Постановка «Провинциальные анекдоты» (12+) в Омском драматическом театре «Галёрка» привлекла моё внимание с того момента, как я прочитал в афише, что «Галёрка» планирует новый проект — цикл спектаклей на тему «русский абсурд» и начинает его пьесами Вампилова «История с метранпажем» и «Двадцать минут с ангелом», объединенных самим автором под общим названием «Провинциальные анекдоты» (1968 год).
Принято считать, что драматургия абсурда возникла в Европе в пятидесятые годы XX-го века в пьесах Эжена Ионеско «Носорог» и «Лысая певица», в пьесах Сэмюэла Беккета и других авторов. Появились эти же пьесы и на советских сценах, произвели известный фурор, идут кое-где до сих пор, хотя ажиотаж в отношении их прошёл.
Русских или советских оригинальных пьес театра абсурда нет, хотя некоторые литераторы приписывают к ним то одного, то другого пишущего своего собрата. Между тем, метод абсурда в искусстве не просто интересен, но и важен при умелом использовании. Суть его в том, что в действии намеренно и, как правило, неожиданно разрушаются причинно-следственные связи, зрителя вводят в ступор, в состояние оцепенения, сбивают с толку, не дают опомниться, но тем самым подталкивают к остроумному решению трудных задач. Так было в других обстоятельствах с Колумбом, которому предложили поставить вертикально куриное яйцо, и он сделал это, прежде надбив его.
Приём абсурда важен тем, что заставляет активно думать, меняет стереотип мышления, открывает новые знания. Нет русских пьес театра абсурда, но зато есть огромное количества фольклора на эту тему. Русский народ обожает абсурд. Приведу наиболее яркий пример — сказку «Курочка Ряба».
Жили-были дед да баба, и была у них Курочка Ряба. Снесла курочка яйцо не простое, а золотое. Дед бил-бил — не разбил, баба била-била — не разбила. Мышка бежала, хвостиком махнула, яйцо упало и разбилось. Плачет дед, плачет баба, а курочка говорит: «Не плач дед, не плач баба, снесу я вам яйцо не золотое, а простое».
В чём волшебство этой невероятно простой сказки, которую малыши готовы слушать бесконечно, и которую знает каждый русский? В абсурде! В ней абсурд звучит в каждом слове, и младенец впитывает его буквально с молоком матери. Почему яйцо золотое? Ведь золотых яиц не бывает, существуют яйца ювелирной фирмы Карла Фаберже, но любая курочка несёт для детей только простые яйца.
Почему курочка снесла яйцо золотое? Нет ответа, потому что это абсурд. Зачем явно несъедобное яйцо надо было бить, почему оно не разбилось, куда девать его, почему мышка лишь хвостиком задела его и оно разбилось? Снова нет ответов, потому что это фантасмагория, причудливое бредовое событие. Наконец, откуда у курочки способность по своему желанию нести и обычные, и золотые, и, возможно, другие драгоценные яйца?
Подобный поток мыслей, сознательно или бессознательно, вероятно, возникает в голове ребёнка вместе с умением говорить слово «мама». Как ни странно, абсурд развивает мышление, стимулирует сознание. Лишь по этой причине ребёнок готов бесконечно слушать сказку о доброй Курочке Рябе, а не о страшном диком звере носороге. В результате, «может собственных Невтонов и быстрых разумов Платонов российская земля рождать» (М. Ломоносов).
Идея проекта осуществить в «Галёрке» цикл спектаклей на тему «русский абсурд» и начать его именно с Вампилова принадлежит режиссёру Валерию Алексееву. Понять это, с одной стороны, не трудно, т.к. Валерий Иванович из тех же Иркутских краев, лично знал и дружил с Вампиловым. С другой стороны, никому и в голову не приходило связывать творчество Вампилова с драматургией абсурда.
Что же нашёл режиссёр в пьесах доброго и смиренного, казалось бы, Вампилова, что подвигло его соотнести творчество своего земляка с именами скандальных европейских абсурдистов? Валерий Алексеев уверенно взял на себя миссию сопровождать зрителей в путешествии по произведениям Вампилова.
Действие спектакля развивается не то чтобы неспешно, буднично. В гостинице районного центра заходит из своего номера в соседний метранпаж Потапов (артист Михаил Гладков), чтобы прослушать до конца репортаж о футбольном матче, т.к. его радио поломалось, а он фанат одной из команд. Единственная в номере девушка Виктория (Алина Бауэр) соглашается впустить его, и ничего, казалось, особенного в этом нет. Ему около 40, ей около 20, и никакого абсурда в этом ещё нет.
