16 мая начался двухнедельный период «темных веков» в моей работе. В историографии термином «темные века» обозначают период европейской истории V-X веков, от падения Западной Римской Империи в 476 году до провозглашения Священной Римской Империи в 962 году. Темные века характеризуются деградацией общественных отношений, падением уровня экономики по сравнению с римским периодом, натурализацией сельского хозяйства, забвением науки, искусства, образования, разложением государственности, торжеством обычного права.
Для меня «темные века» наступали в период, когда Брежнев уходил в отпуск, а мой отдел всецело погружался во власть к Протопоповой, найти общий язык с которой в силу многочисленных противоречий, количество которых от года к году лишь увеличивалось, мне уже не удавалось. Вообще, я пытался подгадывать, чтобы мой отпуск по возможности совпадал с отпуском Брежнева, чтобы не находиться под гнетом Протопоповой. Но такой финт получался не всегда. Брежнев в силу обстоятельств мог пойти в отпуск не по графику. Ситуации в сфере ЖКХ губернии случались разные. Некоторые требовали присутствия начальника ЖКО на рабочем месте. Мало кого волновали личные планы человека. Если ты служишь высшим должностным лицам губернии, то должен понимать, что твои действия всецело подчинены воле больших начальников.
Особенно третировала Брежнева зампред губернского правления, курирующая отрасль ЖКХ в губернии, Фурцева. Она когда-то сама была начальником ЖКО, поэтому воспринимала надзорный орган как свою вотчину. Фурцева была против назначения Брежнева на должность начальника ЖКО. Но не смогла препятствовать результату межклановой борьбы внутри серого дома. Брежнев имел большие связи внутри серого общества губернии и входил в узкую касту губернского боярства, куда простой человек не мог попасть, даже если обладал гениальными способностями.
В Хомяковской губернии наверное не слышали, что местничество было окончательно отменено еще в 1682 году. Здесь положение человека в обществе и в системе государственной власти по-прежнему определялось его принадлежности к определенному клану. Брежнев имел знатное по меркам губернии происхождения, поэтому сумел построить неплохую карьеру в органах исполнительной власти. Даже Фурцева со всем своим авторитетом внутри губернского правления не могла заставить Брежнева уйти с должности начальника ЖКО. В отместку Фурцева постоянно третировала и издевалась над Брежневым. Постоянно словесно оскорбляла его, публично унижала во время закрытых совещаний внутри круга избранных, давала глупые и нелепые поручения. А когда Брежнев отчитывался об их выполнении, Фурцева говорила, что эти поручения ей уже не нужны. Фурцева могла во внерабочее время, поздно вечером или в выходные вызвать Брежнева, заставить его ждать звонка, а потом просто уехать домой. Фурцева считала Брежнева чуждым для ЖКХ человеком, который не соответствует должности начальника ЖКО. Брежнев был вынужден терпеть террор со стороны Фурцевой, срываться в одиноком кабинете сам на себя, но послушно исполнять все прихоти зампреда губернского правления.
К слову сказать, сам Брежнев вовсе не хотел занимать должность начальника ЖКО, но его согласия на новое назначение никто и не спрашивал. Его просто поставили перед фактом, что он займет должность в надзорном органе. И не отпускали в отставку, потому как заменить его было некем. Мало кто согласиться занять расстрельную должность, где ты в любом случае будешь виноват. Кардинально изменить положение в сфере ЖКХ губернии начальник ЖКО не мог, для этого нужны огромные инвестиции в коммунальную инфраструктуру. Вот и приходилось Брежневу тянуть лямку начальника ЖКО из года в год. Ведь он находился внутри структуры губернского местничества.
Ряд историков считают местничество чисто Русским явлением. Это не так. Местничество в том или ином роде было свойственно всем странам Средневековой Европы. Едва ли французский крестьянин мог стать графом и занять должность при королевском дворе. Внутри правящей элиты Европы была своя градация титулов: герцог, маркиз, граф, барон. Дворянский титул определял место человека в обществе и внутри правящей элиты. Местничество было характерной чертой средневекового общества. И сохранялось в Европе длительное время. Достаточно привести пример лучшего полководца Тридцатилетней войны А.Валленштейна, которому в 1625 году за выдающиеся успехи в войне с силами Протестантской унии был пожалован титул герцога Священной Римской Империи, что выводило его в круг высшего политического класса. Имперские князья не признали себя ровней скромному чешскому дворянину и при первой же возможности избавились от полководца. А.Валлештейн был сначала отстранен от командования имперской армией и в 1634 году был убит офицерами охраны по приказу руководителей Католической лиги.
