Около трех недель назад мой хороший друг Леха и его знакомый Миша показали мне видео, где моя девушка, Яна, с которой мы вместе уже 8 лет, занимается сексом с другим мужчиной. Миша нашел это видео на порносайте, где он, по его словам, искал ролики с «нишевыми» темами, и случайно узнал в главной героине Яну. Он тут же связался с Лехой, и они вместе рассказали мне об измене.
Когда Леха и Миша сообщили мне эту новость, я был в шоке, впал в оцепенение. Я не мог выдавить из себя ни слова, пока не увидел само видео. После этого меня просто вывернуло наизнанку. Я не смог смотреть и минуты. Тот факт, что видео было смонтировано так, чтобы сразу перейти к самой сцене, где лицо Яны было четко видно, никак не помогал.
Мы отвезли Мишу домой, и Леха заставил меня остаться у него ночевать, вместо того чтобы возвращаться в нашу с Яной квартиру. Мы сидели и пили пиво в основном в тишине. Леха пытался разговорить меня, чтобы я рассказал о своих чувствах к измене Яны, но я был просто пуст внутри, не понимал, что чувствую, и так ему и сказал. Я чувствовал себя так, будто иду по воде, и единственное, о чем мог думать — это что происходит прямо сейчас. Леха больше не давил на меня, и я вскоре отключился.
Проснувшись, я понял, что нашим отношениям, скорее всего, конец. Я сразу же отправился домой на общественном транспорте, наверное, выглядел мрачным и злым. Интересно, что думали другие пассажиры, видя меня таким раздавленным, пытающимся изображать Бэтмена.
Я пришел домой и застал Яну собирающейся куда-то. Она спросила, где я был и почему не отвечал на звонки. Я не стал отвечать, а просто сказал, что нам нужно поговорить. Мы сели друг напротив друга за наш кухонный стол, который мы сделали с нуля на даче у моего дедушки. И эта случайная мысль о столе прорвала плотину. Много чего произошло, много резких слов было сказано, обвинений и взаимных упреков. Слишком много деталей, чтобы все описать, но суть в том, что я сразу же разрыдался и спросил ее: «Как, блин, ты могла разрушить эти отношения, над которыми мы так усердно работали?!». Она была в замешательстве, хотела объяснений, и тогда я показал ей видео.
Она начала плакать и умолять о прощении, но я ничего не слышал. Она плакала и кричала, пока я не сказал ей, что между нами все кончено. После этого она просто... выключилась? Она опустилась на стул и закрыла глаза, продолжая плакать, но уже молча. Это вывело меня из себя, и я попытался понять, что она делает. Я говорил с ней, пытался тормошить, и нежно, и грубо, но никакой реакции. Она была абсолютно бесчувственной, поэтому я просто оттащил ее в спальню и уложил в кровать.
Я вернулся на кухню и позвонил ее родителям, Ольге и Юрию. Я сказал им, что им нужно срочно приехать, потому что у их дочери нервный срыв. Я больше ничего не говорил, только твердил, что им нужно все увидеть лично, и что все объяснения будут при встрече. Я выключил телефон, вернулся на кухню и стал думать, что, черт возьми, произошло.
Ее родители примчались к нам, требуя объяснений. Я не стал рассказывать им об измене Яны, а просто сказал, что ей нужна психологическая помощь, что она лежит в кровати, как в коме, но физически с ней все в порядке. Они не смогли привести ее в чувство, и в конце концов мне пришлось все объяснить. Я не хотел этого делать, пока Яна не сможет объясниться сама.
Я показал им видео, и они были убиты горем, я сказал, что у нас была ссора, я ее не бил, но она, вероятно, не смогла справиться со стрессом и сломалась. Они решили отвезти Яну в клинику при ее университете. Я отказался ехать с ними.
