Встретились они, как в дурацком анекдоте. Юлька, кровь с молоком, торгует на ярмарке рукоделием – зайцы вязаные, варежки с оленями. Андрей, очкарик с видом профессора, пришел, чтобы купить… чехол для чайника с котиками. Юлька на него смотрит – ну точно городской сумасшедший. А он ей – глазки строит, комплименты отпускает. В общем, заболтал он ее до того, что вместо чехла она ему свой номер телефона всучила.
Свадьба у них была – глаз не оторвать! Не от роскоши, конечно, а от… оригинальности. Лимузин? Зачем? "Копейка" дедушкина, вся в ромашках – вот наш транспорт мечты! Ресторан? Да ну, дорого! Шашлыки в парке, песни под гитару – душевно, весело, запомнится на всю жизнь. Родители, правда, восторга не разделили. Юлькина родня – мужики с лицами, обветренными до состояния наждака, буравили Андрюху взглядом: "Что это за интеллигент? Картошку хоть копать умеет? А самогон гнать?" Андрюхина мама, Людмила Петровна, дама с прической "я у мамы одуванчик", смотрела на Юльку как на заразу: "Приехала тут из своей деревни, на сыночка моего городского позарилась, прописку ей подавай!".
Через два года в их жизни появился Матвейка – маленький ураган с глазами цвета неба и шилом в попе. Свекровь сразу активизировалась: "Не так пеленаете! Не тем кормите! Ребенок запущенный!". Скандалы каждый день, пока Юлька с Андрюхой не решили: "Хватит с нас, будем жить своим умом". От Людмилы Петровны отгородились, как от назойливой мухи.
Юлькины родители вообще связь с дочерью прервали. Узнали, что внука в деревню картошку копать не привозят, к сельской жизни не приобщают, и обиделись смертной обидой. Считали, что Андрей Юльку испортил – отлучил от корней, от земли-матушки, от настоящей жизни.
И вот жили они – не тужили. Матвейка рос, в школе учился, двойки иногда приносил, но в целом – хороший парень. Юлька с Андреем потихоньку бизнес свой налаживали. Начали с тех самых вязаных зайцев и варежек, а потом как поперло! Интернет-магазин открыли, мастерскую сняли, работников наняли. Через пятнадцать лет купили квартиру – просторную, светлую, с видом на город. Потом еще одну – Матвейке, чтобы было куда когти при случае выпустить.
Идиллия, да и только. Но, как известно, где тонко, там и рвется.
Однажды вечером – звонок в дверь. На пороге – Людмила Петровна, зареванная, с лицом, перекошенным от горя. Сыночек! – воет свекровь. – Спаси-помоги! Трубы прорвало, затопило все, жить негде, есть нечего!. Помогите матери деньгами
Юлька с Андрюхой переглянулись. Вспомнили все ее "добрые" слова, все ее придирки, всю ее "любовь".
– Людмила Петровна, – спокойно сказала Юлька. – Сочувствую, конечно. Но мы вам ничем помочь не можем. Сами разбирайтесь.
Дверь захлопнулась. Людмила Петровна осталась стоять на лестничной клетке, воя и проклиная "неблагодарного сыночка и эту деревенщину".
Через пару месяцев нагрянула Юлькина родня. Ватагой, человек десять – все с лицами, обветренными до состояния наждака.
– Юлька, – говорит самый здоровый дядька, – слышали мы, что ты тут разбогатела. Квартира у тебя вон какая! Надо делиться! Бог велел!
Юлька с Андрюхой опять посмотрели друг на друга. Вот те на! Откуда они узнали про квартиру? Молчали же как рыбы!
– Бог, конечно, велел, – усмехнулся Андрей. – Но, похоже, он перепутал адреса. Вам в церковь надо, а не к нам.
– Ты что, совсем охренел, очкарик? – взревел дядька. – Забыл, кто жену твою на свет произвел? Мы тебя сейчас…
– Попробуйте, – спокойно ответил Андрей. – У меня тут камера наблюдения, полиция через пять минут приедет.
Родственники побурчали, погрозили кулаками и убрались восвояси.
Юлька с Андрюхой сидели на кухне, пили чай и думали: "Ну вот как так? Зачем мы молчали, берегли свое счастье от чужих глаз, а оно все равно вылезло наружу?".
– Ничего, – сказала Юлька, обнимая Андрея. – Прорвемся. Главное, что мы вместе. А родня эта… Ну ее в баню!
И они засмеялись. Потому что знали – их любовь и их семья сильнее любой зависти и любой злобы. И пусть там кто-то воет про прорванные трубы и забытых родственников. У них своя жизнь, свои правила. И они счастливы, как никогда раньше.
Всем самого хорошего дня и отличного настроения