В детстве, в Тюмени, на меня все время показывали пальцем, где бы я ни был. У меня было ощущение «отдельности», которую мне хотелось преодолеть и слиться с пейзажем. Одно время я даже хотел русскую фамилию себе взять - мамину.
Когда я первый раз в Москву попал, я понял, что на меня никто не пялится, не изучает! А тюменцы могли увидеть темнокожего человека либо в «Клубе путешественников», либо на улице, если они встретили Сиятвинду.
У меня все детство прошло под знаком повышенного внимания. В детсад я не ходил, так как дом был полон бабушек-дедушек.
А первые недели в школе, конечно, были тяжелыми. На меня по-особому смотрели, перешептывались, пальцем показывали. Но мне повезло с первой учительницей. Отучившись недели три, я заболел. Пока меня не было, учительница провела с классом воспитательную работу.
Когда я после болезни вновь появился в школе, нездоровое любопытство ко мне сменилось симпатией. Меня стали выбирать командиром звездочки, отряда. Помню, я шил себе какие-то повязки, мастерил погоны со звездами. На смотрах строя и песни “командовал парадом”.
Мой театральный дебют был в спектакле Дворца пионеров по пьесе Евгения Шварца “Два клена”, где я играл Иванушку.
Сначала меня очень сильно пудрили, потому что побаивались реакции зала на Иванушку африканского происхождения. Моя мама была на премьере: ее очень волновало, как меня примет публика. Но детям не до расовых разборок, для них важнее всего был сюжет. Затаив дыхание, они следили за тем, как ловко сказочные герои обманывали Бабу-ягу. Некоторое недоумение поначалу испытывали взрослые, но вскоре это прошло. Так что мой дебют был вполне успешным.
Григорий Сиятвинда