— Лена, доченька, помоги-ка мне матрас перевернуть, — попросила Галина Петровна, когда невестка пришла навестить ее в воскресенье утром.
— Конечно, — отозвалась Елена и подошла к кровати. — А что случилось? Неудобно спать стало?
— Да пружины, видимо, просели с одной стороны. Уже неделю ворочаюсь всю ночь, никак не устроюсь, — пожаловалась свекровь, хватаясь за край матраса.
Они вместе приподняли тяжелый матрас, и Елена увидела, как из-под него выпал сложенный вчетверо лист бумаги. Галина Петровна резко замерла и бросилась подбирать упавшее.
— Что это? — невольно спросила Елена.
— Ничего особенного, — буркнула свекровь, но Елена успела заметить на бумаге печать и подпись. Выглядело это точь-в-точь как завещание.
— Галина Петровна, а чье это завещание? — осторожно поинтересовалась Елена.
Свекровь сжала губы и отвернулась к окну.
— Не твое дело, — отрезала она.
Но Елена уже поняла. Она знала почерк своего покойного мужа как свой собственный. На документе стояла подпись Андрея.
— Это завещание Андрея? — тихо спросила она. — Но почему оно у вас?
Галина Петровна молчала, нервно теребя край документа.
— Галина Петровна, я имею право знать! Андрей был моим мужем!
— Имеешь, не имеешь, — проворчала свекровь. — Все равно толку никакого.
— Покажите мне, — твердо сказала Елена и протянула руку.
— Не покажу! — Галина Петровна прижала бумагу к груди. — И вообще, иди домой. Дела у меня.
Елена растерялась. За все годы совместной жизни с Андреем она ни разу не видела свекровь в таком состоянии. Обычно Галина Петровна была воплощением спокойствия и доброты. А сейчас стояла перед ней злая, напряженная, с безумными глазами.
— Хорошо, — сказала Елена медленно. — Но рано или поздно мне все равно придется это узнать. Лучше сейчас, чем потом.
— Ничего тебе не придется! — вскрикнула Галина Петровна. — Ничего ты не узнаешь! Иди отсюда!
Елена вышла из квартиры свекрови в полном недоумении. Что происходит? Почему вдруг любящая свекровь, которая всегда относилась к ней как к родной дочери, превратилась в злобную фурию?
Дома Елена долго ходила по комнатам и размышляла. Андрей умер год назад от инфаркта. Внезапно, в сорок три года. Никакого завещания тогда не нашли. Галина Петровна сама говорила, что сын ничего не оставил, поэтому квартира по закону досталась Елене как супруге.
Но если завещание существует, то почему свекровь его скрывает? И почему именно сейчас она стала такой странной?
Елена вспомнила последние месяцы. Да, Галина Петровна действительно изменилась. Раньше они с невесткой встречались по два-три раза в неделю, вместе ходили по магазинам, Галина Петровна часто оставалась ночевать. А теперь стала избегать встреч, говорила сухо, как с чужой. Елена списывала это на горе после потери сына, но теперь понимала, что дело в другом.
Вечером Елена позвонила свекрови.
— Галина Петровна, давайте встретимся и поговорим спокойно. Я не пойму, что происходит.
— Нечего нам говорить, — холодно ответила свекровь. — Живи себе и живи. А меня в покое оставь.
— Но мы же семья! Андрей хотел бы, чтобы мы поддерживали друг друга.
— Ничего Андрей не хотел! — почти закричала Галина Петровна. — Он вообще ни о чем не думал, когда это писал!
— Что писал? — встрепенулась Елена. — Галина Петровна, о чем вы говорите?
Но в трубке уже слышались короткие гудки.
Елена всю ночь не спала. К утру она приняла решение. Если свекровь не хочет говорить добром, придется действовать по-другому.
На следующий день Елена дождалась, когда Галина Петровна уйдет в поликлинику на процедуры, и пришла к ее дому. У нее сохранился запасной ключ от квартиры свекрови на случай экстренной ситуации.
Сердце бешено колотилось, когда Елена тихо открыла дверь и прошла в спальню. Матрас лежал так же, как они его вчера поправили. Елена осторожно приподняла угол и нащупала рукой что-то шелестящее.
Это действительно было завещание. Официальный документ, заверенный нотариусом. Дата составления — за неделю до смерти Андрея. Елена развернула бумагу и начала читать.
