В 1937 году нарком внутренних дел СССР Н. Ежов опубликовал приказ № 00447, в соответствии с которым начиналась масштабная кампания по уничтожению «антисоветских элементов». Они признавались виновниками всех неудач советского руководства: «Антисоветские элементы являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте, и в некоторых областях промышленности. Перед органами государственной безопасности стоит задача – самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и, наконец, раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства. В соответствии с этим приказываю – с 5 августа 1937 года во всех республиках, краях и областях начать операцию по репрессированию бывших кулаков, активных антисоветских элементов и уголовников». Этот документ знаменует начало эпохи масштабных политических репрессий, которая впоследствии получила название «Большой террор».
Сталин и другие члены Политбюро (В. Молотов, Л. Каганович, К. Ворошилов) лично составляли и подписывали расстрельные списки – досудебные циркуляры с перечислением количества или фамилий жертв, подлежащих осуждению Военной коллегией Верховного суда с заранее намеченной мерой наказания. По подсчетам исследователей, под смертными приговорами как минимум 44,5 тысяч человек стоят личные подписи и резолюции Сталина.
Зачем
Уже многие десятилетия идут споры о причинах «Большого террора», точнее, о мотивах Сталина, отдававшего приказы о массовых репрессиях. Очевидно, что точно определить его расчеты невозможно. Однако, опираясь на многочисленные факты, их можно вычислить с большой долей вероятности.
В реальности на планы Сталина могло влиять ухудшение ситуации в СССР в связи с очередной вспышкой голода. Подорванное коллективизацией советское сельское хозяйство с трудом обеспечивало страну продовольствием и в более урожайные годы. 1936 г. выдался неурожайным. Многочисленные сообщения из разных регионов, в том числе адресованные Сталину, свидетельствовали о распространении голода и голодных смертей осенью 1936 г. – весной 1937 г. Резко обострилась обстановка в городах, куда голодные крестьяне, несмотря на многочисленные препятствия, ринулись в поисках хлеба. В марте 1937 г. прокурор СССР А.Я. Вышинский сообщал Сталину о похищении крестьянами в Куйбышевской области трупов павших животных, в апреле – о случаях людоедства и убийства детей в Челябинской области. В голодные годы социальная напряженность всегда усиливалась. Органы НКВД регулярно докладывали Сталину о распространении антиправительственных высказываний, об отказах от работы в колхозах, о массовом бегстве в города, о забое скота в связи с бескормицей. Чекисты по традиции особо отмечали активизацию бывших «кулаков» и церковнослужителей.
В сообщениях НКВД, поступавших Сталину в 1936–1937 гг., постоянно присутствовали и сигналы о пораженческих настроениях в связи со слухами о скорой войне. «У нас в селе народ только и говорит, что о войне. Крестьянство все настроено против советской власти. Пусть будет война, и мы скорее свергнем эту власть. Может быть, нам будет и хуже, но лишь бы не было власти большевиков. Они нас разграбили, пусть запомнят, что пощады им никакой не будет», – этот пример из доклада руководителей управления НКВД по Северо-Кавказскому краю типичен и для других спецсообщений.
Репрессии, охватившие без исключения все звенья партийно-государственного аппарата, с особой силой обрушились на силовые структуры – НКВД и армию, которых подозрительный Сталин мог опасаться больше всего. Став наркомом внутренних дел, Ежов уничтожил и своего предшественника Г.Г. Ягоду (Иегуду), и многих его сотрудников. В июне 1937 г. после пыток к расстрелу была приговорена большая группа высокопоставленных военных во главе с заместителем наркома обороны М. Н. Тухачевским. Их обвинили в создании мифической «антисоветской троцкистской военной организации». Это была лишь вершина огромного айсберга. Аресты охватили всю армию. По поводу «дела военных» долгие годы высказывались различные предположения. Последние исследования на основе архивов спецслужб показали, что обвинения против военных, так же как и другие аналогичные акции, были сфабрикованы в НКВД под прямым надзором и руководством Сталина. Они не имели под собой никаких реальных оснований.