Россия не только не избежала такого социального явления как местничество, но напротив, стала его одним из самых ярких примеров проявления местничества в правящем классе государства. Появление местничества обычно датируется концом XIII - начала XIVвв., то есть в послемонгольский период. Это не совсем так, элементы местничества в правящей элите можно найти в домонгольский период Русской истории. Но наибольший расцвет местничества в России произошел в XV- нач. XVII, то есть от начала борьбы за объединение Русского государства до окончания Смутного времени.
Местничество стало своеобразным ответом на процесс централизации власти и объединения восточно-славянских княжеств в единое Русское государство с центром в Москве. Местная удельная элита в качестве компенсации за утраченную самостоятельность получила высокое место в иерархии московского боярства, и совершенно не собиралось терять дарованные привилегии.
Смутное время стало своеобразным торжеством местничества в России, когда людей оценивали исключительно по породе. Местнический ренессанс едва не привел страну к гибели. Местничество не могли побороть ни первые Романовы, ни даже Иван Грозный, который сумел ограничить местничество в войсках, но не сумел сломить боярский сепаратизм в политической жизни Русского государства. Только в 1682 году местничество было официально отменено в России, но его отголоски ощущаются и поныне.
Правящая элита России является закрытой корпорацией, куда вход посторонним людям строго воспрещен. Пробиться с низов чрезвычайно сложно. Помню слова Протопоповой. Когда ее только назначили заместителем начальника ЖКО, ее коллеги по группе высших должностей гражданской службы губернии не спешили принимать ее в свою закрытую корпорацию, ведь в местническом плане она была чужим человеком. Брежнев же напротив, попал на руководящие должности исключительно благодаря принципу современного местничества, ведь он был своим человеком в среде правящей элиты губернии, попасть в которую человек из низов мог только благодаря счастливому случаю.
Был еще один короткий путь к высший группе должностей гражданской службы, но он был доступен исключительно для молодых красивых девушек (о другом постылом деле даже подумать страшно). Служебные романы в структуре органов исполнительной власти губернии были делом привычным, и никакого не удивляли. Один из таких романов протекал прямо на глазах сотрудников ЖКО. Так многие девушки строили себе карьеру. И по большому счету ничего необычного в фаворитизме внутри губернского правления не было. Россия XVIII века сплошь была примером фаворитизма. Но ведь иногда среди фаворитов попадались и такие выдающиеся государственные деятели как Г.А.Потемкин, которому Россия обязана присоединением и освоением Новороссии и Крыма. Фаворитизм явление для общества обычное, и ничего противоестественного в нем нет. Фаворитизм был, есть и будет. Главное, чтобы он шел во благо, а не во вред обществу.
Жизнь в ЖКО в отсутствие Брежнева как будто замирала. Протопопова была просто не в состоянии руководить контрольным (надзорным) органом. «Темные века» парализовали мою работу. Из-за отсутствия взаимопонимания с начальством, а лучше сказать с откровенной враждебностью с ним, процесс осуществления государственного надзора с моей стороны едва ли был эффективен. Обычно в период правления Протопоповой я занимался текучкой, старался не проводить проверок, отвечал только на те обращения, срок которых истекал в «темные века», чтобы не идти на очередной конфликт.
Разжигать конфликты Протопопова очень любила и умела, ей нравилось, когда люди вокруг нее готовы грызть друг другу глотки. Ей нравилось стравливать сотрудников друг с другом, распространять сплетни и домыслы.
Еще одна чисто техническая особенность Протопоповой меня просто раздражала. Она выглядела неким динозавром в эпоху глобальной цифровизации. Я уже привык направлять проекты ответов на подпись Брежневу только через систему «Дело» в электронном виде. Это быстро, удобно, не надо переводить пачку бумаги. Ведь госслужащие одни из главных марателей бумаги в России. Бумажный вариант ответа был уже не нужен, все равно ответ регистрировался и отправлялся в электронном виде, подписанный ЭЦП. И только в случае необходимости отправки ответа по почте, секретари распечатывали его на бумаге. Брежнев и Жемчужина отказались от бумажных проектов ответов. Это был пережиток прошлого века. Все равно проект ответа в обязательном порядке подвешивался в АСЭД «Дело».
