Интервью с главным редактором крупного регионального телеканала «Сампо ТВ 360°», председателем Союза журналистов Карелии Андреем Раевым – про детство, карьеру, публичность и место традиционных СМИ в современных медиа.
Андрей Раев руководит одним из крупных телеканалов, который задает тон медийной среде в Карелии. Мы попросили его рассказать о себе, своем взгляде на работу телевидения, понимании того, что интересно зрителю сегодня, видению будущего телеканала. Мы беседовали не только о том, как устроен телеканал изнутри, но и о том, как меняются люди и их интересы, как технологии влияют на телевизионный контент, и о том, как медиа могут влиять на общественную жизнь.
— Каким ребенком вы были? О чем мечтали в 10 лет?
— Мое детство — это 60-е и 70-е, время ученых, инженеров, освоения космоса и открытий. Космонавтами, конечно, все уже не хотели стать, потому что стало понятно, что это очень трудная и рискованная работа. Но приключений хотелось. Одни из первых книг в этом возрасте — это «Библиотека приключений», отец достал ее по подписке, стоял за ней всю ночь у магазина, но заветная серия из 20 томов с золотыми виньетками поселилась у нас в доме и вся была зачитана до дыр мной, одноклассниками и друзьями. Пиратов Карибского моря тогда не было, но были Остров сокровищ, Копи царя Соломона, Оцеола, Виннету и многие другие не менее захватывающие персонажи — от героев Жюля Верна до инженера Гарина. Даже в войну мы не играли, потому что никто не хотел быть “фашистом”, это был бы позор. Играли в индейцев и ковбойцев или что-то в этом же роде. Настольными журналами во многих семьях были «Вокруг света» или «Наука и жизнь». Поэтому все друзья рвались в приключения и путешествия. Некоторые даже умудрялись уехать на товарняке до ближайшей от города станции, где их успешно снимали и отправляли родителям.
Ребенком я был беспокойным, и выяснить, что там за забором, было непременным делом. Даже в детский сад я не ходил. В первый же день я просто ушел из него домой, это кварталов пять, но больше никуда отдать меня не пытались. Когда родители поехали работать в зону БАМа и взяли меня с собой, я тоже ушел куда-то в тайгу, но меня нашли. Родители часто брали меня в поездки по стране, так что ее я исколесил почти всю.
Сейчас проблема отправить ребенка в школу, чтобы родители не беспокоились, а тогда меня сажали в поезд или самолет, предварительно выяснив, кто сидит рядом, поручали меня попутчику, и в месте назначения меня встречали на лето бабушка и дедушка. Самостоятельными в те годы были очень многие, к самостоятельности приучали, потому родители практически все время были на работе. Школы вначале я менял часто, но не из-за учебы или поведения, а из-за всевозможных уклонов, которые вводили то в одной, то в другой. И надо было успеть все. Иногда в школу ранним утром или вечером из основной в музыкалку или секцию приходилось идти не только через весь город, но и через кладбище. Так что потом фильмы ужасов я смотрел без страха. Но уверен был в одном: везде есть тайны и приключения, и они ждут.
— В своей работе вы общаетесь с множеством людей. Вы с детства были публичным человеком?
— Можно сказать, да. Моя мама была учителем русского языка и литературы, и в те годы, в 60-70-е, были модны конкурсы чтецов. Все что-то читали: стихи про партию, комсомол и так далее. Конечно, мальчик, у которого мама филолог, должен был участвовать и показывать знания в литературе, красиво выступая.
Помню, когда мне было около 10 лет, на конкурс нужно было представить стихотворение. Я был довольно озорным ребенком, не совсем хулиганом, но и усидчивым назвать себя не мог. Поэтому выбрали стихотворение необычное — не про партию или комсомол, а про себя, с такими словами: «Есть дети образцовые, а я — не образцовый. Для них балет, стадионы новые, а я куда пойду?..» Это было как отражение моего самочувствия в то время.
На школьном конкурсе выступил с этим стихом, и сначала окружающие были поражены, можно сказать даже ошарашены, но большинству понравилось. Впоследствии я стал выигрывать призы. Меня начали приглашать на районные, городские и региональные конкурсы. Потом создали пионерские бригады, которые приветствовали съезды и конференции. Мы выходили под барабан и говорили патриотические речевки: «пионеры всей страны делу Ленина верны». Сейчас это воспринимается с улыбкой.