Интрига только намечается. В одиннадцать вечера, заходит без стука администратор гостиницы Калошин (Сергей Дряхлов) и требует мужчину покинуть женский номер по закону того времени. Нравственная безопасность проживающих в гостинице «Тайга» строго охранялась законом. Шаг влево, шаг вправо недопустимо, плохо будет.
Калошин вновь и вновь заходит в номер Виктории, Потапов всё там же. Обстановка накаляется, комендант пытается вытеснить фаната футбола, но желание того дослушать репортаж превышает доводы рассудка и правил проживания. Требования Калошина тем временем неопровержимы, как тёмная ночь за окном: «Вы зарегистрируйтесь сначала, а потом уж закрывайтесь. Потом — пожалуйста!» При этом он жестом показывает, что разрешается делать после постановки штампа в паспорт. Однако Виктория и Потапов долго не понимают намёков Калошина на их якобы безнравственность, к которой они не причастны никаким боком.
Артист Сергей Дряхлов в образе Калошина прекрасен, от него не оторвешь глаз. Его игра потрясает, восхищает, он виртуоз, уникум. Он отлично владеет словом и паузой, голосом и интонацией, мимикой и жестом, телом и сценическим пространством. Его партнёрша молоденькая актриса Алина Бауэр хороша, подает определённые надежды.
Интрига первой части пьесы в том, что командированный Потапов, которого Калошин настырно выставлял из номера Виктории, оказался метранпажем, смысл чего не знал никто. У Калошина появляются терзающие сомнения: а вдруг он из ОБХСС, из газет, из депутатов… Он приходит в ужас от возможного возмездия не столько от своего хамства с метранпажем, сколько от скрытых преступлений за всю свою долгую жизнь (ему три года до пенсии) и он решается прикинуться психическим больным.
Наступает апогей. Он якобы не узнает свою жену Марину (Александра Борисова), говорит всякие глупости, вступает в тайный сговор с другом-врачом Рукосуевым (Павел Кондрашин) по поводу справки и выражает эмоции в сторону любовника жены Олегу Камаеву (Сергей Кривцов). Он становится страшен, слова его приобретают угрожающий жаргон обитателей учреждений НКВД: «Врёшь… Врёшь… Врёшь… Голыми руками меня не возьмёшь! Врёшь — не возьмёшь!». В то же время он беззащитен перед хорошо знакомой ему безжалостной всемогущей силой: «Мы мошки, мы букашки… Я жучок, я божья коровка, если я сейчас поднимусь — меня ветром унесёт».
Здесь мне угадывается мотив трагической судьбы рода Вампиловых: отец драматурга, учитель, бурят Валентин Никитич признан участником панмонгольской диверсионно-повстанческой организации и казнён 9 марта 1938 года. Ранее, 28 февраля 1938 года расстрелян отец матери писателя Анастасии Прокопьевны — священник Прокопий Георгиевич. Пострадали и другие. В роду Вампиловых, замечу, большинство было служителями высших сил. Прапрадед драматурга Вампилун был ширетором, т.е. настоятелем Аларского буддийского храма дацана, прадед Вандан в молодости служил в этом же храме, а затем перешёл в православие и получил при крещении имя Владимир. Дед Александра по матери был священнослужителем православной церкви (сведения взяты из книги серии ЖЗЛ).
Калошин бесновался так, что едва не умер. От страха он терял разум, Вампилов представлял его, вероятно, одним из палачей того времени. В его истерике абсурд достигает невиданного предела, на зависть, как мне кажется, европейским сторонников абсурда. Он выразился в последнем монологе Калошина, где сказалась главная философия его жизни: «Ничего я на свете не боялся, кроме начальства. Больше скажу: я так его боялся, что, когда сделался начальником, я сам себя стал бояться. Сижу, бывало, в своём кабинете и думаю — я это или не я. Думаю — как бы мне самого себя, чего доброго, под суд не отдать…». Невероятно!
Развязка наступила лишь после того, как все узнали, что метранпаж есть профессия наборщика в типографии, и он ничем не может повредить другим. Калошин вновь стал здоровым.
Завязка пьесы «Двадцать минут с ангелом» переключает зрителей с психического на мистический лад. Оговорюсь сразу, такой вывод я делаю не из спектакля, а из пьесы Вампилова. Спектакль получился хороший, но традиционный и отчасти сентиментальный, не считая некоторые отдельные интересные придумки. В пьесе мне дано было увидеть то, что ещё не видел и не оценил никто в России и тем более за её пределами. Режиссёр Валерий Иванович человек православный, но я сверх того являюсь священником и у меня определился другой горизонт знаний.