То, что она увидела, заставило ее опуститься на стул. Согласно завещанию, всё имущество Андрея, включая квартиру, в которой жила Елена, переходило к его матери — Галине Петровне Морозовой. О супруге в документе не было ни слова.
Елена перечитала завещание несколько раз, не веря глазам. Как такое возможно? Они с Андреем прожили в браке десять лет. Он никогда не говорил о намерении лишить ее наследства. Наоборот, всегда повторял, что после его смерти она будет обеспечена.
А теперь выяснилось, что он составил завещание и оставил все матери. Даже квартиру, которую они покупали вместе, вкладывая общие деньги.
— Что ты здесь делаешь? — раздался за спиной голос Галины Петровны.
Елена обернулась. Свекровь стояла в дверях с перекошенным от ярости лицом.
— Как ты смела сюда войти? Зачем рылась в моих вещах?
— Галина Петровна, — Елена поднялась со стула, не выпуская из рук завещания. — Объясните мне, что это значит? Почему Андрей оставил все вам?
— А тебе что, мало того, что получила? — злобно спросила свекровь. — Страховку получила, пенсию по потере кормильца оформила. Чего еще хочешь?
— Я хочу понять! — Елена почувствовала, как в ней закипает злость. — Мы десять лет были женаты! Я была ему плохой женой? Плохо ухаживала? Не любила?
— Любила, не любила, — махнула рукой Галина Петровна. — Дело не в этом.
— А в чем тогда? Говорите прямо!
Свекровь помолчала, потом тяжело вздохнула и села на кровать.
— Садись, — кивнула она на стул. — Раз уж дошло до этого, расскажу правду. Только не кричи потом.
Елена села, сжимая в руках завещание.
— Андрей узнал, — начала Галина Петровна медленно. — За неделю до смерти узнал правду.
— Какую правду?
— Про Машку. Что она не его дочь.
Елена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Маша — их с Андреем семилетняя дочь, которую он обожал. Что значит — не его?
— Вы что говорите? — прошептала Елена. — Какая еще не его?
— А вот такая. От другого мужика. — Галина Петровна смотрела в пол, не поднимая глаз. — Андрей тест на отцовство сделал. Анализ крови сдавал втайне от тебя. Результат получил — ноль процентов родства.
— Это невозможно, — пролепетала Елена. — Это какая-то ошибка. Я никогда не изменяла Андрею!
— Не изменяла? — Галина Петровна подняла голову и посмотрела на невестку тяжелым взглядом. — А как же Виктор Семенович? Помнишь такого?
Елена побледнела. Виктор Семенович был их соседом. Добрый, одинокий мужчина, который часто помогал им по хозяйству. Когда Андрей уезжал в командировки, Виктор Семенович иногда заходил проверить, как дела, приносил продукты.
— При чем здесь Виктор Семенович? — слабо спросила Елена.
— А при том, что Андрей вас застукал. В нашей квартире. Когда из командировки раньше вернулся. — Галина Петровна говорила жестко, отчеканивая каждое слово. — Он мне все рассказал в тот вечер. Как пришел домой, а вы там... Ну, сама понимаешь что.
— Неправда! — закричала Елена. — Ничего такого не было!
— Не было? Тогда объясни, почему Машка на Андрея совсем не похожа? Почему у нее глаза карие, а у вас с Андреем серые? Почему волосы рыжие, а не русые?
Елена молчала. Она и сама иногда удивлялась, что дочь совсем не похожа на отца. Но списывала это на наследственность по материнской линии.
— Андрей неделю мучился, — продолжала Галина Петровна. — Не знал, что делать. Машку-то любил как родную. А потом решил — раз так, то пусть все достается мне. Чтобы я могла внучку растить, если что. А тебе ничего не оставлять, потому что предала его.
— Я не предавала! — Елена вскочила со стула. — Да, была одна ситуация с Виктором Семеновичем, но это не то, что вы думаете!
— Ага, не то, — усмехнулась свекровь. — А что тогда?
Елена опустилась обратно на стул. Воспоминания нахлынули, как волна. Тот вечер восемь лет назад. Андрей в командировке, а она дома с маленькой Машей. Виктор Семенович принес лекарство для ребенка, который простудился. Они выпили чаю, разговорились. Он пожаловался на одиночество, она — на то, что муж постоянно в разъездах.