Потом меня занесло в Театр юного зрителя, где я сразу попал в репертуар. В «Пионерском фитиле» играл хулигана, выбегал на сцену с «поджигой», такой штукой из трубки с серой или порохом, которая взрывалась. Это зрелище нравилось зрителям.
Благодаря творческой активности я три-четыре раза появлялся на детском телевидении Карелии. Это было волшебство: запах софитов, камеры, эфир, дыхание замирает. Видимо, все это в комплексе и определило выбор профессии.
— Как началась ваша журналистская карьера?
— Сначала я попытался пробиться в журналистику сам: пришел в редакцию молодежных программ, будучи еще студентом исторического факультета. Там меня встретил опытный журналист Сергей Никулин, который сразу спросил: «Что вы можете нам предложить?» И тут я понял, что, кроме собственных амбиций, предложить мне, по сути, нечего. Тогда я осознал: с пустой головой в профессию входить нельзя. И сделал соответствующие выводы для себя.
Вначале были короткие информации в «Северном курьере», потом в газете «Комсомолец» некоторое время писал рецензии на театральные премьеры. Однажды мне повезло с хорошим спектаклем, текст получился более-менее удачный, мне стали предлагать похожие темы. Но достаточно быстро я столкнулся с тем, что писать правду о проходных постановках или об игре знакомых людей было психологически сложно. Хотелось быть честным, но, если спектакль был слабым, хвалить я не мог. В итоге я ушел из этой сферы.
Затем работал в газете «Машиностроитель», это было время перестройки, эпоха глобальных перемен, о которых было интересно писать. Именно там я прошел настоящую журналистскую школу и начал делать, на мой взгляд, уже серьезные вещи.
Дальше все пошло проще: через пару лет я пришел на ГТРК «Карелия» , где мне выдали микрофон и сказали: «Вперед!» Тогда будни были непредсказуемыми: никогда не знаешь, что принесет следующий день — пожар, выезд на место происшествия, необычные задания. Мне нравилась такая динамичность. Через какое-то время я возвращался к газетному стилю, писал для «Вестей Карелии», была в начале нынешнего века и такая газета, которой руководил известный в республике журналист Алексей Иванович Осипов. Но новостная работа все-таки оказалась интереснее.
Помню, как-то прямо в мой день рождения загорелась городская свалка, и меня срочно отправили туда снимать репортаж. Отпраздновать удалось только потом, вернувшись домой весь пропахший дымом.
Работа на телевидении запомнилась в первую очередь людьми — опытными, талантливыми коллегами. Но бывают события, которые остаются в памяти на всю жизнь не столько из-за опыта, сколько из-за своей необычности. Например, однажды мне выпало вести прямой эфир в пятницу, 13-го. Я в шутку отметил для зрителей этот день, а кто-то из коллег предупредил: «Могло всякое случиться!» Спустя пару месяцев снова была пятница, 13-е, и прямо в эфире над моей головой начали взрываться лампы одна за другой. Студия была в осколках, стало почти темно. Оператор подсветил мое лицо маленьким фонариком: получилось жуткое, полуночное освещение, как в фильме ужасов. Так я завершил эфир, а после этого случая больше не шутил над датами.
— Как вам удается удерживать интерес зрителей в эпоху соцсетей?
— Сейчас я руковожу телеканалом «САМПО ТВ 360°», у которого высокий рейтинг, многие нас смотрят, в том числе в соцсетях. Управлять таким коллективом — задача непростая. Есть известное правило: если ты можешь управлять тремя людьми, можешь руководить и большим коллективом. Но у нас канал растет не потому, что кто-то просто выделяет деньги, а потому что постоянно появляются новые программы, растет спрос на интересный контент. Каждый человек в команде — личность, творческий работник, к которому нужен свой подход, но при этом очень важно, чтобы все понимали свои задачи и могли работать без постоянных команд сверху.
