«О коварный город, мириадами своих греховных щупалец ты осквернил весь Космос!» (Тиберий, чёрный царь Капеллы)
Проблема современного человека состоит в том, что он неспособен мыслить иначе, кроме как линейными, бинарными оппозициями. К сожалению, и господин Фефелов не является исключением. Нет, Андрей Александрович, сталкивая противоположности, позиционирует себя стоящим над схваткой, однако в ходе диалога (ну, в данном случае, монолога: https://zavtra.ru/live/rasselenie_gorodov_i_imitatciya_uhoda_ot_tcivilizatcii), он всё же де-факто принимает одну из сторон, вторую выставляя в гротескном и абсурдном свете. Но что поделать: в современных наших реалиях вести дискуссию по-другому не получается: либо я прав, либо, как говорилось в известном мультфильме для взрослых, «общество развалится, реки наполнятся кровью, и нацисты снова начнут ездить на динозаврах». Так сейчас разговаривают абсолютно все; к чести Фефелова надо сказать, что он изъясняется на порядок мягче и изящней.
Мы же, как апологеты Третьего пути, всякий дуализм воспринимаем весьма настороженно, всегда пытаясь найти, собственно, третий путь решения всякой проблемы. Не исключение составляет и противопоставление города живой природе.
Просмотрев программу Фефелова, может сложится впечатление, что людьми, покидающими города, движет желание жить в пещерах или землянках и питаться кореньями (прям таки распирает добавить к этой картине динозавров). Но даже и тогда эти люди вынуждены приобретать у горожан лопаты и топоры – констатирует Андрей Александрович. Только хотелось бы уточнить, где в Московской (а равно и в любой европейской) агломерации производят топоры или лопаты?
Индустриализация была синонимом урбанизации в Европе XIX века. Однако современная концепция урбанизма (или «японизации» по К. Швабу) является частностью постмодернистского маразма, предполагающего как раз деиндустриализацию. В гинекократическом социуме ни одна самка не захочет, чтобы из окон её жилища открывался вид на чадящие гарью заводские трубы, что и породило появление т.н. «постиндустриального общества», в котором, видимо, моднейшие гаджеты должны коагулировать из воздуха, люди репродуцироваться почкованием, а еда сама появляться в холодильниках. Ну, в таких хайтековских, инновационных 3D-холодильниках…
Современный горожанин (во всяком случае, пока) производит деньги, что является весьма и весьма полезным ресурсом. Из материальных субстанций он производит только экскременты. И наша держава, формально противопоставляя себя глобализму, продолжает совершенствоваться в этом либерастическом искусстве.
А.И. Фурсов часто рассказывает о российском дворянстве прошлых веков, которое, в своих каргокультистских попытках жить «как в европах», тупо «проедала» своё будущее, делая неизбежными революции 1917 года. Равно и современный доморощенный урбанизм, копируя европейщину, забывает про российский климат – на это подражание мы тратим ресурсов в десятки раз больше, чем европейцы, китайцы тихоокеанской ойкумены или арабы.
Но «человейники» стремительно прирастают всё новыми и новыми кварталами «хмарочёсов», в то время, когда русские вымирают. Для содержания этой очаровательной инфраструктуры требуются толпы мигрантов, которые даже при самом оптимистичном раскладе не будут заняты ничем другим, кроме как поддержанием очарования этой самой инфраструктуры в рабочем состоянии. Т.е. жильё строится для того, чтобы было кому за этим жильём присматривать.
Агломерации – это тупик. Ведь по большому счёту последние годы они выстраивались вокруг торговых центров, а с широким распространением маркетплейсов, значение ТЦ резко падает, остаётся только сила привычки у некоторой недалёкой части граждан, чей образ жизни – перманентный шопинг. Пущай парятся дальше в «плавильных тиглях» мегаполисов.
Другая «сторона медали» – бегство в лоно природы. Конечно же, среди нас есть уникумы, как, например, постоянный автор «Завтра» Константин Кант (https://zavtra.ru/blogs/authors/22270), который запросто, без ущерба для здоровья, может уйти на неделю в лесные чащобы, взяв с собой только нож и коробок спичек. Но для Кости такие походы всего лишь спорт, тренировка, подготовка к более значимым поступкам, и спортсменов таких единицы. Основная же масса «беглецов» сейчас – это точно такие же, как и урбанисты, представители «постчеловечества», только начитавшиеся псевдоэкологической зелёной и/или «родноверческой» дури, которая тиражируется всё теми же соросовскими (а, следовательно, признанными в России нежелательными) НКО, что и урбанистическая макулатура. Если рассматривать «беглецов» через призму швабизма (https://vk.com/wall138141764_5666), то мы быстро поймём: речь идёт о психологическом натаскивании волонтёров «патагонизации». К счастью, пока провальном: я не раз рассказывал, как на языческой Купале ко мне, православному ватнику, выстроилась очередь гламурных идолопоклонников: они внезапно выясняли, что именем Истукана и декоративным кинжалом за 500€ банку тушёнки открыть проблематично, но помогает смиренная молитва Христова, а так же копеечный перочинный ножик, сделанный 50 лет назад сталинским ВПК. Радости от всего этого мало: фетиш глобалистов – сокращение населения нашей планеты, и им всё равно передохните ли вы в комфортабельных концлагерях «японизации» или в вольных пампасах «патагонизации». Но пропаганду они ведут по обоим направлениям, внедряя в сознание гоев легко просчитываемый двоичный код.