И только Протопопова упрямо требовала распечатывать проект ответа на бумаге и класть ей в строго определенную папку в приемной. Думаю, что ей просто нравилось черкать ответы ручкой и оставлять на бумаге свои комментарии, не всегда этичные. Стоить отметить, что Протопопова подписывала ответы быстро, в перерывах между хождением по кабинетам для очередного генерирования сплетен. Больше Протопопова особо в ЖКО ничем не занималась. Основным видом ее деятельности были долгие разговоры, которые сильно утомляли инспекторов и отвлекали их от работы. Инспектора пытались сбежать от необходимости общения с Протопоповой, но та не унималась, и активно практиковала общение по принуждению. От пустословия Протопоповой болела голова, но послать ее на три известные букву никто не решался. Заставить Протопопову замолчать было невозможно, от нее можно было только сбежать.
В первый же день своего временного царствования в ЖКО Протопопова переписала на меня обращение. Я едва посмотрел новую жалобу. Касалось она содержания системы дымоудаления. При чем тут был я, до сих пор не понимаю, ведь средства дымоудаления это часть системы противопожарной защиты многоквартирного дома. Этим вопросом должен заниматься территориальный инспектор. Но Землячка с Протопоповой решили иначе, они только искали удобный повод, чтобы нагрузить меня каким-нибудь сложным вопросом. Спорить было бесполезно, Протопопова только будет рада видеть, как я бешусь от ее решений. Я отложил обращение в сторону и решил дождаться выхода из отпуска Брежнева. Хотя я прекрасно знал, что он будет беситься, если я буду развивать тему с перепиской жалоб. Брежнев терпеть не мог разбирать внутренние сколки среди сотрудников ЖКО, но по должности был вынужден выслушивать жалобы инспекторов друг на друга. Особенно любили переписывать обращения Землячка, Блюмкина и я, поскольку был главным пострадавшим от нечеткого разграничения должностных обязанностей между инспекторами. Ответы на подпись Протопоповой я в тот день класть так и не стал, пусть жалобы вылежаться.
Вообще в ту майскую неделю я откровенно забил на работу, не утруждался. Ответы почти не писал, проверки не открывал. Протопопова все равно испугается подписывать решение о проверки и направлять его на согласование с прокуратурой. Главный надзорный орган губернии она боялась как огня. Я даже не знал, чем себя занять, не привык я к безделью на работе. Во вторник съездил в Станционный и в Сталиногорск, но даже не помню по каким вопросам. Точно без открытия проверки. Административок на граждан по недопуску газовиков больше не было. Хотел было начать выдавать предостережения по недопуску, тем более газовики уже стали присылать материалы, но все же решил дождаться выхода Брежнева из отпуска. Пусть он согласует форму и содержание предостережения. Пока я только запросил выписки из ЕГРН, чтобы узнать идентификаторы привлекаемых граждан (паспортные данные и, что самое главное, ИНН). Без ИНН внести предостережение в ЕРКНМ было невозможно. Хорошо юрист горгаза подсказал сервис ФНС, где можно было узнать ИНН по ФИО и паспортным данным.
Впрочем, мне не всегда удавалось находить паспортные данные нарушителей в ЕГРН. Тогда меня выручала юристка облгаза, которая узнавала данные по своим старым связям в органах внутренних дел. Своеобразный была человек. Когда-то она училась вместе с Брежневым и Жемчужиной в одном университете. Потом работала в органах внутренних дел, оттуда ушла к газовикам. Зато она была бесстрашный.
Однажды она направила мне материал для привлечения по ч.3 ст.9.23 КоАП РФ главы города Хомяковска, олимпийской чемпионки. Я сначала даже не поверил, подумал, что однофамилица. Уже запросил на человека выписку из ЕГРН. Начал писать письмо-вызов на протокол. Но потом все же решил сверить дату рождения со страницей на Википедии. Данные совпали, сомнения тут же рассеялись. Я чуть было не возбудил дело об административном правонарушении в отношении главы города Хомяковска. Я сразу доложил о таком курьезе Брежневу. Тот не на шутку перепугался. Сразу позвонил главному газовику губернии и по совместительству председателю Хомяковской губернской Думы. Тот конечно же не стал настаивать на привлечении главы города к ответственности и предложил замять дело. Главе города можно не допускать газовиков в жилой дом для проведения ТО ВДГО. Хотя закон говорит об обратном, и даже административная ответственность за недопуск газовиков предусмотрена. Но я побоялся проявить принципиальность, и возбудить дело в отношении столь важного для города человека. Тем более материалы дела сразу бы выкинули в корзину, возможно вместе с должностным лицом, его возбудившим.