А потом Виктор Семенович обнял ее. Просто обнял, когда она заплакала, рассказывая, как тяжело одной с ребенком. И поцеловал. Один раз. И в этот момент в дверь вставил ключ Андрей.
Скандала не было. Андрей молча прошел в комнату, а Виктор Семенович быстро ушел. Елена пыталась объяснить мужу, что ничего особенного не произошло, но он отмахнулся. Сказал, что устал и хочет спать. Больше об этом инциденте они никогда не говорили.
— Один поцелуй, — тихо сказала Елена. — Больше ничего не было. Андрей пришел, и мы просто обнимались. Виктор Семенович жаловался на одиночество, а я плакала. Вот и все.
— Обнимались, — повторила Галина Петровна с сарказмом. — А анализ на отцовство что показал?
— Не знаю! Может, в лаборатории перепутали анализы! Или Андрей сдавал не свою кровь! Мало ли что могло произойти!
— Да ладно тебе, — махнула рукой свекровь. — Андрей не дурак был. Перепроверял несколько раз. В разных лабораториях. Результат один — не отец он Машке.
Елена сидела и смотрела в одну точку. В голове была каша. Как такое могло получиться? Она была уверена, что никогда не изменяла мужу. Тот единственный поцелуй с Виктором Семеновичем не в счет — это была просто человеческая слабость в тяжелый момент.
— А где сейчас этот анализ? — спросила она.
— Андрей сжег. В день составления завещания. Сказал, что не хочет, чтобы Машка когда-нибудь об этом узнала.
— Значит, доказательств нет?
— А зачем тебе доказательства? — удивилась Галина Петровна. — Ты же сама знаешь правду.
— Я знаю, что никого, кроме Андрея, у меня не было! — взорвалась Елена. — И этот анализ — какая-то ошибка!
— Ошибка, не ошибка, а завещание есть. И по закону теперь все мое.
Елена встала и направилась к выходу.
— Куда идешь? — окликнула ее Галина Петровна.
— К юристу. Буду завещание оспаривать.
— Попробуй. Только учти — если дело дойдет до суда, всю правду про Машку рассказывать придется. При ребенке. Оно тебе надо?
Елена остановилась. Маша. Как объяснить семилетней девочке, что папа, которого она любила больше жизни, на самом деле ей не отец? Что мама, оказывается, изменяла? Даже если изменила только в мыслях и одним поцелуем?
— Подумай хорошенько, — добавила Галина Петровна. — Квартира большая, места хватит. Живи себе с Машкой, я не выгоняю. Только знай свое место.
— Какое место? — тихо спросила Елена.
— Квартиросъемщицы. Будешь платить за коммунальные услуги, за ремонт, если что. А хозяйка здесь теперь я.
Елена вышла из квартиры свекрови и долго шла по улице, не разбирая дороги. В голове крутилось одно: как так вышло? Неужели Андрей действительно поверил, что она его обманывала?
Дома Машенька встретила маму у двери.
— Мамочка, а когда мы поедем к бабуле? Она обещала пирожки испечь.
Елена посмотрела на дочь внимательно. Действительно, рыжие волосы и карие глаза. Не похожа на Андрея. Но и на Виктора Семеновича тоже не похожа — у того волосы были темные, почти черные.
— Машенька, а ты помнишь дядю Витю? Который раньше к нам в гости приходил?
— Дядю Витю? — Маша задумалась. — А, того, который добренький был? Помню. А что?
— Ничего, просто вспомнила.
Елена прошла на кухню и села за стол. Нужно было разобраться с ситуацией. Если завещание настоящее, а судиться она не может из-за Маши, то что делать?
Можно, конечно, попробовать доказать недействительность завещания по другим основаниям. Например, что Андрей был в состоянии аффекта, когда его составлял. Или что его принудили. Но для этого нужны свидетели, а их нет.
А может, стоит поговорить с Галиной Петровной еще раз? Объяснить, как все было на самом деле? Она ведь всегда относилась к Елене хорошо, считала хорошей женой для сына.
Вечером Елена снова позвонила свекрови.
— Галина Петровна, давайте встретимся. Я хочу рассказать вам всю правду.
— Какую еще правду? Все уже ясно.
— Нет, не все. Выслушайте меня, пожалуйста. Ради памяти Андрея.
Галина Петровна помолчала.
