Существуют ли уровни эмоциональной боли?
Однажды я столкнулась с негодованием инфлюенсера, которая пренебрегала чувствами тех, кто остался недоволен своим детством и имеет болезненные претензии к своим родителям.
Наш мир полон крайностей, поэтому, когда появилась тенденция казнить родителя, было очевидно, что следующий шаг — его защищать. И сейчас в массах полно тех, кто презирает любые болезненные отношения с предками, вменяя в вину детям, что это они неправильно реагируют на естественные и безобидные вещи.
Я постараюсь поженить радикальные противоположности, основываясь на своем примере.
Главными аргументами тревел-блогера с большой и, на вид, крепкой семьей, конечно, выступали ее основные ценности.
«Как смогли, так и воспитали, они тоже не знали, как правильно» и «особенно раздражают те, кто, благодаря своим родителям, путешествовал и посмотрел пол мира, совсем зажрались».
Очевидно, что раздражение вызывает неблагодарность, порожденная обидой.
Оби́да — реакция человека на несправедливо причинённое огорчение, оскорбление, а также вызванные этим отрицательно окрашенные эмоции. (Открытый источник)
Я обобщу и выражусь короче. Обида — это не пережитая внутренняя боль.
В пиковый момент эмоционального всплеска в голове остается «отпечаток», который может продолжать тревожить спустя годы. Но ведь не у каждого в одних и тех же ситуациях возникает та самая боль, не каждый ее вообще испытывает и получает урон.
Отсюда вопрос: есть ли вообще градация эмоциональной боли?
Возможно ли ее измерить, и может ли быть эмоциональная боль от невозможности купить новую сумку от Шанель такой же сильной, как невозможность поехать в отпуск раз в пять лет? Боль от развода родителей переживается каждым ребенком одинаково? А боль от лишений и наказаний?
Как и всегда, если нет четкого «да» или «нет», то ответ считается сложным, но оставим этот шаблон мышления для людей с ограниченными взглядами, навыками и подходами.
Мы же с тобой понимаем, что истина балансирует на стыке двух крайностей, она лежит в сочетании двух противоречий.
С биологической точки зрения: механизм боли одинаков, и «шквал» эмоций может быть сопоставим.
Да, в момент пикового переживания сильная эмоциональная боль у разных людей может быть субъективно одинаково интенсивной.
Нейробиология: Исследования показывают, что при переживании эмоциональной боли (например, от социального отторжения) у человека активируются те же зоны мозга (например, передняя поясная кора), что и при физической боли. Мозг не отличает "причину" боли, он просто регистрирует страдание. (Открытый источник)
Безусловно, страдание субъективно, так потеря близкого и провал бизнес-идеи могут считаться одинаково тяжелыми событиями для разных людей, оба могут оценить свою боль в данный момент как абсолютный максимум (10 из 10).
Никаких механизмов для измерения и сравнения боли, конечно, нет, поэтому нам остается лишь довериться субъективной оценке опрашиваемых. Сравнить боли никак нельзя, ведь залезть в шкуру обоих и прочувствовать их чувства невозможно.
Но почему тогда это не значит, что вся боль одинакова? Уровни силы все же есть.
Здесь вступают в силу факторы, которые делают переживание боли глубоко индивидуальным и качественно разным, ведь разница нашей боли заключается в контексте, а не в ее интенсивности.
Влияющие факторы:
1. Личностные ресурсы и устойчивость:
Темперамент: От природы более чувствительный человек (нейрофизиологически) будет переживать боль острее и дольше.
Психологическая история: Человек с действующими травмами из детства может отреагировать на текущую боль (например, ссору с коллегой) так, как будто это подтверждение его травмы брошенности. Его боль будет сложнее, потому что она наслаивается на старую.
Для мозга времени не существует, он ярко и с похожей интенсивностью реагирует на события, происходящие в настоящем времени, и на события прошлого, которые затерялись в памяти, переживание болезненной истории может даже физиологически вызывать похожую реакцию (отдышка, повышенный пульс, потливость, жар и тд).
Навыки совладания: Один человек знает механизмы самопомощи (обратиться к друзьям, к профессионалу, заняться спортом, прогуляться, проанализировать чувства). Такая личность более устойчива к переживаниям и не растягивает их в бесконечную хронологическую прямую. А есть другой человек — он не имеет этих навыков, и его боль может перерасти в хроническую, превратиться в депрессию или привести к самоповреждению.
2. Значение и смысл события:
Боль от потери того, что было смыслом жизни, будет качественно иной, чем боль от неудачи в том, что было лишь хобби. Разрушение центральной опоры личности переносится тяжелее, чем повреждение периферийной ее части. Нельзя сравнивать боль от потери человека, от которого зависело чувство базовой безопасности, и плохо связанный шарф за просмотром фильма. Ожидания от результата каждого события были качественно разными, соответственно, и удар реальности был разной силы.