До определенного момента репрессии наверху лишь в некоторой степени затрагивали рядовых граждан. Однако во второй половине 1937 г. террор обрушился на широкие массы советского населения, что, собственно, и сделало его «большим». После открытия архивов мы узнали, что суть Большого террора 1937–1938 гг. составляли несколько массовых карательных операций. Решения об их организации принимало Политбюро под руководством Сталина. Самая значительная из таких операций (ее называли операцией против «антисоветских элементов») проводилась на основе приказа НКВД № 00447, утвержденного Политбюро 30 июля 1937 г. План операции, назначенной на август – декабрь 1937 г., был следующим. Для каждой области и республики устанавливались количественные задания на расстрелы и заключение в лагеря. Уничтожение людей планировалось так же, как производство зерна или металла. Всего на первом этапе предполагалось направить в лагеря около 200 тыс. человек и расстрелять более 75 тыс. Однако важно подчеркнуть, что в приказе № 00447 был заложен механизм эскалации террора. Предусматривалось, что местные руководители имели право запрашивать у Москвы дополнительные лимиты на аресты и расстрелы. Всем было ясно, что такое право является на самом деле обязанностью. На практике так и произошло. Быстро выполнив первоначальные задания, исполнители на местах посылали в Москву новые «повышенные обязательства» и почти всегда получали их одобрение. При поощрении центра первоначальные планы уничтожения «врагов» были перевыполнены в несколько раз.
Первой целью операции против «антисоветских элементов» в приказе были названы крестьяне – т.н. бывшие «кулаки». Они, как утверждалось в документе, после возвращения из ссылки и лагерей продолжали «антисоветскую подрывную деятельность». Помимо «кулаков», арестам и расстрелам подлежали многие другие группы населения, перечисленные в приказе. Среди них – бывшие члены противостоявших большевикам партий, бывшие белогвардейцы, уцелевшие царские чиновники, уже отбывшие свой срок и вышедшие на свободу политзаключенные, а также узники, которые еще оставались в лагерях.
Сам по себе перечень целей массовой операции против «антисоветских элементов» демонстрирует намерения Сталина. Он стремился уничтожить физически или заключить в лагеря тех советских граждан, которых считал реальными или потенциальными «врагами». Еще более очевидно эта цель проявилась в так называемых «национальных операциях», проводившихся параллельно с операцией против «антисоветских элементов». «Национальные операции» также планировались в Москве и регулировались специальными приказами НКВД, утвержденными Политбюро. «Национальные операции» обрушились на советских поляков, немцев, румын, латышей, эстонцев, финнов, греков, афганцев, иранцев, китайцев, болгар, македонцев. Особая операция проводилась против бывших работников Китайско-Восточной железной дороги, вернувшихся в СССР после продажи дороги Японии в 1935 г. Сталинское руководство рассматривало все эти категории населения как питательную среду для шпионажа и коллаборационизма.
После получения из центра общих планов и конкретных показателей по арестам и расстрелам в областных и краевых управлениях созывались совещания начальников нижестоящих городских и районных отделов НКВД. Исходя из плана по области, каждый район получал свои контрольные цифры. Первоначально для составления списков «врагов» использовали картотеки учета «антисоветского элемента», которые в течение многих лет велись в каждом подразделении НКВД. К ним добавляли другие компрометирующие материалы.
Знал и участвовал
Материалы из фонда И.В. Сталина, а также из фонда Политбюро, показывают, что руководство массовыми операциями по ликвидации «врагов» в 1937–1938 гг. занимало значительную часть времени диктатора. За 20 месяцев (в январе 1937 – августе 1938 г.) Сталин получил от Ежова около 15 тыс. так называемых спецсообщений с докладами об арестах и карательных операциях, с запросами о санкционировании новых акций, с протоколами допросов. Таким образом, от Ежова в день приходило около 25 документов, во многих случаях достаточно обширных. Кроме того, как следует из журнала записей посетителей кабинета Сталина, в 1937–1938 гг. Ежов побывал у вождя почти 290 раз и провел у него в общей сложности более 850 часов. Это был своеобразный рекорд: чаще Ежова в сталинском кабинете появлялся только Молотов.
