Из кухни донесся грохот.
Лена рывком села в кровати. По квартире разносился звон посуды и бряканье кастрюль. Часы показывали половину седьмого утра.
– Твоя сестричка опять за свое, – простонала Таня из соседней комнаты.
Вчера они с девочками допоздна смотрели фильм, может, чуть громче обычного смеялись. И вот результат – месть в исполнении Вики.
– Ленка! – заорала Вика с кухни. – Где моя кружка?!
Лена зажмурилась. Три года назад все было по-другому.
"Можно Викуля пару дней у вас поживет? Сессия же!" – умоляюще просила мама по телефону. "Гостиница дорогая, а у вас места много..."
Тогда казалось нормальным. Сестренка, студентка, сессия раз в полгода. Что такого?
Но "пару дней" растянулись на недели, а потом на месяцы. Вика обживалась как дома, занимала ванную по часу, жрала их еду и орала по телефону до ночи. А когда девочки делали замечания, включала оскорбленную невинность:
– Я же семья! Как можно деньги требовать с родной сестры?
– Викуля, – осторожно начала тогда Лена. – Может, все-таки за коммуналку...
– А-а-а, понятно! – театрально всплеснула руками Вика. – Родная сестра стала помехой! Маме расскажу, как ты меня выгоняешь!
И Лена сдавалась. Каждый раз.
Грохот повторялся.
– Твоя чертова сестра меня достала! – не выдержала Оля, влетев в комнату Лены. – Мы вчера посмели в одиннадцать посмеяться над комедией, а сегодня она в семь утра устраивает танцы с бубнами!
– Девочки, я все понимаю...
– Нет, не понимаешь! – Таня тоже появилась в дверях. – Она вчера МОЙ йогурт съела! Подписанный! С моим именем!
Лена встала, натянула халат и пошла на кухню. Вика стояла у раковины и с театральным размахом мыла уже чистые тарелки.
– Доброе утро, – сухо сказала Лена.
– О, проснулась наконец, – не поворачиваясь, буркнула Вика. – Я тут убираюсь после вчерашнего бедлама.
– Какого бедлама? Мы смотрели кино.
– До часу ночи! Ржали как лошади! – Вика с грохотом поставила кастрюлю в сушилку. – Я же человек, мне спать нужно!
– Вика, хватит. Мы заплатили за эту квартиру. Имеем право...
– Ага! – глаза сестры вспыхнули. – Заплатили! А я, значит, никто! Нахлебница!
– Ну раз сама понимаешь... – Лена почувствовала, как внутри что-то обрывается.
– Что?! – Вика резко обернулась.
– Ничего. – Лена повернулась к выходу.
– Нет, скажи! Что ты хотела сказать?!
Лена остановилась у двери. Три года. Три года унижений, скандалов, испорченных вечеринок и съеденной чужой еды. Три года "я же семья" и "маме расскажу".
– Я хотела сказать, – медленно проговорила Лена, не оборачиваясь, – что завтра ты собираешь вещи и уезжаешь.
Наступила тишина. Потом Вика фыркнула:
– Ага, конечно. А маме что скажешь?
Лена обернулась и посмотрела сестре в глаза:
– Маме скажу правду. Что ты три года жила бесплатно, портила нам жизнь и ведешь себя как последняя...
– Лен, стой, – вдруг растерянно прошептала Вика. – Не надо так...
– Надо. – Лена вдруг почувствовала странное облегчение. – Знаешь, что самое печальное? Если бы ты просто попросила помощи, мы бы помогли. По-человечески. Но ты решила, что мы должны.
Вика опустила глаза.
– Я... я думала, вы меня не любите. Что я вам мешаю. Вот и решила... показать, что тоже имею права.
– Мешать и иметь права – разные вещи, – устало сказала Лена. – Завтра, Вика. К обеду.
Через полчаса Вика тихо собирала вещи. А Лена впервые за три года заваривала утренний кофе в полной тишине.
Иногда самое сложное – это сказать "хватит" самым близким людям.
ㅤ
Непросто в такой ситуации дать отпор близкому человеку.
Вы бы смогли?