На следующий день Яна «проснулась». Ее состояние было стабильным. Там она рассказала, что видео было снято без ее согласия. Ее семья решила обратиться в полицию по делам киберпреступности. Семья Яны не стала давить на нее, учитывая ее состояние, но родители явно стыдились и не знали, что делать, кроме как следовать рекомендациям психолога. Тот посоветовал Яне отдохнуть какое-то время и поддержать ее, пока они не убедятся, что она не навредит себе. После этого ее отправили к родителям.
Обо всем этом мне рассказала ее старшая сестра, Женя, которая пыталась выступить посредником между нами. Она спросила, действительно ли я собираюсь расстаться с Яной. Я ответил, что не уверен, можно ли вообще спасти наши отношения.
Через два дня родители Яны попросили меня приехать к ним для разговора. Я согласился и приехал на следующий день. Присутствовали родители Яны и ее старшая сестра. Мы сели в гостиной. Они выглядели грустными и уставшими, я чувствовал то же самое. Яна должна была быть последней темой нашего разговора. Сначала они заговорили обо мне. Они хотели, чтобы мои родители тоже приняли участие в этом.
Я почувствовал неуважение, потому что мы уже взрослые люди, да и с отцом у нас натянутые отношения. Но я уступил, потому что был слишком уставшим и не знал, что делать. В конце концов, мы в прошлом обсуждали брак.
Наконец, мы поговорили о Яне. Она сидит в своей комнате, несчастная и пристыженная, но в остальном с ней все в порядке. Пока она будет жить с родителями, а когда понадобится для допроса в полиции, сможет остановиться у Жени в отеле. Они понимают, что мне нужно пространство, и уже подали заявление в отдел по борьбе с киберпреступностью в нашем городе (они живут в 1-2 часах езды в пригороде). Меня ждут для дачи показаний. Я объяснил, что не я нашел видео, но я постараюсь привлечь Мишу. Они извинились за Яну, но я сказал им, что извиняться должна она, и что им не стоит ее опекать. Они согласились, но попросили меня не спорить прямо сейчас, так как Яна может сорваться.
Они объяснили результаты обследования психолога. Он сказал, что это был спонтанный нервный срыв, что раньше у нее не было психических заболеваний, и что это, вероятно, вызвано накопленным стрессом из-за учебы и острой стрессовой реакцией на нашу ссору. Ей нужен покой в безопасной обстановке. Психолог чуть не вызвал полицию, но они убедили его этого не делать, а так как не было никаких признаков физических травм, он отказался от этой идеи.
Разговор перешел в извинения, слезы, особенно от Ольги, и прочий шум. Но они хотели взять все в свои руки: расследование, благополучие Яны, ее образование, финансы и так далее. Я был как будто оторван от всего этого.
Восемь дней спустя, посреди ночи, мне позвонила Ольга и умоляла приехать к Яне. Депрессивный эпизод, кухонный нож, заперлась в ванной и кричит, чтобы я приехал.
Это был худший час в моей жизни. Я почти дважды попал в аварию по дороге и был рад, что наша страна не настолько развита, чтобы на дорогах стояли камеры. Я встретил Ольгу и Женю, которые ждали меня у дома. Яна уже почти успокоилась, и Юрий был с ней в комнате. Они умоляли меня пойти к ней, и, видя, насколько все плохо, я бросился к Яне. Она была ужасна, выглядела так, будто из нее выкачали всю кровь, и она давно не спала. Она начала плакать, как только увидела меня, и протянула руки. Весь мой гнев, усталость и тревога растаяли, и я обнял ее. Она продолжала извиняться и умоляла меня остаться. Я просто шикнул и крепко обнял ее.
В конце концов она уснула, и я смог немного подумать о том, что происходит. Мне было искренне больно видеть ее такой. Я не так представлял наше будущее, уж тем более это Рождество. Я теряю своего лучшего друга и, возможно, партнера на всю жизнь.
Это был человек, который помог мне справиться с депрессией, когда даже моя семья отмахивалась от этого. Она даже заставила меня вести дневник, чтобы помочь мне разобраться с тем, через что я прохожу. По иронии судьбы, именно благодаря ей я теперь так хорошо могу описать детали ее измены и то, как сильно это на меня повлияло.
