О С Е Н Ь
Сентябрь прошел. Уборочная на полях. Уборочная в садах и на дачных участках. Это тот самый финальный месяц, который подводит итог прошедшего лета.
Усердно трудился хозяин на своем «пятачке»- получи богатый урожай. Не слишком много времени уделял поливу, прополке и подкормке – получи средний. Ну а если на участок не заглядывал – бурьян и крапива, вот что на нем выросло.
Краснобокие яблоки и желтые янтарные медовые груши уже
собраны. Картофель, морковь, свекла уже в закромах. В теплицах еще цветут помидоры и перцы, но плоды уже какие-то не естественные, сморщенные, зеленые, невкусные. Нет того тепла, нет того солнца, летнего, жаркого, знойного. Зарядили дожди и сильный северный, северо- западный ветер гонит грозовые, темные, свинцовые, холодные тучи к темному горизонту, находящемуся где-то там за деревьями, за рекой.
Будто стараясь убежать от преследования, волна за волной, стая за стаей журавли, выстроившись в клин, Курлы-курлы, Курлы-курлы, на своем, только им самим понятном языке, сопровождают свой полет. От их печального «кур-лы», сжимается сердце, наворачиваются слезы. На душе становится как -то не по себе, грустно и тревожно. Вроде все хорошо. Осенние полевые работы закончены. В доме тепло, светло, электричество, газ, вода, все в порядке. Но почему- то тревожно. Наверное, журавлиный клин оставил след, рубцом по душе:
- Не все так хорошо! Зима идет! Хозяйка! Видишь мы улетаем в теплые края! Давай с нами!..
- Нет, не полечу я с вами! Рано мне еще! Да и летать я не умею! Дом у меня деревянный, теплый, уютный! Зачем мне с Вами в далекую Турцию, Африку, или еще дальше? Мне и здесь хорошо! – думал Иваныч, идя по лугу быстрым шагом по вытоптанной рыбаками тропинке вдоль реки. Поодаль бегала « Лира», гончая выжловка. Второй выход за этот осенний сезон. Все лето просидела в вольере. Не водил хозяин ее не луг, погулять. Свирепствует клещ, укусит, лечи потом собаку. Про охоту забудь на целый месяц, пока восстановится, окрепнет. А без собаки какая охота? Никакой!
Вот идет охотник лугом. Трава под ногами мягкая, легкая, мокрая от мелко моросящего дождя. Радуется охотник, летом дождей совсем мало было. А зима вообще была без снега. Все канавы по- высыхали. Речка в русле упала. В болотниках, сапогах ботфортах где хочешь можно ее перейти. Это уже и не речка, а ручей. Уткам уже и сесть негде, кроме речки. А когда- то вся пойма, целых два километра шириной, была болотом. Уж сколько уток, бекасов, лысух тут жило, выводилось, пищало, кричало и летало – не счесть. В каждой луже и канаве утка, а с ней и выводок. А теперь вон сколько прошел, сухо. Да еще и мелиорация проведенная в восьмидесятые сбросила по весне всю воду, осушила луг. Нет воды, нет болота, нет канав с водой, нет и уток и другой болотной дичи. Не живет утка на сухом лугу вдали от воды. Потому и зовут ее водоплавающей дичью.
Идет охотник в сапогах ботфортах, выше колен отвернутых, чтобы вода дождевая с высокой травы, колени не замочила. В длинном плаще дождевике, чтобы и плечи и спина не намокли. А на плечах у него, рюкзак брезентовый, с неприкосновенным запасом. Где же вы видели охотника, да без рюкзака? В котором и водичка, ключевая, в начале пути у ключа набранная, сделать глоток, если в горле пересохнет. Сухари, лакомство для собаки за хорошую работу. Да носки теплые, сухие, запасные, вдруг где воды в сапоги черпанешь. Да спички, да соль, да котелок. Опять же чаю вскипятить на привале. Ведь не будешь весь день без привала ходить?
Идет охотник вдоль реки, бегущей воде навстречу. А река, извилистая, будто кто-то специально ее зигзагами завернул, поворот за поворотом, изгиб за изгибом. Берега высокие, а под берегами омуты (когда-то были глубокими), с вирами ( образуются от вращения воды). В этих вирах рыбы было в изобилии. Но теперь нет там рыбы, мелко стало. Только тростник да осока рвется в верх, на мелком месте. Ива тоже пытается здесь укоренится, да из кустов в деревья выйти. А бобр уж тут как тут своими зубами- топорами под корень иву ту подгрызет, пока не упадет. А затем, как хороший хозяин, все ветки от ствола отделит и уберет, спрячет. Они ему, видно, в другом месте нужны. А потом ствол, на земле лежащий, полосами поцарапает, как будто граблями кто то баловался, скородил. Нет, это не человек баловался, это бобр всю свою семью выводил питаться, хозяин. Вон в той канаве от ключей бегущей, плотину построил. Уровень воды поднял на целый метр. Вот молодец. Выше плотины образовалось озеро. Вот вам утки – раздолье, жируйте, купайтесь, отъедайтесь всякой ручейной мелочью: головастиком, мальком, козявкой болотной в воде живущей. Все в природе завязано в узелок. Есть вода есть дичь, есть утки, лысухи, бекасы, чомги, чирки, гагары, бобры. Нет воды- сухо. Нет ничего и никого. Пустота, бурьян, крапива, «дедовник» – колючка в рост человека и колкая как кактус.
