Две не юных, но ещё не тётеньки. С претензией на светских львиц. В ресницах, в бровях. Плавно жестикулируя когтистыми укольцованными золотом руками, заканчивают мимоходный диалог: – Бай-бай, дорогая, спишемся. У меня дедлайн. Эндрик тащится от моего аутентичного борща. – На связи, милая. Привет половинке. Их изящные силуэты скрылись за дверью кофейни, где каждая деталь интерьера кричала о «премиальности» и «эксклюзивности». Проходящие мимо бабушки только неодобрительно качали головами, шепча: «Ну прямо попугаи говорящие!» А через полчаса одна из светских львиц уже кричала в подъезде: «Эндрик, вернись! Я забыла положить в твой ланч-бокс аутентичную котлету!» Эндрик, он же Андрюша с третьего этажа, в трениках и вытянутой майке, уже успел добежать до входной двери. «Да ну её в болото, эту аутентичность!» — буркнул он и нажал кнопку домофона. Шестилетняя Джейн между тем уже тянула за рукав: «Ма-ам, а чё такое «утентичную?». «А фиг его знает. Иди кашу доедай», — недовольно поморщилась