Юрий Никулин являлся участником Великой Отечественной войны. А в Красную армию был призван в ноябре 1939 года, во время советско-финской войны защищал мирное небо Ленинграда под Сестрорецком, в шестой батарее второго дивизиона 115-го зенитно-артиллерийского полка. Начала войны встретил в той же части.
Весной 1943 года получил контузию и ранение, после госпиталя его поставили на должность командира отделения разведки в 72-м отдельном зенитном артиллерийском дивизионе, стал помощником командира взвода. Дошёл до Курляндии, был демобилизован в мае 1946 года в звании старшего сержанта.
Орденов не имел, но очень дорожил своими солдатскими медалями "За отвагу", "За оборону Ленинграда", "За победу над Германией".
После войны Никулин мечтал сниматься в кино, грезил карьерой актера, но приемная комиссия ВГИКа не нашла в нем никаких актёрских способностей и Юрий Владимирович связал свою жизнь с цирковой эстрадой. Впрочем, позже, таланты его заметили и стали приглашать на съёмочную площадку.
Никулину в какой-то степени повезло, после комедийных гайдаевских картин он не стал заложником одного амплуа, ему удавалось в своей жизни играть различные многоплановые роли, в том числе и в военных фильмах.
В 1965 году пробовался Юрий Никулин и на роль штабс-капитана Тушина в киноленте Сергея Бондарчука "Война и мир".
Но по каким-то причинам Бондарчук "забраковал" актера Никулина и эту роль сыграл Николай Трофимов.
Лишь в 1975 году Юрию Никулину удалось создать в кино образ бесхитростного добродушного солдата, рядового Некрасова в картине Сергея Бондарчука "Они сражались за Родину".
Юрий Никулин вспоминал:
"Из Москвы я вылетал позже многих актеров – был занят в цирке. Сначала летел до Волгограда, а потом на маленьком самолете добирался до Клетской, а оттуда на машине до хутора Мелологовского.
Летчик, узнав, что я еду на съемки, специально провел самолет над выстроенными декорациями. Сверху я увидел хутор, пришвартованный к берегу пароход, а вокруг палатки воинских частей, принимающих участие в фильме. Даже с высоты картина съемок поражала своей масштабностью. Скопление людей, артиллерии, танков, машин, понтонов, кавалерийских лошадей – все это впечатляло. Когда мы приземлились, меня повели в небольшую каюту. Там я переоделся в военную форму, которую носил все три месяца съемок. В соседних каютах жили Василий Шукшин и Вячеслав Тихонов.
На следующий день около здания школы, где разместились костюмерные, Бондарчук произвел осмотр наших костюмов. Осматривал он придирчиво. К Ивану Лапикову и ко мне, как к бывшим фронтовикам, артисты подходили за советами. А мы и сами многое забыли.
Я вдруг задумался: на каком плече – на правом или на левом – носили скатанную шинель? Потом вспомнил – конечно же, на левом, ведь на правом – ремень от винтовки. Зато я сразу заметил накладку костюмеров, которые прицепили на гимнастерку Василию Шукшину (он играл роль бронебойщика Лопахина) на большой колодке медаль «За отвагу». В 1942 году такие колодки еще не носили. Вместо них были маленькие, красненькие.
Странно и непривычно выглядели актеры в гимнастерках, сапогах, пилотках. Даже лица стали другими. Особенно ладно военная форма сидела на Лапикове и Шукшине. Казалось, будто они носили ее всю жизнь.
Съемки начались с эпизодов отступления полка. За первые полчаса репетиции меловая пыль покрыла нашу одежду и лица. После нескольких дублей, во время которых снимались длинные проходы полка, мы по-настоящему утомились, а к концу съемочного дня еле передвигали ноги. Особенно досталось тем, кто тащил на себе тяжелые пулеметы и противотанковые ружья..."
В 1976 году Юрий Никулин снялся ещё в одной военной картине, "Двадцать дней без войны".
Играл он фронтового корреспондента, майора Василия Лопатина. И фильм режиссера Алексея Германа, по оценкам критиков, вышел глубоким и правдивым, а Никулину удалась эта главная роль.
Режиссер позже вспоминал:
"У него даже достоинство было какое-то солдатское: мол, я тебе и чаю принесу, и сапоги сниму, но холуем никогда не буду. В годы Великой Отечественной войны простого солдата очень уважали, была в них какая-то независимость. Была она и в Юрии Владимировиче"
Сам Никулин о тех съёмках писал в своей книге:
"В середине сентября я вылетел в Ташкент, чтобы принять участие в натурных съемках. В первый же день меня коротко постригли, и режиссер попросил, чтобы я носил шинель и гимнастерку все время:
- Вы, Юрий Владимирович, костюм свой почаще носите. Привыкнуть надо, пообноситься костюм должен, да и вам легче на съемке будет.
Съемки начались со сцены в вагоне поезда, в котором Лопатин едет в Ташкент. Там происходит его разговор с летчиком, первая встреча с Ниной. По метражу это занимает минут 12-13 в фильме, а снимали мы более месяца. Стояла зима, дул сильный ветер. Алексей Герман решил снимать в настоящем поезде. Отыскали спальный вагон военного времени, прицепили его к поезду, в котором мы жили, и в ста километрах от Ташкента начались съемки. Когда мы говорили, изо рта шел пар.
"Ну что за блажь! – думал я о режиссере. – Зачем снимать эти сцены в вагоне, в холоде, в страшной тесноте? Когда стоит камера, нельзя пройти по коридору. Негде поставить осветительные приборы. Нормальные режиссеры снимают подобные сцены в павильоне..."
Иногда, так как наш эшелон шел вне графика, его останавливали посреди степи, и мы по нескольку часов ожидали разрешения двигаться дальше. День и ночь нас таскали на отрезке дороги между Ташкентом и Джамбулом.
Спустя год я понял, что обижался на Алексея Германа зря. Увидев на экране эпизоды в поезде, с естественными тенями, бликами, паром изо рта, с подлинным качанием вагона, я понял, что именно эта атмосфера помогла и нам, актерам, играть достоверно и правдиво".
Всего в двух военных кинолентах удалось сняться Юрию Никулину, но он этими ролями дорожил, как и своими немногочисленными, но ценными солдатскими медалями.