— Хорошо. Приходи завтра вечером. Но только без Машки.
На следующий день Елена пришла к свекрови с твердым намерением рассказать всю правду. О том, что действительно был поцелуй с Виктором Семеновичем, но ничего больше. О том, что она любила Андрея и никогда его не обманывала. О том, что анализ на отцовство — какая-то ошибка или подлог.
— Садись, — кивнула Галина Петровна. — Говори, что хотела.
Елена рассказала все подробно. Про тот вечер восемь лет назад, про свое одиночество, про человеческую слабость. Про то, что это был единственный раз за все годы брака, когда она позволила себе хотя бы подумать о другом мужчине.
Галина Петровна слушала молча.
— Значит, только поцелуй? — уточнила она, когда Елена закончила.
— Только поцелуй. Клянусь вам.
— А откуда тогда у Машки карие глаза?
— Не знаю! У моей бабушки были карие. Может, через поколение передались?
— А рыжие волосы?
— У деда по материнской линии были рыжие. Мама рассказывала.
Галина Петровна встала и прошлась по комнате.
— Слушай, а может, и правда в лаборатории что-то перепутали? — сказала она задумчиво. — Андрей-то очень переживал, когда анализ делал. Мог и ошибиться чем-то.
— Конечно, могли! — обрадовалась Елена. — Галина Петровна, давайте сделаем новый анализ. Возьмем образец ДНК Андрея из его вещей и сравним с Машиным.
— Из каких вещей? Образец ДНК — это кровь или слюна. Где мы их возьмем?
— Может, сохранилась зубная щетка? Или расческа с волосами?
Они перерыли все вещи покойного Андрея, но ничего подходящего не нашли. Галина Петровна выбросила все личные принадлежности сына сразу после похорон — не могла на них смотреть.
— Тупик, — вздохнула свекровь. — Никак теперь проверить не получится.
— Получится, — сказала Елена решительно. — Галина Петровна, у вас с Андреем одна группа крови была?
— Вторая положительная. А что?
— А у меня первая отрицательная. Если Маша — дочь Андрея, то у нее должна быть либо первая, либо вторая группа крови. А если она от Виктора Семеновича, то может быть любая, потому что я не знаю его группу.
— Хорошая мысль, — оживилась Галина Петровна. — Давай завтра с Машкой в поликлинику сходим. Анализ крови на группу сдадим.
На следующий день они втроем пошли в детскую поликлинику. Маше сказали, что нужно сдать анализ для профилактики. Девочка не капризничала — привыкла к медицинским процедурам.
Результат анализа пришел через три дня. У Маши оказалась вторая группа крови, резус положительный. Точно такая же, как у Андрея и его матери.
— Ну вот видишь, — сказала Елена, показывая результат свекрови. — Маша могла быть дочерью Андрея. Группы крови совпадают.
— Могла, да, — согласилась Галина Петровна. — Но это еще не доказательство. У половины людей вторая группа.
— Но это значит, что анализ на отцовство мог быть ошибочным!
Галина Петровна долго молчала, разглядывая справку.
— Знаешь что, — сказала она наконец. — А может, и правда Андрей поторопился с выводами. Он же очень расстроился, когда вас с соседом увидел. Мог и неправильно понять ситуацию.
— Вот именно! — обрадовалась Елена. — Галина Петровна, давайте забудем про завещание. Будем жить, как раньше. Я же вам не чужая.
Свекровь вздохнула.
— Не чужая, конечно. Но завещание есть завещание. Андрей его составил по своей воле, в здравом уме. Я не могу его просто так проигнорировать.
— Но если он ошибался насчет отцовства?
— А если не ошибался? Если действительно Машка не от него?
Елена поняла, что свекровь сомневается, но боится ошибиться. Слишком много поставлено на карту.
— Хорошо, — сказала Елена. — Тогда предлагаю компромисс. Оставьте завещание в силе, но позвольте нам жить в квартире без всяких условий. Как семье. А когда Маша вырастет, сама решит, хочет ли она узнать правду о своем происхождении.
Галина Петровна задумалась.
— А если правда окажется не в твою пользу? Если выяснится, что Андрей был прав?
— Тогда я сама уйду из квартиры и больше не буду вас беспокоить. Но пока Маша маленькая, давайте жить мирно.