Для начала лишь коротко о содержании пьесы. В гостинице утром с похмелья шофёр Анчугин (Сергей Климов) и его начальник экспедитор Угаров (Максим Лутохин) пытаются занять три рубля на бутылку водки у соседей по номеру. Никто не даёт: скрипач Базильский (Василий Анохин), молодая супружеская пара инженер Ступак (Александр Хитров) и студентка Фаина (Валентина Кривцова) , а также коридорная Васюта (Елена Тихонова). Наконец, с улицы заходит агроном Хомутов (Денис Артеев) и безвозмездно предлагает им сто рублей, что в ту пору составляло месячный заработок молодого инженера.
Хомутова подозревают в мошенничестве и прочих преступлениях, предлагают отправить в милицию или дурдом, пока не убеждаются в его благонамеренности. Всё это убедительно рассказано в спектакле, но вот чего я не увидел в нём. Цитирую некоторые фразы Вампилова, которым режиссёр не придал конкретного значения.
Угаров Хомутову: «А, между прочим, вы в бога верите?»
Хомутов: «Все мы больше заботимся о себе, но при этом нельзя, поверьте мне, вовсе забывать о других». Это ни что иное, как важнейшая заповедь Христа: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Евангелие от Матфея (22:39).
Анчутин: «Агроном? Сеем, значит, пашем». Хомутов: «Сеем, пашем…». В Евангелии находим: «Вышел сеятель сеять семя свое, и когда он сеял…» (Мф. 13:3–23). А вот и прямое указание на то, кем является агроном Хомутов: «Сеющий доброе семя есть Сын Человеческий» (Мф. 13:37). Итак, сомнения нет, под образом Хомутова скрыт Сам Иисус Христос. Без лишней скромности я назвал бы это открытием в литературе XXI века. В силу гонений на христиан в 1962 году автор не мог говорить открыто о своих религиозных взглядах.
Опознав Иисуса Христа, можно теперь логически объяснить другие события, здесь происходящие. Хомутова привязывают к спинкам кровати, угрожают ему, кричат все: «Псих», «Пьяница», «Жулик», «Покалечу», суют под нос ему кулаки… Что происходит? За что так поступают с человеком, принесшем людям добро в виде даровых денег? Нет сомнения, это сцена распятия Иисуса Христа в банальной таёжной гостинице.
В пьесах Вампилова большинство фамилий тщательно продуманы и отобраны. Кто есть «Хомутов Геннадий Михайлович»? Мой ответ таков: Христос нёс на место своей казни огромный из древа Крест, а агроном Хомутов по жизни несёт своё подобие креста — тяжёлый лошадиный Хомут! Я восхищён Александром Вампиловым! Мне доступно это удивительное открытие потому, что у меня в облачении священника с правой стороны набедренник, вручаемый в качестве награды и символизирующий духовный меч, т.е. слово Божие.
Имя Хомутова «Геннадий» в переводе с древнегреческого означает «благородный», что очень уместно в данном случае. Отчество «Михайлович» и того больше, происходит от имени архангела Михаила — главы небесного воинства, защитника веры и борца против зла и, конечно, близкого к престолу Христа. Его обычно изображают на иконах с копьем или мечом. Александр Вампилов — достойный сын своих верующих предков, отлично знал Евангелие и применял его в своей жизни и в творчестве.
Добавим сюда фамилию «Угаров». Прочитать её для меня оказалось совсем просто: окружающие Хомутова русские люди к семнадцатому году прошлого века массово угорели, кто-то перекрыл им дымовую печную задвижку в хатах, заменив её прессой. Они враз отказались от веры православной, из русских стали советскими и признали себя свободными от Бога. Лишь немногие продолжали скрыто исповедовать Христа, таким оказался и Александр Вампилов.
Об Угарове он презрительно пишет, что тот приехал в город Лопацк добывать унитазы для родного города. Судя по всему, останутся его несчастные земляки без унитазов и поделом им — заслужили, им лишь бы пьянствовать, что подробно показано в спектакле. Вместо Бога ищут унитазы, как спасение — и смех и слёзы над завидным сарказмом Вампилова.
