Депутаты предлагают запретить перевод осужденных за экстремизм и иностранных граждан в колонии поближе к родственникам. Соответствующий законопроект уже принят в первом чтении: Ранее осужденные могли один раз за срок наказания подать заявление о переводе в исправительное учреждение того же типа, расположенное ближе к родственникам. Теперь такой возможности они лишаются. Законодатели объясняют необходимость принятия такого законопроекта тем, что в некоторых колониях строгого режима доля выходцев из стран Средней Азии достигает 48%, которые якобы могут быть носителями экстремистской идеологии. Комментирует адвокат Ирина Бирюкова: «Принятие этого законопроекта в первом чтении Госдумой с высокой вероятностью означает его окончательное утверждение. Это крайне негативный шаг. Российская пенитенциарная система и без того находится в глубоком кризисе, а данный проект противоречит основополагающим принципам международного права, сводит на нет попытки властей развивать программы реабилитации ос
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ФОНД «ОБЩЕСТВЕННЫЙ ВЕРДИКТ» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ФОНД «ОБЩЕСТВЕННЫЙ ВЕРДИКТ» | 18+
Депутаты предлагают запретить перевод осужденных за экстремизм и иностранных граждан в колонии поближе к родственникам. Соответствующий законопроект уже принят в первом чтении:
Ранее осужденные могли один раз за срок наказания подать заявление о переводе в исправительное учреждение того же типа, расположенное ближе к родственникам. Теперь такой возможности они лишаются.
Законодатели объясняют необходимость принятия такого законопроекта тем, что в некоторых колониях строгого режима доля выходцев из стран Средней Азии достигает 48%, которые якобы могут быть носителями экстремистской идеологии.
Комментирует адвокат Ирина Бирюкова:
«Принятие этого законопроекта в первом чтении Госдумой с высокой вероятностью означает его окончательное утверждение. Это крайне негативный шаг.
Российская пенитенциарная система и без того находится в глубоком кризисе, а данный проект противоречит основополагающим принципам международного права, сводит на нет попытки властей развивать программы реабилитации осужденных и усиливает их и так чрезмерную изоляцию.
Суть законопроекта в том, что он лишает определенные категории осужденных единственной возможности — один раз за весь срок наказания перевестись в колонию того же режима ближе к месту жительства родственников.
Для многих осужденных родственные связи являются единственным мотивом к исправлению, стимулом к скорейшему освобождению и началу новой жизни. Наличие таких связей снижает риск рецидива, уменьшает число конфликтов в колониях и количество суицидов, ведь одной из главных причин самоубийств среди осужденных считается именно разрыв отношений с семьей или близкими людьми.
В России колонии часто находятся на значительном расстоянии от мест проживания семей. Запрет на перевод фактически означает для осужденных годы без реальных свиданий с родными. Если целью наказания является исправление, как утверждают наши власти, то ее достижение при таких условиях становится практически невозможным.
Для иностранных граждан последствия ещё жестче. Их семьи часто проживают за пределами России и добраться до отдаленных регионов им невозможно. Это особенно проблематично на фоне ужесточения миграционной политики. В результате на свободу будут выходить еще более травмированные люди, что повышает риски роста преступности — чего власти формально стараются избежать.
Особую обеспокоенность вызывает дискриминационный характер проекта. Запрет на перевод определяется двумя критериями — типом преступления (экстремизм и терроризм) и статусом осужденного (иностранные граждане и лица без гражданства).
Таким образом, ограничение для мигрантов напрямую связано с этническим и миграционным статусом. В пояснительной записке авторы даже упоминают «выходцев из Средней Азии» как группу риска.
Это фактически возвращает идею «коллективной вины» и противоречит нормам национального и международного права, которые гарантируют равные права всем осужденным независимо от паспорта, национальности или статуса.
Отдельный абсурд ситуации в том, что осужденные по статьям об экстремизме и терроризме, число которых в последние годы рекордно выросло, и которые все чаще используются именно в политическом контексте, оказываются в худшем положении, чем те, кто осужден, например, за убийства или изнасилования.
Получается, что человек, сделавший пожертвование в тысячу рублей или публично высказавший мнение, оказывается в менее привилегированном положении, чем преступник, совершивший тяжкое насилие.
С правовой точки зрения речь идет не только о нарушении права на уважение частной и семейной жизни (ст. 17 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 16 Конвенции о правах ребенка), но и о нарушении запрета на дискриминацию (ст. 26 того же пакта), которая гарантирует равную защиту закона всем людям без исключения. Любые формы дискриминации должны быть прямо запрещены законом.
Кроме того, Минимальные стандартные правила обращения с заключенными (Правила Нельсона Манделы) обязывают государства поддерживать и укреплять связи осужденных с семьями, в том числе облегчать посещения для их успешной реабилитации. Новый запрет напротив разрушает эти связи.
Таким образом, данный законопроект является шагом назад от гуманизации пенитенциарной системы и усиливает ее репрессивный характер. Его принятие не только подрывает международные обязательства России, но и усугубляет социальные риски внутри страны».