На следующий день они втроём сидели на веранде. Солнце жгло мягко, почти ласково, и запах цветов с огорода наполнял воздух. Мать задремала в кресле, и Анна воспользовалась моментом.
— Оль, — начала она, — мы не можем так дальше. Нам нужно поговорить.
Сестра продолжала вязать что-то из серых ниток, не поднимая глаз.
— О чём именно?
— О нас. О том, что произошло.
— А что произошло? — усмехнулась Ольга. — Ты уехала, я осталась. Вот и вся история.
Анна стиснула пальцы.
— Я не сбегала от тебя. Я просто… хотела другой жизни.
— А я хотела, чтобы ты была рядом, — резко ответила сестра. — Но тебе было важнее всё остальное.
Эти слова больно резанули. Анна пыталась найти оправдание, но оно звучало бы фальшиво. Да, она уехала. Да, оставила Ольгу с мамой. И теперь любые объяснения казались пустыми.
— Ты хотя бы понимаешь, что мама всё это время жила моими руками? — продолжила Ольга. — Я работала, я возила её по врачам, я ночами сидела рядом. А ты приезжаешь, когда становится совсем плохо, и думаешь, что можешь всё исправить словами?
Анна почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Но она не позволила им вырваться.
— Я не хочу оправдываться, — выдохнула она. — Я хочу быть здесь. С вами. Сейчас.
Ольга наконец посмотрела на неё. В её взгляде было всё — усталость, обида, непримиримость.
— Поздно, Ань.
Слова прозвучали, как приговор.
Мать во сне тихо пошевелилась, и обе замолчали. Вечерний свет ложился на их лица, разделяя их тенью.
Анна сидела, ощущая пропасть между ними. И всё же внутри теплилась надежда: может быть, не поздно. Может, именно это лето станет их последним шансом.