Ежов (нарком внутренних дел), был способным и инициативным учеником Сталина. Он организовывал судебные процессы над бывшими оппозиционерами, а также повседневно руководил массовыми операциями. Он лично участвовал в допросах и отдавал приказы о применении пыток. Желая угодить Сталину, который постоянно требовал активизации борьбы с «врагами» и указывал очередные цели террора, Ежов ориентировал своих подчиненных на перевыполнение планов массовых арестов и расстрелов, установленных Политбюро, изобретал новые «заговоры». Поощрением за старание была интенсивная кампания восхвалений, организованная вокруг НКВД и лично Ежова в 1937–1938 гг. Ежов получил все возможные награды и звания, занимал сразу несколько ключевых партийно-государственных постов. Его именем назывались города, предприятия, колхозы.
Результат взаимодействия Сталина и чекистов не заставил себя ждать. По имеющимся данным, в 1937–1938 гг. были арестованы около 1,6 млн человек, из них около 700 тыс. расстреляно и неизвестное нам количество людей убито во время следствия в застенках НКВД. Хотя эти цифры нуждаются в дальнейшем уточнении, в целом они отражают масштабы «Большого террора».
1. Лично Сталиным и Политбюро ЦК ВКП(б) по так называемым «сталинским расстрельным спискам» было утверждено на осуждение 43 768 человек, в подавляющем большинстве это члены управленческих структур, в том числе НКВД и РККА. Почти все расстреляны. В этот период погибло 78 % членов ЦК ВКП(б). Самой жёсткой чистке подверглись органы НКВД.
2. Инициатива Сталина подтверждается словами одного из заместителей наркома внутренних дел НКВД Якова Агранова:
Ежов вызвал меня к себе на дачу. Надо сказать, что это свидание носило конспиративный характер. Ежов передал указание Сталина на ошибки, допускаемые следствием по делу троцкистского центра, и поручил принять меры, чтобы вскрыть троцкистский центр, выявить явно невскрытую террористическую банду и личную роль Троцкого в этом деле. Ежов поставил вопрос таким образом, что либо он сам созовёт оперативное совещание, либо мне вмешаться в это дело. Указания Ежова были конкретны и дали правильную исходную нить к раскрытию дела.
Если этого недостаточно, можно привести отрывок речи Матвея Шкирятова на XVIII съезде партии, ставшего в год проведения съезда (1939) членом ЦК ВКП(б):
Нужно было научить партию распознавать и выявлять врага, где бы он ни находился и на какой бы пост он ни пробрался. Нужно было дать всей партии чёткие и ясные установки, как бороться с этими врагами, и мобилизовать на борьбу всю нашу партию. И только благодаря тому, что в этой трудной работе мы очистили свою партию от этих гнуснейших предателей, что мы в своей работе мобилизовали партийную массу и беспартийных трудящихся, что мы руководствовались указаниями нашего ЦК ВКП(б), указаниями товарища Сталина, мы ещё более укрепили и сплотили нашу партию. Этой работой по очищению рядов партии от пробравшихся в неё врагов руководил товарищ Сталин. Он предупреждал нас, товарищи, и всю партию относительно тех новых методов врагов, которые применялись ими в борьбе с партией и советским народом. Товарищ Сталин прививал каждой партийной организации, каждому члену партии навыки борьбы с врагами, воспитывал в большевиках глубочайшую ненависть к врагам и готовность беспощадно расправляться с ними, где бы враг ни находился и на каком бы посту он ни стоял.
3. Министр государственной безопасности Виктор Абакумов в своём последнем слове на суде накануне расстрела также настаивал: «…Я ничего не делал сам. Сталиным давались указания, а я их выполнял».
