У меня пятеро замечательных детей. И вот с чем мне пришлось столкнуться — это мой затяжной, липкий страх, который тянется из прошлого.
Всё началось тринадцать лет назад. Та самая долгожданная новость: «Мы ждем ребенка!!!» Восторг! Тут же посыпались советы найти хорошего врача, я с головой ушла в книжки и интернет, правда, до курсов так и не дошла. Помню, на 39-й неделе я сидела в ванной и читала «Винни-Пуха», прислушиваясь к тренировочным схваткам — волновалась невероятно. В ровно 40 недель мы с мужем разрисовали живот смешными рожицами — так мы и волновались, и веселились одновременно.
А потом я совершила ошибку. Решила просто «посмотреться» в роддоме у дежурного врача. Она была на смене. Осмотр был болезненным, врач вытащила пробку и, мило улыбаясь, сказала «прислушиваться к себе». На мои вопросы: «Зачем? Почему больно? Почему такой цвет?» — я получила лишь улыбку и заверения, что всё хорошо. Без всяких объяснений. Это было утро.
Не успела я дойти до остановки, как почувствовала, что «что-то пошло не так». А дома я ещё успела зажарить курицу — думала, муж вернется с работы уставший и голодный, ведь он будет со мной на родах. К четырем часам стало понятно, что процесс пошел. К шести стало уже больновато. К семи мы неслись на машине с горящей аварийкой через пол-Питера... Было и страшно, и радостно до слез.
В роддоме — осмотр. И вот сюрприз: первые роды, болючие схватки всего около часа, воды не отошли — а раскрытие уже 6 см! Я была счастлива, даже сквозь боль. А дальше — как обухом по голове: прокол пузыря, клизма, бритье... Из клизмы я выползала на четвереньках — началась та самая адская боль, которую нужно «продышать». А я не умела! Книжные знания разлетелись как дым. Персонал меня игнорировал, но вдруг появилась чудесная женщина, похожая на младший персонал, в белом халате — она показала, как нужно дышать. Низкий ей поклон, добрая душа!
И с этого момента всё покатилось под откос. Схватки накатили жуткие, а двигаться мне запретили. Хотелось встать на четвереньки — нельзя. Посадили на фитбол, я кровила, и от этого волнами накатывала паника. Но моя дежурная врач и её команда не утруждали себя объяснениями. Мой дорогой муж старался изо всех сил: задавал вопросы, помогал мне, но его просто не слушали. Все манипуляции делали молча, как будто так и надо. В палате было ярко, холодно и очень страшно. За занавеской кричала другая женщина, от неё сбежал муж. Мой, кстати, странный человек, побежал к ней поддержать, но она его, конечно, послала :)
В этой суматохе выяснилось, что раскрытие остановилось. Меня подключили к КТГ, заставили лечь на спину — и начались провалы в сердцебиении малыша (и в моём рассутке, как потом оказалось). Позже я узнала, что это моя особенность — на спине я просто не могу рожать, всё замирает. Мне вкололи окситоцин и но-шпу в вену, началась дикая рвота и головокружение...
Муж был рядом, и я думала, что так и должно быть, что это норма. Только грустила, что акушерка и врач задерживались у нас ровно на время манипуляций, а подержаться за руку, попросить ласки и поддержки было нельзя. От акушерки я и вовсе получила огрызание, но я её понимаю — у неё таких, как я, был десяток, да и смена подходила к концу.
В общем, меня начало тужить, шейка раскрылась, а мой мальчик никак не хотел опускаться. Повели на кресло, взгромоздили меня. Там ещё поругали, что я не ходила на курсы и не умею дышать. Странно, но я даже не обиделась — было уже не до того.
Малыш никак не выходил, и его начали давить мне на живот, а мне сделали эпизиотомию. Муж побледнел как полотно, и врач дала ему легкую пощечину — видимо, чтобы не упал в обморок. Хотя он крови не боится вообще, запросто может зашить рану, но тут ему стало просто дико страшно за меня.
Мой парень наконец родился, хрюкнул и пискнул. Его на секунду приложили ко мне, а потом завернули и унесли. Меня под общим наркозом зашили, но криво — пришлось перешивать уже после вторых родов. Очнулась я в коридоре, и меня накормили бутербродом. Это было невероятно вкусно! Жаль, только с «тещиным языком», но от всего сердца.
Потом выяснилось, что он шел с правой ручкой вперед, повернувшись спинкой. Медсестра по секрету сказала, что у него сломана ключица — в карте этого, конечно, нет. Ему потом ручку пеленкой приматывали. Воды были зеленые, гипоксия. А мне всё роды хотелось встать на четвереньки и крутить тазом — наша семейная акушерка потом сказала, что так я могла бы помочь ему повернуться. Но мне не разрешили. А я была слишком послушной и не стала спорить.
Последствия есть до сих пор: повышенное внутричерепное, тики и другое. Конечно, во время беременности были стрессы, мы с мужем только привыкали друг к другу... Но мне кажется, что корень всего — в том животном страхе, который поселился во мне прямо во время родов.
P.S. Я долго винила врачей, а потом поняла, что всё тогда сложилось именно так. Я пошла на курсы подготовки к естественным родам, и в итоге родила пятерых. Пятые роды тоже были трудными, с долгими потугами и страхом: всё ли в порядке, почему не получается? Но поддержка мужа и акушерки, подготовка и молитва сделали свое дело — мы справились.
Спасибо вам за ваш канал, всем, кто пишет и читает... Простите, если получилось сумбурно, набегу.