Идет охотник вдоль реки, повторяя все ее повороты. Любуется собакой, которая все смелее, все дальше и дальше отходит от охотника, с оглядкой, останавливается проверить не изменился маршрут и продолжает поиск «аллюром», легким галопом прыгая выше травы. Обыскивает «мочажины» на лугу. Но нет там ничего – сухо! Отвечает взглядом охотник на ее немой вопрос в повернутой голове, во время остановки. – Да, в былые времена у нас бы, уже был бы полный рюкзак дичи! Да раза три уже бы воду из сапог выливал – говорил сам себе охотник, поправляя ружье на плече. И ловя виноватый взгляд собаки отвечал: - Идем, Лира, идем. Где ни будь в каком либо затонщике мы его ( селезня) обязательно найдем. Поднимем на крыло и добудем. Не зря же мы ноги бьем, по мокрой траве шатаемся…!
Сделала речка очередной крутой поворот и сделал охотник ошибку. Не понадеялся на собаку, а сам пошел по высокой осоке, ближе к воде, сошел с тропинки. А собака впереди уже за поворот забежала, прочуяла и с голосом в воду сиганула. Только брызги фонтаном. И к тому берегу поплыла к осоке. А из нее затаившийся селезень матерый, с громким шумом и хлопаньем крыльев, поднялся. Тяжелый, жирный, голова изумрудно зеленая: - Кря –Кря, на собаку поругался. С кормового места согнала. Обед ему испортила, шла бы себе мимо. Со вкусного, сытного места подняла, экая невоспитанная, сразу видно, охотничья. Охотник тоже увидел селезня, только далеко для выстрела, да и между деревьев. Рванул ружье с плеча, да поздно уже стрелять, вылетел селезень из зоны поражения. Зачем зря шуметь? Стрелять куда ни попадя. Опустил охотник ружье. Собака выплыла из реки, отряхнулась неподалеку. На охотника поглядела с немым укором:
-Ну что же Ты хозяин уток не ловишь? Я тут стараюсь, а ты?... и отправилась дальше, челноком, от речки на луг и обратно. –Ладно! Ладно! – сказал сам себе охотник: - Критику принимаю! Буду идти по тропинке, а весь поиск за тобой! Поняла ли его помощница «Лира» или нет, но поведение ее не изменилось. Все так же она уходила от реки на луг, а затем возвращалась обратно вдоль реки и снова на луг. А вот еще один селезень поднялся с затона. Увидел собаку на берегу , не стал дожидаться пока она его найдет, помахал охотникам крыльями и отправился на Селищенские ключи, ближе к деревне, там спокойнее.
-Ну что «Лира» не везет нам сегодня? Охотник огладил подбежавшую к нему собаку рукой. Дал ей кусок ржаного сухаря.
-Пойдем, может дальше нам повезет? Очередной поворот изгиб реки, похожий на натянутый лук: - Вот идеальное место для уток. Был бы сам уткой, выбрал бы это место, посреди изгиба!
Но нет, не было там уток. Опять заморосил мелкий дождь. Забарабанил по плащу дождевику: –Только тебя еще не хватало – раздраженно подумал охотник и свернул на рыбацкую тропу.
– А вот не полезу больше в высокую мокрую траву вдоль берега. Пусть помощница сама там лазает и ищет, проверит! Собака сделала очередной зигзаг и выскочила из травы на высокий берег.
-Кря- кря- кря, прокричал селезень, под берегом, увидев собаку. Он улетал от возможной опасности исходящей от собаки и вылетел прямо на охотника на тропинке не видя его за высоким берегом. Тот стоял открыв рот от неожиданности. Потом рванул ружье с плеча. Оно зацепилось ремнем за лямку рюкзака. Дернул сильнее и наконец оно у охотника в руках. Ружье в плечо. Вот он селезень на мушке. Нажатие на спуск. Выстрела нет. Растяпа, предохранитель! Большим пальцем движение вперед, щелчок предохранителя, и вот он, запоздалый выстрел: – Бух! Селезень был уже далеко, еще несколько метров и он бы вылетел из зоны поражения. Но не суждено. Слишком тяжел был селезень, откормился за теплую осень на зерновых полях. Зажирел. Выстрел был сухим, резким и точным. Горячая дробь догнала его, и он сложив крылья, камнем упал в высокую траву на лугу. Собака бежала следом по земле, на бегу не теряя его из вида. Нашла его быстро сразу после падения. Ухватив по середине, трясла головой и угрожающе рычала. Ее бил озноб от возбуждения. Это была ее добыча и делится она не хотела.
-Лира сидеть !– скомандовал хозяин. Подошел, огладил ладонью собаку, ощутил ее мелкую дрожь от возбуждения. Поднес к ее носу черный сухарь: - Дай! Собака отпустила дичь и захрустела ароматным ржаным сухарем. Съев сухарь она обернулась на траву куда упала птица, но ее там уже не было. Она увидела птицу в руках хозяина. Подпрыгнула пытаясь ухватить.
–Нельзя! Сидеть! Нельзя! Новый сухарь успокоил собаку. Охотник оправил взъерошенные перья, и уложил добычу в пакет, а затем в рюкзак.
- С полем! – поздравил он собаку.
–С полем! - поздравил самого себя. Спасибо и Тебе!.. прошептал он обращаясь к кому то еще… Наверное к тому, о ком все охотники знают, но не говорят.
Обратный путь был как всегда короток и без приключений. Дождь усилился, но ни охотник, ни охотница уже не обращали на него ни какого внимания. Душа охотника ликовала. В рюкзаке лежал красивейший, с изумрудной головой, долгожданный и очень желанный трофей. Дождь на улице?... Подумаешь дождь, в это время года часто идет дождь, потому что – ОСЕНЬ!!!
Г.Стрельников 2025