Павел Судоплатов, занимавший на момент смерти Сталина должность генерал-лейтенанта МВД, и работавший во второй половине 1930-х в НКВД, вспоминал, что «все тайные ликвидации двойных агентов и политических противников Сталина, Молотова, Хрущева в 1930–1950 годах осуществлялись по приказу правительства». Он же свидетельствует, что далеко не все архивы и документы стали доступны общественности во время Перестройки (вопреки пропаганде сталинизма, представляющей дело так, как будто власть не пыталась скрыть преступления сталинского периода):
Алексахин (полковник разведки) взял в прокуратуре три запечатанных конверта с непросмотренными оперативными материалами, изъятыми из моего служебного сейфа при обыске в 1953 году. Конверты он отдал в секретариат Серова и больше их никогда не видел. Я не могу вспомнить всего, что находилось у меня в сейфе, но знаю наверняка, что там были записи о санкциях тогдашнего высшего руководства — Сталина, Молотова, Маленкова, Хрущева и Булганина — на ликвидацию неугодных лиц и, кроме того, записи по агентурным делам нашей разведки о проникновении через сионистские круги в правительственные сферы и среду ученых, занимавшихся исследованиями по атомной энергии.
Позднее, в 1988 году, когда Алексахин с двумя ветеранами разведки ходатайствовали о пересмотре моего дела, они сослались на этот эпизод. И посоветовали молчать и не компрометировать партию еще больше, вытаскивая на свет Божий столь неблаговидные дела.
4. Ольга Шатуновская, участвовавшая в Особой комиссии ЦК КПСС во главе с Николаем Шверником (председателем Президиума Верховного Совета СССР при Сталине), писала в 1989 году об обстоятельствах убийства Кирова:
В ходе нашего расследования в личном архиве Сталина обнаружен собственноручно им составленный документ со списками двух сфабрикованных им троцкистско-зиновьевских террористических центров – ленинградского и московского. Причём Зиновьев и Каменев были вначале помещены Сталиным в ленинградский, потом переставлены в московский центр, также как и другие участники вымышленных центров. Этот документ был передан нам заведующим личным архивом Сталина как особо секретный.
Графологическая экспертиза Прокуратуры СССР подтвердила, что рукопись составлена собственноручно Сталиным. Два сотрудника Ленинградского управления НКВД показали, что в 1934 году, 3 декабря, Сталин вызвал их с картотеками на зиновьевцев и троцкистов. Сталин располагал кроме того списком 22-х бывших оппозиционеров, которых начальник УНКВД Медведь представлял С.М. Кирову для визы на арест. Однако Киров в санкции отказал. В присутствии этих сотрудников НКВД Сталин и сфабриковал состав террористических центров.
То есть мы видим, что именно Сталин «указал на след» Каменева и Зиновьева, которые были уничтожены в 1936 году. В их отношении был открыт так называемый Первый московский процесс, за которым пошли также Второй и Третий. Уже 26 января 1935 года Сталин подписал постановление Политбюро о высылке из Ленинграда на север Сибири 663 бывших сторонников Зиновьева.
5. Инициатива в проведения массового террора принадлежит Иосифу Сталину. Его же подпись находится под сотнями расстрельных списков, так что он не мог не быть в курсе уничтожения огромного количества людей.
Всего сохранилось 383 таких списка за период с 27 февраля 1937 года по 29 сентября 1938 года. Подпись Сталина стоит на 357 из них19.
Именно Сталин инициировал репрессии, также он утверждал расстрелы. Сомневающиеся могут прочесть доклад Сталина «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников», чтобы понять, кто раскручивал маховик репрессий. Существуют также решения Политбюро за подписью Сталина с указаниями: «ЦК ВКП(б) предлагает в пятидневный срок представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу.
6. Доктор исторических наук Юрий Рубцов: «Документально установлено, что Сталин ежедневно получал протоколы допросов арестованных, часто вызывал наркома внутренних дел Ежова и его заместителя М.П. Фриновского, непосредственно участвовавшего в фальсификации обвинения, для доклада. Так что популярные у сталинистов версии, будто генеральный секретарь ничего о репрессиях не знал и потому не имел возможности во что-либо вмешаться, не имеют под собой ни малейшей почвы».
Доктор исторических наук Михаил Восленский: «Ежов был исполнителем. Любой сталинский номенклатурный чин делал бы на его месте то же самое. Это не значит, что Ежова незаслуженно считают в СССР самым кровавым палачом в истории России. Это значит только, что любой сталинский назначенец потенциально являлся таким палачом».
