Запах жареного лука и чеснока наполнял кухню, смешиваясь с ароматом свежего хлеба. Вера помешивала соус в сковороде, когда услышала, как хлопнула входная дверь. По звуку шагов поняла — Игорь вернулся не один. Тяжелая поступь, шарканье... Свекровь.
— Верочка! — голос Зинаиды Павловны прозвучал с порога. — Что это у тебя так пахнет? Как в столовой какой-то!
Вера сжала лопатку. Три месяца назад они с Игорем отметили новоселье в этой квартире. Три месяца покоя закончились.
— Здравствуйте, Зинаида Павловна, — сказала она, не оборачиваясь. — Готовлю ужин.
— Ужин, говоришь... — Свекровь прошла на кухню, придирчиво оглядывая полки. — А где же настоящая еда? Борщ, котлеты? Игорек мой небось голодный с работы пришел, а ты ему какую-то ерунду заграничную...
Игорь появился в дверном проеме, снимая галстук. Лицо усталое, но в глазах что-то неспокойное.
— Мам, проходи, садись. Вер, может, чаю поставишь?
Вера включила чайник, чувствуя, как напряжение растет с каждой секундой. Зинаида Павловна устроилась за обеденным столом, оглядывая их небольшую, но уютную кухню с видом на парк.
— Хорошо тут у вас, — сказала она, но тон был какой-то странный. — Тихо, спокойно. Не то что у меня в Купчино. Соседи сверху всю ночь топают, снизу музыку орут. А лифт месяцами не работает, на девятый этаж пешком лезть...
Вера поставила перед гостьей чашку с чаем. Игорь сел рядом с матерью, но взгляд его был устремлен в окно.
— Мам, а помнишь, мы с тобой о ремонте говорили? Может, все-таки решишься? Двери хорошие поставить, окна...
— Да какой ремонт, Игорек! — махнула рукой Зинаида Павловна. — На что? Пенсия копеечная, цены бешеные. И потом, одной там страшно стало. Вчера в подъезде пьяные орали до утра.
Повисла тишина. Вера заметила, как Игорь сжал кулаки.
— Мам, — начал он осторожно. — А что если... что, если ты переедешь к нам? Здесь безопасно, комфортно. И я буду рядом.
У Веры задрожали руки. Чашка с чаем звякнула о блюдце.
— К вам? — глаза свекрови загорелись. — Игорек, да это же прекрасная мысль! Я бы тут жила как у Христа за пазухой! И за тобой присматривала, чтобы эта... — взгляд скользнул по Вере, — чтобы тебя нормально кормили.
Вера встала из-за стола.
— Извините, — сказала она глухо. — Мне нужно... проверить почту.
Она вышла в гостиную, села на диван, обхватив голову руками. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно в соседней комнате. Переезд свекрови... Это же конец. Конец их семье, их покою, их любви.
Из кухни доносились обрывки разговора:
— ...места много, у нас четыре комнаты... — ...было бы так хорошо, рядышком с сыночком... — ...подумаем, мам, все обсудим...
"Обсудим". С кем обсудим? С ней что ли? Игорь уже все решил, судя по тому, как легко согласился на эту идею.
Через полчаса свекровь ушла, напоследок окинув квартиру хозяйским взглядом. Игорь проводил ее до лифта и вернулся в гостиную, где сидела Вера.
— Послушай, — начал он, не глядя ей в глаза. — Я знаю, ты не в восторге, но...
— Не в восторге? — Вера подняла голову. — Игорь, ты предлагаешь поселить в нашем доме человека, который меня открыто не переносит!
— Да брось ты! Мама просто... характерная. Зато какая хозяйка! Как готовит!
— Как готовит? — голос Веры сорвался на крик. — Игорь, ты слышал, что она сегодня сказала про мою еду? При мне! В моей кухне!
Он наконец посмотрел на нее, и в его глазах было что-то упрямое, болезненное.
— Она же моя мать, Вер. Единственная. Понимаешь? После смерти папы я все, что у нее есть.
— А я? — шепотом спросила Вера. — А я кто?
— Ты моя жена. Самый близкий человек. Именно поэтому ты должна понять...
— Понять что? Что наш дом больше не наш? Что каждый мой шаг будет под наблюдением? Что твоя мать будет учить меня, как мыть посуду, как гладить твои рубашки, как разговаривать с тобой?
Игорь встал, прошелся по комнате.
— Ты утрируешь.
— Утрирую? — Вера тоже поднялась. — Игорь, вспомни прошлый Новый год. Что сказала твоя мама про мое платье? При всех гостях?
Он поморщился.
