Архетипы сидят в подкорке, они составляют фундамент для конструкций сознания, они тот изначальный проект и краеугольный камень всех построений. Они проявляются в каждом шаге и повороте материального мира, в узорах на песке и в сложных инженерных конструкциях. Они же выпукло прячутся в метафорах былин и сказаний, в небрежно туманных образах и ярком, ничего не скрывающем символизме. Припорошенные орнаментом будней, детализированной мозаикой текущего бытия, они есть. Они были.
Хоровод жизни
Магический круг, очерченный мелом. Белым, сыпучим, скрипящим, прочерченной в круг чертой, и сверху еще, и еще, чтобы было горкой, как костяною мукой, в которую рассыпались тела множества поколений людей. Людей, живущих в круге жизни, в хороводе бытия.
В этом круге нет линейного времени. Есть время бесов, есть время рассвета. Но здесь мечтательное «завтра», состоящее из надежд и ожиданий, не затвердевает в неуловимо текучее «сейчас», чтобы умерев, превратится в памятный холмик «вчера». Нет, в круге не так. В круге есть цикл. И каждое сейчас остаётся на своём месте всегда, и даже не меняет имён. Через него проходит точка круга в своем движении, чтобы оставив за шагом с той стороны, идти к нему снова в сторону движения, и снова приблизиться, и снова элемент танца и ритуальный шаг окажется в этой точке, и снова пройти, и опять, и раз за разом.
И люди, танцующие свою жизнь в хороводе, проходят раз за разом рождение, детство, взросление и зрелось, старость и смерть, снова ступают туда, где рождение, и снова нога ребенка будет крепнуть идя по кругу, чтобы прийти к очередному витку. Правнук не похож на прадеда, это он и есть, только в следующем круге. Нет смерти, есть бесконечный хоровод жизни, магический круг, по которому надо танцевать шаг за шагом, не меняя движения, оставаясь в одном месте, уходя и возвращаясь, и всегда есть лицо напротив, и место, в котором прошлое и будущее. Это магический круг.
И в центре Столп, Древо, Сноп, Луч, Источник жизни.
Так было. Так есть. Так будет. Так было.
Чуждое, и холодок по спине
А вокруг непознаваемая реальность. Необъятная трясина невремени, нежизни. Вечность, неосознаваемая и чуждая, чужая. Не хорошая и не плохая – другая. Это реальность, в которой проходит хоровод жизни. Жизнь – неуловимое чудо, летучий островок в этой бесконечности. Такой маленький, нелепый и мимолётный, беззащитный в своей причудливой форме, вставшей из хаоса, в своём ритме, поддерживающем существование. Клочок земли обетованной, на которой охраняемый магическим кругом хоровода прорастает источник-росток жизни, мимолётного чуда.
Хоровод хранит от хаоса. В хороводе каждый шаг – традиция и ритм. Повторяемые раз за разом по кругу слова, как стихи и заклинания, ритуальные формулы вежливости и обращений, произносимые вслух и в определенном кругом порядке. Перемещения тел, последовательность действий, и каждое движение, каждое дело, от замеса теста на хлеб до выстраивания сложных логарифмов – это шаги хоровода, танец, созидающий магический круг. Это полосы мела. Можно добавлять свои па, переставлять местами слова, но в основе лежат архетипы и единый ритм. Это хоровод, только он отделяет живое от иного, он, порождаемый и поддерживаемый Источником, хранит этот источник.
А там, за спиной танцующих – страшное в своей непознанности, слишком большое и великое, пустое и переполненное, всё, которое ничто, бесконечное и неначинающееся, оно сущее, оно реальность. И идёт по спине холодок, особенно у тех, кто во внешнем круге хоровода, когда реальность подступает вплотную к ритуальному кругу. И оттуда, из бездны – взгляд, с которым встречаться нельзя.
Так было. Так есть. Так будет. Так было.
