Каждое лето меня отправляли в деревню к бабушке.
Там не было интернета, магазинов с кондиционером и даже асфальта.
Зато были пчёлы. Много. И я — девочка лет восьми — жила среди них, как будто это нормально.
Бабушка держала пасеку.
У неё был огромный белый костюм с сеткой на лице, в котором она выглядела как космонавт.
Я тоже хотела такой, но мне выдали только старую рубашку, перчатки и инструкцию:
— Не махай руками. Не кричи. Не пахни сладким.
Пчёлы были всюду.
Они жужжали над головой, садились на ведро с водой, кружили над цветами.
Я сначала боялась. Потом привыкла.
Потом начала разговаривать с ними.
— Привет, ты с синей ромашки? — спрашивала я одну.
Она не отвечала, но я была уверена, что понимает.
Каждое утро начиналось с запаха дыма — бабушка зажигала дымарь.
Потом мы шли к ульям.
Она открывала крышку, смотрела на рамки, что-то шептала себе под нос.
Я стояла рядом, затаив дыхание.
Иногда она давала мне рамку с мёдом.
Я держала её, как святыню.
Мёд капал на пальцы, и я тайком облизывала их, пока бабушка не смотрела.
Однажды меня укусили.
Прямо в шею.
Я плакала, бабушка мазала место содой и говорила:
— Значит, ты им не понравилась сегодня. Завтра — понравишься.
И правда, на следующий день всё было спокойно.
Я снова стояла рядом с ульем, снова разговаривала с пчёлами.
С тех пор я не боюсь их.
Когда в городе кто-то начинает паниковать при виде пчелы — я улыбаюсь.
Потому что знаю: если не мешать, они просто делают свою работу.
> А ещё — я знаю вкус настоящего мёда. Тёплого, густого, с запахом лета.
> И никакой магазинный не сравнится с тем, что капал мне на пальцы в детстве.