Она не злой человек. Она красивая, терпеливая и в целом замечательная. Если бы я стал перечислять все, через что мы прошли и что сделали друг для друга, это, наверное, превысило бы объем этого рассказа вдвое. Я любил ее и был готов провести с ней всю жизнь, и столкнуться со всем, что это влечет за собой. И она все это разрушила.
Я проснулся раньше нее и пошел на кухню за кофе. Женя была там и объяснила, что у Яны уже было два таких эпизода, и этот был самым худшим. Мы все, кроме Яны, обсудили, что делать. У Ольги химия от рака груди, Юрий управляет бизнесом в 20 минутах езды от дома, Женю уже достали на работе, а Яне нужна помощь. Ситуация была дерьмовой, и все были измотаны. Яне нужна терапия, я предложил психиатрическую больницу, и на меня чуть не набросились, но никто не мог присматривать за ней круглосуточно. Они попросили меня отложить неизбежное и попытаться помочь ей. Определенно, это была эмоциональная манипуляция, но они были в отчаянии. Из-за моей привязанности и уважения к этим людям я согласился. Именно здесь я совершил ошибку.
Я вернулся домой, поговорил с Мишей о расследовании, и он согласился поговорить с полицией. Я позвонил Лехе и объяснил весь этот бред, что происходит. Он предупредил меня, что это неправильное решение, что психиатрическая больница, возможно, была лучшим выходом, и что мне будет только хуже. Тем не менее, он все равно поддержит мое решение и попросил звонить, если мне понадобится помощь.
Я люблю этого парня.
Я уже записался на консультацию к психотерапевту, а у Яны будет другая консультация через три дня в моем городе. Я просто хочу очень долго поспать и сбежать от всего этого.
Я принял решение. Мне нужно уйти и начать жить своей собственной жизнью. С тех пор многое произошло, но, к счастью, большая часть этого была скучной, грустной и разочаровывающей. Я нашел поведенческого психотерапевта, что нужно было сделать давно. У меня есть и другие проблемы, не связанные с этой ситуацией, с которыми Яна помогала мне справляться, но профессионал — это совсем другое дело. Он задал мне много сложных и важных вопросов, которые заставили меня посмотреть на свою жизнь по-другому. Это был освобождающий опыт.
Наконец-то я поговорил об этом со своей семьей. Я не очень близок со своими настоящими родителями, особенно с отцом. Я считаю своими настоящими родителями тетушек — четырех сестер моего отца, которые взяли на себя заботу обо мне в детстве. Так что, когда я говорю «семья», я имею в виду именно их.
Оказалось, они были вовлечены во все больше, чем я думал. Яна постоянно общалась с ними, ей нравилось говорить о наших отношениях, и они стали очень близки. Она задавала им так много вопросов обо мне: что я люблю есть, какие у меня хобби, каким было мое детство. Она спрашивала у них совета по многим вещам: что делать, когда я злюсь, как заставить меня шевелиться — все эти милые штуки. Около года назад, когда они заметили, что я начал позитивно реагировать на шутки о браке, Яна и мои тетушки начали готовиться. У троих из них есть семьи, в каждой не меньше трех детей, поэтому, чтобы облегчить все приготовления, они начали копить деньги для себя и все, что оставалось, шло на свадьбу, на нас и на нашу дальнейшую жизнь. Они даже обсуждали обручальные кольца. Сказать, что они разочарованы — это ничего не сказать.
Из-за всего этого дерьма, которое сейчас происходит, они решили отдать мне половину сбережений, которые копили на свадьбу, чтобы помочь мне, а также предложили снова поселиться у них, что для меня огромная помощь. Моей самой большой проблемой все это время был источник дохода. У меня не было работы за пределами моего города, и до сих пор нет, а мои сбережения скудны. Когда этот вопрос решился, я подал заявление об увольнении, отменил аренду и должен до конца месяца уладить все свои дела. Я уезжаю навсегда.
