Я не намерена кормить твоего альфонса, – помогала матери, а она решила посадить мне на шею своего ухажера

Я была единственным ребёнком у своей матери. Но мое появление на свет стало для неё не радостью, а препятствием. Она мечтала о семье, а мой отец, узнав о беременности, просто исчез.

— Эта девочка перечеркнула все мои планы, — частенько причитала она в телефонную трубку. — Вся молодость в грязных пелёнках.

Я слышала эти разговоры, прижавшись ухом к щели, и мне становилось горько. Она не говорила этого мне прямо, но и не скрывала своего сожаления.

— Эх, знала бы, чем обернётся, может, и решилась бы тогда на другой шаг! — вздыхала мать.

В материальном плане у меня всё было: еда, одежда, крыша над головой. Но тёплого взгляда, ласковой улыбки — этого я не получала никогда.

После школы я объявила о своём решении получить высшее образование.

— И что, — бросила она на меня колкий взгляд, — я теперь обязана кормить тебя до седых волос, покуда ты будешь умничать?

— Нет, я всё продумала, — поспешно ответила я. — Поступлю на заочное и найду работу.

Я посмотрела на её лицо и содрогнулась. На нём расцветала такая безудержная, торжествующая радость, что у меня навернулись слёзы. Неужели она так ждала моего ухода? Я уехала быстро, будто спасаясь бегством. Было невыносимо видеть, как она отсчитывает дни до моего исчезновения.

— Наконец-то я заживу для себя! — ликовала она в телефон. — Сбросила с плеч этот груз.

После моего отъезда мать с азартом кинулась на поиски счастья. Но её романы редко длились дольше нескольких недель. То ли мужчины попадались не те, то ли её нрав был сложен. Один из них, любитель выпить и подраться, в итоге угодил в участок. Мать попала в больницу с травмами. Здоровье её было подорвано, ей дали инвалидность, а потом и вовсе уволили с работы.

Узнав об этом, я стала ей помогать. Она устроилась вахтёром, но мои переводы принимала охотно.

Я старалась зарабатывать больше. Мы с Юлей сняли маленькую квартиру. Я исправно платила за мамину коммуналку, покупала продукты и лекарства. Вскоре счета стали необоснованно большими. Оказалось, у неё поселился некий Аркадий. Я даже обрадовалась за неё. Она сияла.

— Кать, ты опять тащишь ей провизию? — возмущалась Юля. — У неё же теперь есть мужчина, пусть он и содержит её.

— У него временные трудности. Раньше вахтовал, а теперь хочет быть ближе к маме.

В тот день, когда я привезла очередную порцию продуктов, мамы не было. На диване восседал сам Аркадий. Увидев пакет, он оживился.

— А мы уж заждались, — проворчал он, запуская в пакет руки. — Жрать охота.

— Это для мамы, — попыталась я протестовать.

— Какая жадность! — флегматично ответил он. — Мы ведь почти родня. Я твоей мамке — как родной, а ты мне, выходит, падчерица!

— Ещё чего не хватало, — пробормотала я.

Вечером я набрала номер.

— Мам, твой Аркадий…

Она не дала мне и слова сказать.

— Что ты наговорила моему Аркаше? Я знала, что ты неблагодарная, но чтобы ссору в семье устраивать!

— Ты в порядке? Он же просто паразитирует на нас! Ему даже колбаса не та, сыр не элитный!

— Тебе не стыдно? Кичишься, что привозишь матери дешёвую еду! Лучшие годы на тебя потрачены!

Но на этот раз я не сдержалась.

— Всё, мама. Я не намерена кормить твоего альфонса. Если хочет деликатесов — пусть идёт и зарабатывает.

— Я к тебе по-человечески, а ты… Могла бы и понять. Его предала жена, он разучился доверять. И даже одеться не во что, на собеседования ходить. Вот если бы ты…

— Купила бы ему костюм, и он бы мгновенно стал трудоголиком? Ты сама-то веришь в эту сказку?

— Конечно! Иногда маленькая поддержка творит чудеса!

— Чудеса бывают в сказках. А он — типичный нахлебник. Содержать его — твой выбор. А я не буду больше финансировать это шапито. И за квартиру пусть платит сам.

— Ха! — взвизгнула она. — Ещё как будешь! Ты обязана обо мне заботиться!

Я бросила трубку.

Я сдержала слово. В следующем месяце я не перевела денег. Через неделю раздался её звонок.

— Катя, что это значит? Уже седьмое число, а на счетах пусто!

— Я предупреждала. Больше не будет.

— Тебе плевать, что мы тут голодаем?!

— Голодаете вы по собственной воле. Выбор за тобой: либо его выставить, либо сидеть на одной воде.

— Ты хочешь, чтобы я, больная женщина, на трёх работах крутилась?!

— Чтобы содержать твоего дармоеда, тебе и трёх не хватит.

Я положила трубку и выключила телефон.