы США, а затем, находясь в ловушке внешнего регулирования – реализовывать политику, противоречащую интересам народонаселения своих стран.
Раз речь зашла о странах Европейского союза, нынешнее благополучие которых во многом является наследством хищнической колониальной политики европейских государств и США, уместно озвучить будущий трек мировой политики, который уже тестируется на многих международных научных и экспертно-аналитических площадках. Колониальная политика США и европейских государств в Африке, фактически, была политикой разграбления ее человеческих и экономических ресурсов. Исчерпывающих данных по объему экономического ущерба, нанесенного Африке метрополиями, например, по вывозу алмазов, олова, слоновой кости, каучука и других ресурсов, в открытых источниках нет по сей день. Подтвержденная документально статистика жертв работорговли опубликована только до 1866 года. Присутствующим, конечно, известны ужасающие цифры жертв работорговли. Реализация хищнической колониальной политики европейских стран и США возлагает на них обязанность принимать самое активное участие в восстановлении потенциала Африки. При выстраивании внешней политики африканских стран с бывшими метрополиями представляется обоснованной постановка вопроса о репарациях, возмещении или компенсации африканских ресурсов, ранее вывезенных с африканского континента в европейские страны и США. На наш взгляд, африканские государства вправе требовать от бывших метрополий, как минимум, решения инфраструктурных проблем континента с обязательной национализацией таких объектов.
Это потенциальное направление внешней политики африканских стран имеет большое значение не только в контексте восстановления исторической справедливости, но и практическое, вполне конкретное назначение. Дело в том, что экономически могущественные государства, в первую очередь – Китай со своим капиталом, уже активно работают на африканском континенте, выдавая при этом африканским странам баснословные кредиты, не обеспеченные экономиками африканских стран. И здесь открывается нежелательная перспектива для Африки в части внешнего регулирования в лице экономических полюсов многополярного мира. На примере уже упомянутого Китая (хотя речь далеко не только о Поднебесной) «ловушка» для африканских стран может выглядеть следующим образом. В соответствии со ст. 4 Закона КНР «О международных отношениях» концепция суверенитета Китая подразумевает необходимость взаимного соблюдения пяти принципов: ненападения, невмешательства во внутренние дела, мирного сосуществования, а также (подчеркиваю) взаимной выгоды и равенства. Утверждение указанных принципов существенно уточняют концепцию государственного суверенитета, устоявшуюся в академическом сообществе и понимаемую в большей степени в контексте неприкосновенности границ и невмешательства во внутренние дела зарубежных государств. Нарушение стороной международных отношений хотя бы одного из установленных в Законе «О международных отношениях» принципов предполагает ответное право Китая также отступать от указанных принципов и использовать меры политического, экономического или военного характера в целях защиты собственного суверенитета. Для понимания заложенной в текст Закона КНР логики международных отношений, направленных на защиту суверенитета, следует обратить внимание на инвестиционную политику Китая в Африке и Латинской Америке. После невозврата кредитов изначально не обеспеченные национальными экономиками африканских и латиноамериканских стран кредитные отношения с Китаем становятся неравными, а значит, посягающими на суверенитет Китая, на что КНР вправе ответить применением разнообразных средств и методов распространения своего политического влияния.
Упоминание Латинской Америки в предыдущем тезисе было не случайно. Два континента имеют слишком много общего и в контексте истории, и в социокультурном плане. Пока остается удивительным, что многие африканские и латиноамериканские страны, находящиеся по разные стороны Атлантики и буквально разговаривающие на одних языках, пока не приступили к масштабному международному сотрудничеству. Очевидно, что геополитика США – существующий препон этому. Однако при условии разворота геополитики США в сторону многополярности, африкано-латиноамериканские связи обречены на интенсивное развитие.
Еще один перспективный вектор африканской геополитики (восточный) возникает вследствие смежности коллективной идентичности народов, заселяющих Север Африки, с Миром ислама. На современном историческом этапе положительная перспектива консолидации Мира ислама возникает в случае формирования социокультурной общности Персидского, Тюркского и Арабского мира, мусульман Юго-Восточной Азии и Мира ислама Северной Африки, а также мирного разрешения существующих политических разногласий между ними. С одной стороны, указанное обстоятельство позволяет надеяться на развитие взаимовыгодного сотрудничества между северными африканскими государствами и, в первую очередь, арабскими странами континентальной Азии, а с другой стороны, приходится соглашаться с существующими рисками геополитического раскола Африки в будущем (примерно по Сахаре).
Вместо заключения хотелось бы вернуться из режима долгосрочного прогнозирования к нашей реальности и сказать несколько важных слов о внешней политике России и Беларуси в отношении африканских стран. Наши общие позиции относительно будущего мирового порядка предполагают развитие национальных институтов международной помощи наших стран. Международная помощь может стать весомым основанием для долгосрочного сотрудничества Российской Федерации и Республики Беларусь с африканскими государствами и существенным подспорьем для системной работы наших дипломатов. Законодательное регулирование вопросов международной помощи давно существует в США и Японии, а иностранная помощь во французском законодательстве называется актами солидарности. Международная помощь активно практикуется Китаем для решения своих внешнеполитических задач. Как показывает история, институт международной помощи может использоваться в целях установления политического влияния, однако это не означает, что Россия и Беларусь будут действовать по аналогии со странами Запада, используя неоколониальные практики. Более того, Россия и Беларусь не только не собираются, но и категорически отвергают намерения использовать неоколониальные практики в отношении стран Глобального Юга. Целями нашей международной помощи являются содействие международному развитию, укрепление международного мира, всеобщей безопасности и стабильности, поддержка стремления международного сообщества к устойчивому развитию всех государств в интересах утверждения справедливого демократического мирового порядка (что также будет способствовать созданию благоприятных внешних условий для развития России и Беларуси).
Развитие института международной помощи и оказание таковой африканским государствам (да еще и в условиях санкционного давления) может стать дополнительным сигналом формирования нового справедливого мирового порядка, усиливающим роль Союзного государства, России и Беларуси, в мировой политике.
Благодарю за внимание!