Что касается Яны, я постепенно дистанцировался от всего, что с ней происходит. Я поговорил с ее семьей, точнее, сказал им, что уезжаю. Предоставил им информацию о психиатрических клиниках и переложил на них заботу о ее визитах к психологу и обо всем, что ей нужно. Это было очень грустно. Я знаю, так не кажется, особенно после того, как Ольга и Юрий заставили меня остаться и заботиться о Яне, но это первый раз, когда все мы столкнулись с подобным. Они вырастили четырех замечательных детей, у них отличные отношения друг с другом, и они даже приняли меня, когда едва знали. Яна ужасно напортачила, и никто не может ожидать, что с этим можно справиться легко и изящно. Я оплакивал потерю семьи, частью которой мог бы стать и которой мог бы гордиться.
Что насчет человека, который ее снимал?
Я до сих пор не говорил с ней об этом, но Миша и Женя рассказали, что она поведала полиции и как идет расследование. Это был кореец, с которым она, по ее словам, познакомилась в соцсетях для интрижки. Она сказала, что у них был секс всего один раз, но это было сразу опровергнуто. На видео были две разные комнаты, и под давлением она призналась, где это было, на случай, если полиция сможет найти записи с камер, посты в соцсетях, журналы регистрации, свидетелей. И им это удалось. Один отель сохранил записи того дня, в двух других отелях были журналы регистрации с именами и датами, а также их переписка в мессенджере. Она не упоминала изнасилование, шантаж или наркотики. Только небольшое опьянение, что, по-видимому, было очевидно на видео. Все, кроме самой съемки, было по обоюдному согласию.
Было несколько возможных путей возмещения ущерба, но, когда они связались с юристом, все сразу сошло на нет. То, что он — гражданин Кореи и сейчас находится там, усложнило дело. Они не могут ничего сделать, кроме как связаться с корейскими властями, собрать как можно больше доказательств и ждать. Но адвокат не был уверен, что что-то получится. Насколько им известно, у них нет доказательств, что это именно он установил камеры. У него слишком много возможностей затянуть или даже выиграть любой судебный процесс, который против него будет заведен. Это будет дорого, долго и с очень небольшими шансами на победу. Так что они отказались от этого.
Ему все сойдет с рук.
Почему Яна так поступила? Я не знаю. Прежде у меня не хватало духу спросить ее. Теперь это не имеет значения. Я не так измотан, как раньше, и мое мышление стало яснее. Я ухожу навсегда, независимо от того, почему она это сделала. Я могу просто уйти без объяснений, а могу оставить ей письмо, поблагодарив за чудесное время, которое мы провели вместе, за любовь, которую мы разделяли, и попрощавшись напоследок. Я такой романтик.
Тем не менее, я решил справиться с этим как можно более достойно. Я помогу, если случится самое худшее, не буду винить ни себя, ни ее семью, и не буду давить на Яну за то, что она все разрушила. Я делаю это не для Яны, а для своего собственного извращенного чувства самоудовлетворения от того, что я сделал все, что от меня можно было ожидать, и даже больше. Я уйду с прямой спиной и высоко поднятой головой. Забавно, но это все-таки показало мне, насколько я счастлив, несмотря ни на что. Да, любовь всей моей жизни изменила мне и имела наглость устроить истерику из-за этого, мое будущее выглядит немного мрачным, и я обнаружил в себе много подавленной тревоги и гнева из-за своего дерьмового детства. Но я все еще чувствую себя отлично.
У меня есть семья, которая любит меня, друзья, которые меня поддерживают, и, несмотря на ее предательство, она раскрыла во мне лучшее и оставила прекрасные воспоминания. Мне нечего стыдиться. Я могу с гордостью сказать, что был замечательным парнем.
Если бы вы оказались на месте героя, как бы вы поступили: остались бы с Яной, чтобы помочь ей пережить кризис, или ушли бы, заботясь о собственном благополучии?
А я напоминаю, что ролики с красотулями переехали в Телеграм >>https://t.me/muzhzdrav<<