— Ладно, — кивнула свекровь. — Согласна. Но с одним условием — никаких платежей с тебя не требую, но и хозяйкой себя не считай. Это мой дом, а вы в нем гости. Почетные, но гости.
Елена согласилась. Другого выхода у нее не было. По крайней мере, у Маши будет крыша над головой, а там видно будет.
Прошло несколько месяцев. Елена и Галина Петровна постепенно привыкли к новой ситуации. Отношения между ними стали ровными, хотя былой теплоты уже не было. Маша ничего не замечала — для нее бабушка по-прежнему оставалась любящей и доброй.
Елена не оставляла попыток найти способ доказать отцовство Андрея. Она изучала медицинскую литературу, консультировалась с врачами-генетиками. И наконец нашла выход.
— Галина Петровна, — сказала она свекрови однажды вечером. — Я нашла способ точно установить, от кого Маша. Без эксгумации и анализа ДНК Андрея.
— Какой способ?
— Анализ ДНК может показать родство и по другим родственникам. Например, между внучкой и бабушкой. Если Маша — дочь Андрея, то она ваша родная внучка. А это можно проверить.
Галина Петровна побледнела.
— То есть сдать анализ нам двоим с Машкой?
— Именно. Лаборатория выдаст заключение — есть родство или нет. Если есть, значит, Андрей был отцом Маши и ошибся с первым анализом. Если нет — значит, он был прав.
Свекровь долго молчала.
— А если окажется, что родства нет? — спросила она наконец.
— Тогда я выполню свое обещание. Уйду из квартиры и не буду вас больше беспокоить. Найду работу, сниму жилье, как-нибудь устроюсь.
— А Машу заберешь?
— Конечно. Она моя дочь, кто бы ни был ее отцом.
Галина Петровна встала и подошла к окну.
— Знаешь, а я боюсь этого анализа, — призналась она. — Боюсь узнать правду.
— Почему?
— Потому что за эти месяцы я поняла — мне все равно, кто Машкин отец. Я ее люблю как родную внучку. И тебя люблю как дочь, несмотря ни на что. А если анализ покажет, что вы мне не родные, то что тогда?
Елена подошла к свекрови и обняла ее.
— А ничего тогда. Будем жить как раньше. Родство — это не только кровь, но и любовь, и привязанность. Маша вас обожает, а я вас уважаю и ценю. Этого достаточно.
— Достаточно, — согласилась Галина Петровна. — Тогда давай сдадим этот анализ. Пусть будет как будет.
Через неделю они получили результат. Генетическое родство между Галиной Петровной и Машей подтвердилось на девяносто девять процентов. Маша была родной внучкой, а значит, дочерью Андрея.
— Андрей ошибся, — тихо сказала Галина Петровна, глядя на заключение лаборатории. — Поторопился с выводами.
— Видимо, в той лаборатории действительно что-то перепутали, — кивнула Елена. — Или он сдал не свой анализ по ошибке.
— А может, специально чужой сдал, — предположила свекровь. — Хотел повод найти, чтобы от тебя уйти. Мужики иногда так делают, когда им семья в тягость становится.
— Не знаю, — вздохнула Елена. — Теперь уже не узнаем.
Галина Петровна молча достала из комода завещание и порвала его на мелкие кусочки.
— Все, — сказала она. — Квартира снова твоя. Как и полагается законной супруге.
— Галина Петровна, а давайте оставим все как есть, — предложила Елена. — Живите с нами. Машке нужна бабушка, а мне — поддержка. Мы же семья.
Свекровь обняла невестку и заплакала.
— Прости меня, доченька. Я так тебя подозревала, так плохо думала. А ты оказалась права.
— Ничего страшного, — успокоила Елена. — Главное, что правда выяснилась. А теперь давайте жить дружно, как Андрей хотел бы.
Вечером, когда Маша легла спать, женщины сидели на кухне за чаем и говорили о будущем. Галина Петровна рассказывала, как мучилась все эти месяцы, зная правду о завещании. Как боялась, что потеряет внучку и невестку. А Елена объясняла, почему так долго добивалась справедливости — не ради квартиры, а ради памяти мужа и спокойствия дочери.
— Хорошо, что все выяснилось, — сказала в итоге Галина Петровна. — А то бы так и жили с этой тайной между нами.
— Да уж, — согласилась Елена. — Тайны до добра не доводят.
И обе женщины подумали об Андрее, который так и не узнал настоящей правды о своей дочери.