Поезд замедлил ход, и в окно ворвался знакомый пейзаж: низкие домики, выгоревшие заборы, клумбы с уставшими георгинами. Здесь почти ничего не менялось, и от этого у Анны внутри кольнуло так же, как много лет назад, когда она уезжала отсюда — в город, в жизнь, которая казалась ей тогда такой нужной и правильной.
Она собрала сумку и вышла на перрон. В воздухе стоял запах жжёной травы и августовой пыли. Где-то лаяла собака, за киоском дремал мужчина с газетой. Всё до боли знакомо, будто время здесь остановилось. Только сама Анна изменилась — волосы короче, в глазах усталость, на лице больше жёсткости, чем мягкости.
У вокзала её ждала сестра. Младшая. Та самая, с которой они не виделись несколько лет. Ольга стояла, скрестив руки на груди, и смотрела сдержанно, без улыбки.
— Привет, — первой заговорила Анна.
— Привет, — коротко ответила Ольга.
Они поехали домой в молчании. Машина гудела, колёса глотали ухабы. Анна смотрела в окно: знакомая улица, магазин «Рассвет», скамейка у аптеки, где они когда-то сидели с девчонками, обсуждая первую любовь. Всё казалось ближе, чем хотелось.
— Мама ждёт, — сказала Ольга, не отрывая взгляда от дороги. — Ей тяжело, но она держится.
У Анны защемило сердце. Болезнь матери стала причиной её возвращения, но вместе с этим в дом вернулись все старые чувства, от которых она когда-то убежала: вина, злость, страх.
Дом встретил запахом яблок и чего-то лекарственного. На крыльце скрипнула доска — всё так же, как в её детстве. Анна прошла внутрь и замерла. В гостиной на диване сидела мать. Постаревшая, похудевшая, но с тем же мягким взглядом, который Анна помнила.
— Аня… — голос прозвучал хрипло, но в нём было столько тепла, что ком подступил к горлу.
Анна подошла и обняла её. Мать пахла травами и временем. В этот момент внутри что-то дрогнуло: сколько бы лет ни прошло, как бы далеко она ни уезжала, это всегда будет её дом.
Позже, вечером, когда сестра возилась на кухне, а мать задремала, Анна вышла во двор. Воздух был густой, тёплый, звёзды висели над садом. Всё вокруг шептало о прошлом — о том, что не отпустило её и теперь не отпустит.
Она понимала: впереди разговоры, которых они избегали годами. Старые обиды, которые так просто не исчезнут. Но выбора у неё больше не было.
Дом на краю лета снова принял её. А вместе с домом — и все незажившие раны.