Нужно быть интересным любой аудитории: кому-то важна погода, кому-то — события дня, маршруты, события в городе. Важно дать возможность каждому ориентироваться в ежедневной информации. Мы ценим советы и идеи, часто внедряем их в сетку. Важно делать программы с учетом реального спроса: если есть интерес, мы запускаем формат, если нет — смысла нет. Можно похвастаться: хоть традиционное эфирное телевидение сегодня смотрит примерно 20 процентов населения, наши программы имеют очень высокое присутствие и в соцсетях, на онлайн-платформах и в целом в медиапространстве республики.
Мы входим в двадцатку ведущих регионов в рейтингах «ВКонтакте» и других соцсетей, что радует, но это не заслуга, а показатель того, что зрителям нравится то, что мы делаем, и они продолжают нас смотреть. Уже в первый год существования канала обнаружили, что наши программы крадут видеопираты. Это тоже показатель, плохого они брать не будут.
Помимо классической обратной связи через звонки и сообщения, у нас есть программа «Личный прием», организованная в сотрудничестве с правительством Карелии. В прямом эфире министры отвечают на вопросы жителей республики, это происходит еженедельно по средам. Также мы проводим прямые эфиры в соцсетях, где зрители заранее могут присылать вопросы.
Мы всегда открыты для общения, к нам часто приходят на экскурсии, чтобы увидеть, как создается телевидение.
Если говорить о кадровой политике, для журналиста важна прежде всего любознательность. Если человеку ничего не интересно и он не хочет делиться новостями с другими, тогда журналистика ему не нужна. Особенно в новостной сфере, это умение быстро узнавать новое, перерабатывать информацию, прочувствовать ее и подать зрелищно и интересно.
Телевидение — это не просто новости, это новости плюс картинка и эмоции. Хороший сюжет должен быть понятным, иногда с неожиданными ракурсами оператора, отличаться от других. Ведь слово — это лишь часть, а визуальный ряд помогает создать отношение к происходящему, передать эмоции, настроения. Это целая наука.
Сейчас люди смотрят телевизор не только чтобы получить информацию, но и чтобы получить энергию; текстом это почти невозможно передать, это делают либо гениальные писатели, либо визуальный ряд и эмоции.
— Как изменилось телевидение за последние годы и каким вы видите его будущее?
— Что касается будущего телевидения, оно, конечно, будет меняться, все больше интегрируясь с Интернетом. Хочется, чтобы телевидение оставалось живым, интересным, чтобы оно помогало людям ориентироваться в мире, давало качественную информацию с душой, с чувством.
Главная задача — оставаться в тренде, понимать, что происходит вокруг. Сегодня людей окружает огромное количество информации, и у многих это вызывает стресс: они могут нервничать из-за новостей, обсуждать их на повышенных тонах. И избавиться от этого стресса сложно, потому что в жизни случаются как хорошие, так и плохие события.
Современному человеку уже недостаточно получать сводку новостей из газеты раз в неделю. Теперь он должен включить телевизор, зайти в Интернет или социальные сети, чтобы быть в курсе. Способы получения информации меняются, как меняются и технологии. Почта может быть электронной или обычной, пенсию можно получить на карту или лично на почте. Вопрос в том, как именно человек будет получать картинку и где ее смотреть. Через 10 лет технологии будут совсем иными: может, информация каким-то образом будет даже попадать прямо в мозг, правда, не факт, что это будет безопасно.
Сегодня все больше людей ходят по улице, не отрываясь от телефонов, и получают новости в режиме реального времени. Прогресс идет, и, как он дальше разовьется, трудно предсказать.
— Что бы вы хотели пожелать зрителям и себе?
— Наверное, простое пожелание в стиле старой школы — оставаться с нами. Я надеюсь, что так и будет. Конечно, хочется больше хороших новостей и качественного контента, ведь в современном цифровом мире новости делают все, кто угодно, и не всегда им можно верить, если они сделаны внешне вполне профессионально. Но я верю, что мы научимся фильтровать информацию, что среди тех, кто занимается новостями, появятся настоящие мастера своего дела, которые готовы будут работать в новых условиях. Это неизбежно.
А дальше мы увидимся, возможно, уже не только в телевизоре или соцсетях, а на каких-то других неизвестных пока платформах — время покажет.