3. Контекст и поддержка:
Контекст: Боль от невозможности найти пропитание и боль самореализации в социальном мире приносят качественно разную боль на разных уровнях финансового, социального и духовно-психологического состояния. Страх и боль от неспособности прокормиться будит животный ужас, тревожит на самом древнем уровне человеческой натуры, боль от невозможности проявиться —проблема другого порядка, лежащая в другой плоскости.
Разные вещи могут приносить разную боль, но боль, лежащая «в одной плоскости», приносит похожее по силе эмоциональное страдание, как в случае страдающей без очередной сумочки девушки и ее соотечественницы, которая никогда не была за пределами собственного села.
Масштаб проблемы разный, боль схожая.
Поддержка: Боль, которую можно разделить с поддерживающим окружением, переносится легче. Боль, которую приходится скрывать или переживать в одиночку, ощущается как более сильная и невыносимая. Поэтому люди так боятся исключения из группы. Лишение общины приводит к небезопасному переживанию болезненных чувств и событий.
Вывод:
Некорректно утверждать, что у всех людей эмоциональная боль одинакова по силе.
В пиковый момент субъективное переживание «накала» боли может быть максимальным и, следовательно, сопоставимым для разных людей. Простыми словами: момент боли, если она возникла, может не отличаться.
Сама природа, глубина, продолжительность и последствия этой боли — абсолютно разные. Они зависят от «архитектуры» личности, истории, ресурсов и смыслов.
Масштаб проблем может варьироваться, но сам механизм переживания «ожидания/реальность» для всех один и тот же.
Простая аналогия: Глубокий порез на пальце и пулевое ранение в грудь могут вызывать острую, невыносимую боль в момент получения. Но их последствия для организма, длительность лечения и риск для жизни — несопоставимы.
Так и с душевной болью. Ее никак не измерить линейкой, и утверждать, что она для всех одинакова, — значит игнорировать всю сложность человеческой психики.
Перейдем к моему примеру.
Я тот самый презираемый блогером экземпляр.
Каждое лето я проводила в Германии, у меня был переполненный шкаф одежды, лучшие игрушки, икра и красная рыба на завтрак, ящики сладостей, парки аттракционов, путешествия по Европе и Америке.
А еще у меня было моральное, физическое и сексуальное насилие в семье.
Я с трудом переживала заточение в доме, часто боролась с су*цидальными мыслями и испытывала неописуемую тревогу, которая разрывала мое детское сердце. Никто не защищал меня, никто не вступался, никто не прекращал насилие, несмотря на мои мольбы.
Закончилось все только тогда, когда я выросла и отказалась от таких дорогих во всех смыслах благ.
Если бы ребенком я могла променять поездку в Венецию на хотя бы месяц без страха, то я бы так и поступила. Эмоциональная боль от того, что со мной происходило и от тех поступков, которые совершали взрослые, была такой сильной, что от некоторых воспоминаний мои ладошки до сих пор увлажняются и покалывают.
Негативные эмоции действительно во многом убили мою благодарность. Мне не нужно было столько вещей, я никогда сама не просилась в поездки, я жила и в условиях, когда сдавалось все найденное в доме золото, чтобы купить еды, я не путешествовала почти десять лет, и все эти годы я была свободнее и счастливее. По крайней мере, я была в безопасности.
Я свободно говорю о своей семье, люблю ее, называю вещи своими именами и не обесцениваю тот опыт, который со мной приключился. Я не вижу смысла скрывать поведение взрослых, не понимаю, почему я должна с пониманием относиться к ужасным событиям и быть всепонимающей из-за того, что мой загранпаспорт весь в разноцветных штампах.
Возможно, девушка-блогер испытывала сильную боль от того, что не могла в детстве много путешествовать, возможно, сильная боль у нее связана не с семьей, а может, подобный коктейль событий и чувств и вовсе не касался ее губ, но это не значит, что я, испившая свой авторский крепкий напиток, не могу оставить за собой право говорить плохо о дурных вещах, которые причинили боль в прошлом.
Молчать об этом — значит одобрять и стигматизировать.
Впадать в другую крайность — значит утонуть в прошлом.
Рассматривать события со стороны и выжимать из них житейскую пользу — значит пережить боль.
Страшно и больно бывает и в деревне России, и в центре Нью-Йорка, с десятью рублями и со ста долларами, и это полная чушь, когда говорят, что в машине премиум-класса плакать лучше.
По некоторым поводам лучше вообще не плакать. Особенно ребенком.
Подписывайся в ТГ: https://t.me/neynikalno и поделись своими мыслями. Зажралась я или право имею?)))