7. Доктор исторических наук Олег Хлевнюк: «После открытия архивов мы узнали, что суть Большого террора 1937–1938 гг. составляли несколько массовых карательных операций. Решения об их организации принимало Политбюро под руководством Сталина», «…непосредственному управлению органами ОГПУ-НКВД-МГБ Сталин уделял значительную часть своего времени, а в отдельные периоды, например во время террора 1937–1938 гг., – большую часть. Он лично инициировал все основные репрессивные кампании, разрабатывал их планы и тщательно контролировал выполнение. Он непосредственно направлял фабрикацию многочисленных политических судебных процессов и «дел», а в ряде случаев был автором их сценария. Он вдумчиво и внимательно, как свидетельствуют пометы, читал протоколы допросов арестованных, которые присылались ему в огромных количествах. Он лично санкционировал расстрелы множества людей – как незнакомых, так и тех, с кем был лично знаком». Сталин хранил письма, записки с просьбой о помиловании, признания, последние слова знакомых и товарищей.
Отказ участвовать в терроре
Было и такое, что сотрудники НКВД отказывались участвовать в расправах с невиновными, хотя такой отказ означал смертельную угрозу для самого сотрудника НКВД. Так, замначальника Особого отдела ГУГБ НКВД СибВО П. Ф. Коломийц, столкнувшись с массовыми арестами и расстрелами военнослужащих, 7 декабря 1937 года отправил почтой письмо Ежову с просьбой прислать комиссию для вскрытия ошибок следствия. Узнав о том, что, вопреки его мнению, сторож Легалов был расстрелян по обвинению в мифическом поджоге, Коломийц сказал о своём рапорте заместителю начальника УНКВД И. А. Мальцеву. Вскоре Коломийц зашёл к начальнику управления Горбачу и отказался нести ответственность за отдел. 23 декабря он был арестован и подвергся пыткам. В марте 1938 года он был вынужден написать: «… Последние 6—7 лет я не принимал участия в делах по массовым операциям, в так называемой ударной следственной работе… варился в собственном соку и поэтому лишён был приобретения того положительного опыта… который накопили передовые органы и работники ОГПУ-НКВД […] Некоторые явления практической чекистской работы по осуществлению карательной политики ВКП(б) и Советской власти я в ряде случаев рассматривал с точки зрения ложной, гнилой морали». Коломийц был осуждён на 20 лет лагерей, но в 1940 году его реабилитировали.
Мобилизованный в НКВД в разгар террора, молодой сотрудник оперчекотдела Сиблага Садовский написал Сталину письмо с протестом против пыток и фальсификаций. Его немедленно арестовали, пытали, и осенью 1938 года он был расстрелян. Начальник СПО и член тройки НКВД ТатАССР Я. Я. Веверс в ноябре 1937 года приказал арестовать своего подчинённого С. А. Аухадеева, отказавшегося принимать участие в расстрелах. Аухадеев получил пять лет за «антисоветскую агитацию», но в 1939 году его дело было прекращено.
Заместитель начальника Благовещенского РО УНКВД по Алтайскому краю М. Сейфулин, будучи, по словам одного из коллег, не согласен «с постановкой в то время арестов и методов следствия, весной 1938 года застрелился». Начальник одного из РО НКВД Курской области Д. Щёкин 4 августа 1938 года также покончил с собой, а перед этим посещал семьи арестованных и выпивал с ними.
В сентябре 1937 года референт по следственному производству Воронежского областного УНКВД Гуднев без доклада начальнику управления освободил четырёх человек, арестованных за «подрывную агитацию против ЦК и выпуск нелегальной литературы». После этого он скрылся, а вместе с ним скрылись и освобождённые им лица. Перед этим Гуднев уничтожил находившиеся в своём производстве дела, по которым арестованным грозил расстрел
Заключение
Роль Диктатора в истории "его страны" огромна. Он сочиняет для страны Сюжеты, и она, страна, эти сюжеты покорно реализует, играет в его игры. Игры же кончаются вместе с ним. "Есть человек - есть проблема. Нет человека - нет проблемы". Именно так, 5 марта 1953-м, накануне нового витка Террора ("врачи-убийцы") исчез Хозяин - и сразу были решены все проблемы. Оказалось, что их просто нет.
Ставьте лайки, подписывайтесь на канал, делитесь ссылками в социальных сетях. Спасибо за внимание!