Беременность Насти стала поводом для разговоров, сплетен среди селян:
— Смотрите-ка! Никакого стыда нет и не будет! Живот растет, а она лишь улыбается! Мне бы в глаза людям стыдно было смотреть, — говорила на лавочке бабушка Анфиса.
— Сейчас времена такие, что говорить! Одна безнравственность — поддакнула София Дмитриевна.
— А вы хоть знаете от кого, собственно, она беременная? — поинтересовалась еще одна бабушка на лавочке, шурша семечками.
— Понятно от кого. Помните, мужики из города, что новый дом строили? Так вот, один черноволосый строитель и есть отец ее ребенка. С ним она и закрутила роман. Только он женат и уехал, когда все дела сделал, — отмахнулась София Дмитриевна.
— Перед этим паспорт всегда проверять нужно! — заметила Анфиса.
— Вы чего, старые сороки? Зачем обсуждаете не ваши дела! — резко вмешался дед Илья.
— Мы беседуем, не лезь в разговор! — быстрым и резким тоном осекла деда бабушка София.
— Пока ты разговоры ведешь, твоя курочка по соседскому огороду пошла! — указал дед.
— Ах, как она надоела! Сейчас она получит у меня! — закричала бабушка и побежала к соседям в огород.
Не все осуждали Настю, некоторые люди ее жалели, другие надеялись на то, что она встретит достойную пару в селе.
Все началось с разговора матери, отца и дочери.
— Доченька, тебе уже больше тридцати, мужа не найти у нас в селе, так хоть ребенка себе роди, — сказал отец.
— Да, доченька. Не переживай. Вырастим. Сейчас не военное время, — поддержала его мать Насти.
Семен родился с печатью позора. Настя же гордо ходила и была рада, что у нее такой красивый сын.
Мальчику дали отчество деда, а в графе «Отец» было лишь прочерк, как шрам.
Когда Семену исполнилось двенадцать, его бабушка покинула этот мир. Дед долго грустил и через год последовал за ней.
Семен всегда был замкнутым, а после этого совсем закрылся.
Мать, видя его страдания, молила: «Лучше мне страданий, лишь бы не видел боль мой сынок». Отец Насти стал для Семена не только отцом, но и лучшим другом.
Соседи хвалили Семена за талант строителя, но Настя чувствовала вину, что сын без отца.
Когда его призвали в армию, деревня провожала его с размахом.
— Служи так, чтобы вернуться героем! — кричал на всю округу дед Илья.
Перед отправкой Настя плакала:
— Сынок, прости меня.
— Береги себя, мама, шли письма, — обнял ее Семен.
Она отправляла ему письма, грея душу, рассказывая о пустоте в доме без него.
Последний раз, в письме, он вспоминал ее теплые руки. Затем пришло плохая новость и мир Насти рухнул. Ее сын тоже покину этот мир.
— Примите наши соболезнования, — говорили селяне, а она просто молча вытирала слезы. Она порой ловила себя на мысли, что все это ошибка, и ждала его возвращения.
— Вы Настасья? Простите, что пришел так поздно. Я друг вашего сына, Роман. Мы служили вместе, он рассказывал о вас, - парень держал и тревожно мял кепку в руках.
— Это я вас должна извинить. Боже, сердце стучит, смотрю на вас, а вы ростом как мой сын... На улице уже темно, плохо видно, - оправдывалась мать. - Ой, как же я вас на пороге держу! Проходите, я как раз собиралась ужинать.
Настя забегала по квартире.
— Я гостей-то не ждала. У меня всего лишь борщ. Вы любите борщ?
— Настасья Андреевна, пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты». Я ведь такой же, как ваш сын.
Мать была безмерно счастлива видеть Рому. Они разговаривали долго, смеялись и плакали, вспоминая Семена.
— Семен спас меня, — Рома закрыл лицо руками и заплакал, вспоминая бой и гибель друзей.
Несколько дней друг Семена провел у Насти: помог ей с забором и ремонтом крыши. Но пришло время прощаться.
— Можно я буду вам писать?
— Пиши, сынок, я буду только рада, - улыбнулась Настя.
— Знаете, у меня на самом деле нет никого. Я из детского дома. Сирота, если проще сказать. Мне было стыдно признаться вам в этом.
— Какой же ты дурачок! – воскликнула Настя. – и куда теперь ты пойдешь, раз нет никого?
— Да я сам не знаю, – ответил Рома, пожимая плечами.
— Слушай, оставайся у меня. Я одна, как видишь, и ты один. Если захочешь уехать, я тебя не буду держать насильно, но запомни: двери моего дома всегда открыты для тебя. Я к тебе как к сыну привязалась.
Скоро по деревне пошли сплетни, что Настя приютила мошенника, который ее однозначно обманет.
Для Романа в селе нашлась работа. Кузнец взял его в ученики, и парень оказался неплохим мастером.
Вскоре Рома привел домой молодую жену, веселую и добрую. Анна полюбилась Насте, как родная дочь. Она любила их, как мать, и только просила, чтобы, если родится мальчик, его назвали Семеном. Но через год у Насти родилась внучка, а позже – еще одна.
— Счастливая Настасья! И сын молодец, все у него ладится. Во всем помогает. В руках все вертится. И дом новый построили, и машину купили. А сноха – просто находка!
Однако только Рома знал, как часто по ночам плачет его названная мать.
Настя прожила до глубокой старости, но потом сильно заболела.
— Не каждая дочь так о матери позаботится, как Анна о Настасье, – удивлялись в селе.
Перед тем как уйти в мир иной, мать подняла иссохшие руки, будто хотела обнять кого-то.
— Семен, — еле слышно прошептала она и ушла безвозвратно. Ее оплакивали внучки, Рома, Анна.
Но Рому переполняли разные чувства. Было чувство утраты и в то же время радости.
— Чего ты улыбаешься? Мать умерла, а у него улыбка до ушей! – взволновалась Анна, его жена.
— Она сейчас сыном. Теперь больше не будет плакать, страдать. Они теперь вместе.