Воин и шаман
Люди мира держат круг в хороводе жизни, они и есть мир. Но случается, что хоровод ломается, приходит беда, жизнь оказывается в опасности, и надо восстанавливать хоровод, надо вставать на пути беды лицом к лицу, ловить взгляд бездны. Для этого есть те, которые отличаются от людей мира. Они одной ногой там, за хороводом, они лицом туда, наружу. Это люди войны. Это воины. И это служители культа – шаманы, монахи, и другие, которые только частью себя в миру.
Люди войны не принадлежат миру и себе. Они чужие для мира. Им уважение, им подаяния, им пожертвования, но они смотрят не в центр круга, и они не в хороводе жизни. Они почти там. Если забывают они о своей жертве, своём предназначении, инаковости, и начинают пытаться встать в хоровод, пристроится к шагу круга, ощутить и вкусить радости мира, то людьми мира все равно не становятся, но перестают быть людьми войны, теперь они – преступники.
Их место там, рядом с людьми мира, но в ожидании беды, в ожидании войны, в ожидании, когда вплотную подходит иное и приходит смерть, и нужно приносить страшную кровавую жертву, чтобы защитить и восстановить хоровод. Про них сложат песни, слова которых вставят в песнь и ритм хоровода. Про воинов, отдавших кровь. Ритм их молитв вплетут в танец хоровода. Молитвы иноков, камлания шаманов. Хоровод жизни не забудет их, будет повторять слова и движения в память о них, и будет воссоздавать их, будет рождать новых людей войны, которые выйдут из круга, будут изгнаны, станут изгоями, стоящими на страже.
Почетные изгои. Люди войны.
Так было. Так есть. Так будет. Так было.
Искусство смотреть за край
Хоровод – это выученный и заученный танец. Это речь, язык, конструкции слов и словосочетаний во всех видах. Что понято и выучено, записано и прочитано. Это звучащая музыка, увиденные картины, застывшие формы архитектуры и инженерных решений, алгоритмы производства и хозяйствования. Это культура, как совокупность всех достижений мира. То, что люди исполняют в круг, шаг за шагом, в движении, от завтра к завтра.
Чем сложнее конструкции, тем шире круг, тем больше мир, тем больше жизнь.
Но нельзя просто двигаться спиной в неизведанное, можно сорваться в пропасть частью круга, и круг будет нарушен. Нельзя вместе учить невыученное, повторять неповторимое и непонятное. Обязательно нужен тот, кто обернётся туда, где бездна, и посмотрит, куда еще можно сделать шаг. Тот, кто выйдет из круга, и попробует, для начала один, сделать новое движение там, вне круга. И, быть может, даже бездна не увидит его, не всмотрится, а только скользнёт взглядом. Но он сможет и сделает, и можно будет выучить новый шаг, и хоровод станет шире. Мир станет богаче. Жизнь станет больше. И это уже не культура. Это искусство. Искусство смотреть за край.
Чем сложнее шаг, чем он дальше от самого простого центра, тем труднее будет его выучить, чтобы расширить хоровод, чтобы выстроить еще один круг, отодвинуть бесконечность границами круга. Но в этом и есть познание и созидание, в этом развитие, в этом жизненный рост.
Так было. Так есть. Так будет. Так было.
Границы ключ
Но бывает и так, что хоровод ломается. Сложные формы забываются, становятся снова слишком сложны для людей мира. Внешние круги остаются обрывками, где отважно держат строй те, кто помнит и знает. Их захлёстывает невременем, а мир становится проще, мир становится меньше, круг сжимается. Когда границы ключ ломается. И бьётся задыхаясь в бешеном танце шаман, приносит свою жертву воин, молится в круге монах, и держится за отвоеванный клочок жизни тот, кто заглянул за край, и не желает отдавать этот свой открытый новый кусочек познанного обратно в ничто.
И текучие будни смывают мел.
Так тоже бывает.