— "Игорек, скажи своей жене, что в таком виде порядочные женщины на люди не выходят", — процитировала Вера. — Дословно. И ты тогда промолчал. Как всегда.
— Она не со зла...
— А с чего? С любви ко мне? — Вера засмеялась, но смех получился горький. — Игорь, за пять лет она ни разу не назвала меня по имени. Всегда "эта", "твоя жена", "она". Я для нее пустое место.
Игорь остановился у окна, смотрел на огни города.
— Ладно, допустим, вы не очень ладите. Но это же можно исправить! Если будете жить вместе, привыкнете друг к другу...
— Или убьем друг друга, — мрачно добавила Вера.
— Не говори так!
— Почему? Ты думаешь, я буду молчать, когда она в моем доме будет меня унижать? Терпеть ее замечания о том, что я плохая хозяйка, плохая жена? Слушать, как она жалуется тебе на меня каждый день?
Вера подошла к письменному столу, достала папку с документами.
— Видишь? — она показала мужу свидетельство о праве собственности. — Эта квартира оформлена на меня. Я покупала ее на деньги, которые зарабатывала четыре года, пока ты учился в аспирантуре. Это мой дом, Игорь. И я не позволю его разрушить.
Лицо Игоря изменилось. В нем появилось что-то жесткое.
— Значит, документы важнее семьи?
— Семья важнее документов. Но наша семья — это ты и я. Не ты, я и твоя мать. Если ты этого не понимаешь, то проблема не в документах.
Игорь сел в кресло, потер лицо ладонями.
— Что мне делать, Вер? Как жить с мыслью, что бросил родную мать?
Впервые за весь вечер Вера увидела в нем не упрямого сына, а растерянного мужчину. Ее гнев начал отступать.
— Никто не говорит о том, чтобы бросить, — сказала она мягче. — Но есть другие способы помочь.
Она включила компьютер, открыла сайт с недвижимостью.
— Смотри. Наш район, в десяти минутах ходьбы. Однокомнатные квартиры с хорошим ремонтом. Есть консьерж, охрана, лифт. Твоя мама будет в безопасности, а ты сможешь навещать ее хоть каждый день.
Игорь хмуро посмотрел на экран.
— Аренда стоит как половина моей зарплаты.
— Тогда другой вариант: продать ее квартиру в Купчино и купить что-то поближе. Или сделать капитальный ремонт там, поставить хорошую дверь, сигнализацию.
— А если она не согласится?
Вера помолчала.
— Тогда ты можешь переехать к ней. Если материнская любовь для тебя важнее нашего брака.
— Ты ставишь условия?
— Я защищаю свой дом. И нашу семью. Потому что семья из трех взрослых людей, два из которых друг друга не переносят, — это не семья. Это пороховая бочка.
Игорь долго молчал, глядя в экран компьютера. Потом встал, подошел к окну.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Поговорю с мамой. Покажу ей эти варианты.
Переговоры с Зинаидой Павловной тянулись две мучительные недели. Сначала были слезы: "Сын меня бросает!". Потом обиды: "Эта змея тебе мозги промыла!". Потом попытки давить на жалость: "Помру я одна в своей конуре, некому стакан воды подать!".
Игорь метался между женой и матерью, как между жерновами. Вера видела, как это его мучает, но не отступала. Она знала: если сдастся сейчас, их брак кончится. Может быть, не сразу, но медленно и мучительно.
В конце концов Зинаида Павловна согласилась на ремонт своей квартиры. Не из любви к самостоятельности, а из понимания, что другого выхода нет. Игорь нанял бригаду, мастера поменяли все коммуникации, поставили металлическую дверь, сделали красивую ванную комнату.
— Знаешь, что она вчера сказала? — Игорь сидел на кухне, пил кофе. — Что ты была права. Что в чужом доме она бы чувствовала себя неуютно.
— Твоя мама мудрая женщина, — дипломатично ответила Вера, хотя внутри усмехнулась.
— И ты мудрая, — Игорь взял ее за руку. — Прости, что не сразу понял.
Вера посмотрела в его глаза. В них не было прежней боли и чувства вины. Он научился быть сыном, не переставая быть мужем.
— Главное, что все остались при своем, — сказала она.
За окном шел дождь, но в квартире было тепло и спокойно. Дом, где каждый знал свое место и уважал границы других. Это было самое важное из того, что можно было сохранить.
А как бы поступили вы на месте Веры? Стоит ли жертвовать семейным покоем ради сложных родственников партнера?
Ставьте лайк, если история зацепила, подписывайтесь на канал за новыми семейными драмами и обязательно делитесь в комментариях своим опытом — сталкивались ли с похожими ситуациями и как их решали? Ваши истории могут помочь другим читателям!