+ + +
Критиковать сложившуюся обстановку можно столь же долго, как и выдумывать чудодейственные рецепты фантастического будущего. Поэтому – о практическом опыте:
В нулевых годах, люди ещё не поняли, что 90-ые уже закончились, и одни продолжали хапать, а другие – ныть о былом величии. Мы же в российских весях строили заводы; конкретно я занимался пиар-сопровождением сооружаемых объектов. Не перегружая текст техническими подробностями, скажу, что эта инициатива отечественного бизнеса была не только целесообразна экономически, но и социально, политически, и даже геополитически, т.к. потенциал построенных тогда производственных комплексов в значительной мере закладывал базу единого евразийского пространства по оси Рим-Берлин-Москва-Астана-Пекин. Точнее: северный (русский) Казахстан (сырьевая база, ориентированная на РФ) – Европа (технологии) – Россия (переработка) – Китай (рынок сбыта). Понятно, что такой расклад стоял поперёк горла атлантистам, и против этих проектов был развязан информационный террор (впрочем, без физического террора тоже не обошлось). Тут-то для ведения большой информационной герильи и потребовался я с сотоварищами. На нас натравили всех: западные НКО, местных компрадорских политиканов, заезжих шовинистов, чёрных, красных, розовых, зелёных (впрочем, все они – голубые). Стращали обывателя загрязнением природы (хотя у нас были самые экологичные технологии евростандартов, которые сам ЕС ещё только планировал у себя ввести), обвиняли нас в растратах, распилах, офшорах, куршевелях, и ещё, что против Путина не выступаем. Тихой сапой враги настроили против нас губернатора – этого допускать было нельзя, и мы взяли главу региона за шкирку (в переносном смысле слова), притащили на стройплощадку, где готовилось к запуску 11-ое уже по счёту предприятие, и ткнули носом: «На, смотри!»
«Завод! – губернатор был искренне удивлён и не менее искренне обрадован, – А мне докладывали, что вы вырыли котлован, набрали кредитов, вывели их в офшор, забросили стройку и сбежали. А тут готовый завод! – губернатор хлопнул ладонями и, в самом позитивном смысле, алчно потёр ими, – Ну, сейчас наконец-то появятся рабочие места…»
«На полторы тысячи человек» – говорим ему мы.
«Как полторы тысячи?! Такой на такой громадине работают всего полторы тысячи человек??? Вон рядом заброшенный советский завод: он в пять раз меньше размерами, но на нём трудились 15 тысяч! А здесь полторы?!»
Слишком много эмоциональных переживаний обрушилось на главу главы региона: первоначальный раздражённый скептицизм сменился мальчишеским восторгом, потом излился гнев, переросший в удручённую «стадию принятия». Губернатор вмиг постарел, смотрел с досадой на издевательски бликующие хромом новенькие трубы индустриальной громадины, и на его глазах реально наворачивались слёзы.
Идя навстречу пожеланиям администрации, совместными когнитивными усилиями мы искусственно раздули штат до 1800 сотрудников. На большее фантазии не хватило.
И всё это приключилось 20 лет назад, и с той поры технологии продвинулись далеко вперёд.
К чему вся эта история? А она к тому, что если раньше заводы и фабрики становились градообразующими предприятиями, то теперь, благодаря автоматизации, они стали деревнеобразующими. Т.е., могут стать и должны стать.
Возрождение русского села будет высокотехнологичным (и экологичным, но без зелёного безумия). И когда мы говорим о высоких технологиях, речь идёт не о штамповке «умных домов» и глупых людей, но о создании ультрасовременных средств производства. А жильё (умные) люди сами себе построят такое, какое сочтут нужным. Особенно, если нас ждёт «экономика высоких зарплат» (В.В. Путин).
А откуда же возьмутся высокие зарплаты? Этот вопрос – вопрос собственности на средства производства. Предприятие, с минимальным количеством работающих на нём людей, легко представить не частным капиталистическим, и не, как при Брежневе, государственным, но реально народной артелью, когда каждый работник становится совладельцем предприятия, бенефициаром производственных мощностей. Но это тема отдельной публикации.
И есть ещё одно важное наблюдение: открывая в провинции офисный центр, куда трудоустраиваются преимущественно женщины и… эээ… другие гуманоиды, мы наблюдаем, как вокруг появляются клумбочки, газончики, цветочки, оградки, какие-то немыслимые скульптуры, т.е. сплошная бутафория «как в столицах», коренным образом ничего не меняющая. Когда же мы вводили в эксплуатацию новый завод, создавая рабочие места для мужиков, то даже в самых до этого депрессивных районах, даже без всякого материнского капитала (который появился в РФ только в 2007 году), рождаемость за полтора-два года вырастала в 3-4 раза. И это не гипотезы и не теории, а эмпирический опыт. Ибо у местных появилась уверенность в завтрашнем дне.