Продолжим наше исследование пьесы. До чего же это увлекательно! Я сам себе не верю, как Калошин! Что это за персонаж такой неброский — студентка Фаина? Нас ждёт на этом пути ещё одно уникальное литературно-историческое открытие. Начнём с имени, которое происходит от мученицы Фаины, что в переводе на русский означает «сияющая, блестящая». На латыни она имеет смысловой аналог — Клара. Среди семи погибших с ней Анкирских дев есть подруга Клавдия, в пьесе «Метранпаж» первой женой Калошина была Клавдия, но не в этом суть, а в другом.
Следы её приводят вновь к Божественному источнику. В Евангелии от Матфея упоминается о том, как во время суда над Иисусом жена Пилата послала к нему слугу сказать: «Не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за него» (Мф. 27:19). Она не проявляла настойчивости, но мнение своё высказала совершенно определённо. Четвероевангелие только упоминает о ней, но апокрифические источники и церковные предания сообщают её имя — Клавдия Прокла (Прокула) и её житие. Она скорбела о казни Христа, приняла христианство и погибла мученицей. В греческой, коптской и эфиопской церквах она причислена к лику святых.
Нет сомнений, автор придал студентке Фаине смысл жены Понтия Пилата Клавдии. Автор подчёркивает, что Фаина также единственная в гостинице выступила против оскорблений Хомутова, заявив: «Я вам верю. Верю, что вы сделали (отдали деньги) это просто так». Говоря символически или мистически, Фаина также приняла христианство, как и жена Понтия Пилата!
Вампилов раз за разом поражает меня! Его фантазия неистощима! Притом она неброская, ему пришлось маскировать подлинный смысл своих сочинений, маскировать так тщательно, что мне, священнику с 20-летним опытом и художественному критику с 30-летней практикой пришлось через 53 года с его гибели в 1972 году, проникнуть в подлинное содержание творчества Вампилова, в его святая святых.
Сокровенное у Вампилова оказалось недоступным его толкователям, режиссёрам, критикам. Творчество Вампилова называют деиделогизированным. Нигде в его художественных произведениях ни разу не употребляются слова «социализм», «капитализм», «коммунизм». Мне, надеюсь, приоткрылась сущность жизни и творчества писателя — его экзистенция. Все исследователи и толкователи творчества Вампилова совершили одну и ту же ошибку, всерёз поверив тому, что он назвал свои пьесы анекдотами: «Анекдот первый» и «Анекдот второй». Это уловка автора, чтобы обойти цензуру и не подпасть под преследования. Не избёг этой ошибки и уважаемый режиссёр Валерий Алексеев, назвав свою постановку комедией.
Я не нашел в этих двух пьесах ни одного комического эпизода, они носят трагический оттенок.
Каков же жанр пьес Вампилова «История с метранпажем» и «Двадцать минут с ангелом»? Вопрос сложный. Ни один из исторических видов и жанров пьес сюда не подходит, как-то: комедия, трагедия, драма, водевиль, фарс, мюзикл, мим, феерия, пародия, моралите, мистерия… И всё-таки я остановился бы на последней — мистерии.
Мистерия — это представление религиозного характера, иллюстрация отдельных сюжетов Библии, жанр, характерный для средневековой Европы. В советском тоталитарном государстве подобное было невозможно, поэтому Вампилов сделал его тайным, сокровенным, и я назвал бы его жанр эзотерической мистерией. Он возродил средневековый жанр мистерии, но вынужденно сочетал его со скрытой, предназначенной исключительно для посвящённых эзотерикой.
Что касается абсурда, к которому решил обратиться режиссёр, то с этим у него нормально, Валерий Иванович указал ещё на одну грань в творчестве Вампилова — абсурд. Внешне абсурда у Александра Вампилова действительно достаточно, но за ним скрываются такие глубины, что про абсурд забываешь. Лично для меня абсурд уже в том, что я шёл на спектакль за абсурдом, а режиссёр вывел меня к пониманию и оценке творчества Вампилова на мировоззренческом уровне в целом.
Я хотел бы на прощание снова обратить внимание на религиозный мотив. В завершении спектакля вся группа артистов амфитеатром усаживается вдали, раскаявшиеся и хорошие, а верховный поет под гитару: «Я прошу у Господа помиловать души наши…». Тем самым режиссёр идёт правильной тропой — к Богу, но это лишь поверхностно. В пьесе же прямо указано словами Базильского, сказанные Хомутову: «Маньяк. Уж не воображаете ли вы себя Иисусом Христом?». Да, воображает, но не агроном Хомутов, а автор пьесы, придавая агроному черты Христа.
Фото: Лев Степаненко.
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.