Утро началось с запаха жареных яблок. Анна проснулась от того, что кто-то возился на кухне. Мать — несмотря на слабость — решила приготовить завтрак. Когда Анна вошла, в тарелке уже лежали золотистые дольки, посыпанные сахаром.
— Помнишь, как вы с Олей в детстве всё время таскали их прямо со сковороды? — улыбнулась мать.
Анна кивнула, но внутри что-то болезненно сжалось. Воспоминания нахлынули слишком ярко. Она снова увидела себя десятилетней, с косичками, и Олю — ещё маленькую, с облупившейся куклой в руках. Тогда они были вместе, смеялись, спорили из-за ерунды.
— Помню, — тихо сказала Анна.
Позже, гуляя по саду, она снова встретила воспоминания. Вот старая грушня, куда они с Ольгой лазили летом за зелёными плодами. Вот ржавые качели, где отец когда-то подбрасывал их так высоко, что кружилась голова.
Имя отца прозвучало в мыслях особенно тяжело. Его не стало слишком рано, и разговоры о нём в семье прекратились почти сразу. Анна знала: мать избегает этой темы, а Оля почти не помнит его. Но для неё самой отец оставался главным призраком прошлого.
Вечером, за ужином, Анна осторожно спросила:
— Мам, а у тебя сохранились его вещи?
Мать опустила глаза, а Оля напряглась. В комнате повисла тишина.
— Есть немного, в кладовке, — наконец ответила мать. — Но… не думаю, что стоит.
Оля бросила на Анну короткий взгляд — холодный, словно предупреждение.
И Анна поняла: история отца — это тайна, которую сестра не хочет поднимать. Но именно к ней у неё теперь тянулись мысли.