Надо осознать тот факт, что цивилизация – это не эстетика, не яркая упаковка, не внешние формы, но внутреннее содержание. Сначала базис, потом надстройка – в этом принципиальное отличие от урбанистских утопий, где сначала, по заказу «невидимой руки рынка», создаётся дизайн, а потом под него подгоняется реальность, что ни разу не подходит под расшифровку термина «цивилизация».
Третий путь – не уход от цивилизации, а уход цивилизации из стекло-бетонных джунглей, в которых малейший сбой приведёт к превращению их в грязный Гарлем. И даже если такого сбоя не произойдёт, то логическое завершение эволюции агломераций – сериал «Чёрное зеркало» – жизнь в кубах из интерактивных рекламных панелей, где предел мечтаний: получить комнату с настоящим, стеклянным окном на улицу, из которого будет открываться шикарный вид на соседний куб (собственно говоря, в Японии эксперименты создания подобной жилплощади проводятся очень давно), где вся жизнедеятельность поминутно, концлагерно регламентирована. Ну а сельская местность всегда предоставляла и будет предоставлять человеку гораздо больше степеней свободы, чем может себе позволить горожанин.
Ещё важный аспект: наша программа, о коей шла речь выше, предполагала создание индустрии нового типа, на 90% работающей на возобновляемом сырье. Помните, что значит это словосочетание?
+ + +
Другой пример: известный на тусовке байкер мотоциклист Копчёный однажды перешёл от кочевого к оседлому образу жизни, умчавшись в российскую глубинку, где сейчас де-факто руководит небольшим заводиком. Маленький шаг бородатого человека, большой шаг регионального развития: какой-то занюханный шиномонтаж, без всяких финансовых вливаний, Копчёный поднял до полноценного производства, где вам изготовят абсолютно любое изделие, которое только возможно сделать из металла, пластика или дерева. Заводик, где всего-то работает 25 человек, благодаря современному оборудованию (да, китайскому, но модернизированному тут же, непосредственно на копчёновской «мануфактуре») и русской смекалке, не только заметно оживил земскую экономическую активность, но и вносит свою лепту в Имперскую технологическую копилку: здесь задолго до начала СВО налажено производство некоторых узлов БРЭМов. И пусть это не самые значимые детали бронированной ремонтно-эвакуационной машины, они тоже нужны, а значит и важны.
Нетрудно догадаться какое направление в приоритете у Копчёного сейчас, в разгар нашего освободительного похода на Украину. Такие предприятия могут реагировать на потребности государства и общества моментально, ставя на поток выпуск совершенно новой для себя продукции буквально в режиме онлайн, при этом сохраняя статус-кво между предельно узкоспециализированным и максимально широкопрофильным производством, дающим, кстати, необъятный простор для творчества. В частности оказалось, что из старых автомобильных рессор можно делать изящные розы. Копчёный использовал эти цветочки для обольщения женщин с целью размножения. Оптимальное применение вторсырья. 3D-принтер так не сможет.
Проще говоря, для близлежащих окрестностей здесь смастерят всякий востребованный местным людом ширпотреб, не исключая и топоры с лопатами (см. начало заметки). Если распространить этот опыт повсеместно, то параллельно ширпотребу можно выпускать какую-нибудь махонькую, жёстко стандартизированную детальку, когда другой такой же заводик по кооперации штампует другую детальку, третий – третью, четвёртый заводик из них собирает некий агрегат, десяток таких агрегатов на ещё одном из заводов соединяются в блок, а когда вместе собираются все эти блоки – хуяк! – и готова космическая ракета. Или авианосец. Или синхрофазотрон, например. Что является идеальным симбиозом, сочетающим элементы рыночной и плановой экономики.
Причём, в случае утраты одного из звеньев технологической цепочки, дублирующее производство запускается на какой угодно из свободных производственных мощностей. Это актуально, потому что грядущая война впервые будет войной, в которой нет безопасного тыла: «прилететь» может в любую минуту, в любое местно и с любого направления – об этом, кстати, в т.ч., на крайней своей встрече говорили Семён Пегов с Александром Прохановым (https://vk.com/wall-85913083_19570). Одна большая промзона уничтожается одной большой бомбой, а тысячи малых производств – а ты их сначала найди на необъятных просторах нашей огромной страны.
Вы хотите избежать войны? А для этого к ней надо быть подготовленными в большей степени, чем наши недоброжелатели. Поэтому максимально возможное рассосредоточение промышленности по деревням является актуальнейшей нашей задачей. Мы же все понимаем значение термина «сетевая структура», и сейчас речь идёт именно о ней, только мы переносим сетевую философию в сферу промышленности. А затем в сферу энергетики. А потом и в сферу добычи природных ресурсов. Жизнь заставит, и, не мытьём, так катаньем, вы поймёте, что альтернативы изложенной выше программе нет никакой.
Нацисты уже седлают своих динозавров…