Юристка облгаза потом долго мне припоминала случай с главой города. Все причитала: «Зачем я сразу пошел к Брежневу, мог бы с ней решить вопрос напрямую». Хотя сама она неоднократно жаловалась на меня Брежневу за то, что я по ее материалам возбуждаю мало административок. Брежнев жалобы внимательно выслушивал, но мер ко мне никаких не предпринимал. Потому что, во-первых, мы договорились на 20 материалов в месяц, больше я просто физически не смогу выполнить, тем более кроме облгаза, есть еще горгаз. И они также слали материалы по недопуску. Во-вторых, в половине материалов были какие-то косяки. То с уведомлениями проблема, то на мертвых душ материалы составят, то на людей, которые уже давно продали квартиру.
- Вы бы знали какие материалы присылают мне филиалы, - оправдывалась юристка облгаза, - там вообще без слез не взглянешь. Это я еще отбираю лучшие.
Мне от такого строгого газового отбора было не легче. Ведь за административки отвечаю я, а не газовики. И если я возбужу дело об административном правонарушении в отношении гражданина, которое впоследствии будет прекращено, значит виноват буду я. Потом в судах, когда несколько таких административок не устояло, газовики выходили сухими из воды, а ЖКО была крайней. Так что лучше мне поругаться с газовиками и отмести их косячные материалы еще на стадии возбуждения, чем доводить дело до суда.
Какое-то разнообразие в серые будни рабочей недели внеслось только в четверг, 19 мая. Меня привлекли к большому делу по разборке архива. Для нужд ЖКО выделили две комнаты под архив в здании на улице Воронежской. Две каморки около лифтов в сером доме уже не вмещали в себя огромное количество протоколов общих собраний, копий ответов, материалов проверок и административок. Если ответы по большому счету хранить было не нужно, потому что все обращения и ответы на них были занесены в систему «Дело», то материалы проверок и административок нужно было хранить 5 лет, а протоколы общих собраний собственников вообще постоянно. Изменения в ЖК РФ обязали органы государственного жилищного надзора принимать на хранение все протоколы общих собраний собственников по любым вопросам, а не только по вопросу выбора управляющей организации, как это было раньше.
Постоянного архивариуса в штате ЖКО естественно не было. По умолчанию обязанность по ведению архива свалили на Поскребышеву. Та, конечно особой радости от архивного дела не испытывала, но была вынуждена согласиться. Периодически она ездила на Воронежскую и пыталась разобрать архив, но получалось у нее это очень плохо. Архив ЖКО представлял себе не образец правильного хранения документов, а просто свалку бумаг, набросанных безо всякой логики и системы. В случае необходимости найти какой-либо документ в архиве ЖКО было невозможно.
Сколько раз архив пытались разобрать, до все тщетно. Для разбора бумаг обычно привлекали студентов-практикантов, которых в ЖКО направлял отдел кадров. Все равно никто не знал, куда можно пристроить студентов. В ЖКО практиканты были не нужны. На обращения они отвечать не смогут, знаний не хватает. В проверках они конечно же тоже участвовать не могут.
Пробовали поручить им заносить информацию о проверках в ГИС ЖКХ и ЕРП, но они понаделали там столько ошибок, что от этой затеи благополучно отказались. Студенты там такое занесут, а отвечать потом, в том числе и административно, будет инспектор. Оставался только архив. Некоторые студенты даже обижались, что вместо практики они вынуждены были таскать коробки с уже мало кому нужными бумагами. Но большинство воспринимали ссылку в архив равнодушно. Студентам лишь бы практику зачли, а будут они что-то делать или нет, дело вторичное.
В 2020 году на практику в ЖКО направили и моих студентов, их сразу же сослали в архив под надзор Пепеляевой, у которой очень хорошо получилось руководить молодежью. Мне потом студенты рассказывали, что очень испугались женщину в очках и с татуировкой на руке. Пепеляева спуску студентам не давала. Знаний от такой практики студенты конечно же никаких не вынесли. Архив они тоже в порядок привести не смогли. Этот был тот случай, когда легче взять и сразу сжечь все бумаги, чем навести в них порядок. Перебрать каждый листочек было невозможно, а доверять надписям на коробках и папках было нельзя. На коробке могло быть написано «Ответы 2018», а в коробках вперемешку лежать проверки и протоколы разных годов.
Когда ответственным за архив назначили Поскребышеву, то она периодически, где-то раз в месяц, наведывалась на Воронежскую. Для разборки неподъемной тяжести бумаг, в которых были задокументированы удачные и не очень попытки инспекторов защитить нарушенные жилищные права граждан, Поскребышевой требовались услуги грузчиков. 19 мая Поскребышева решила привлечь для очередной безуспешной разборки архива меня и Балакирева. Человек он был для ЖКО легендарным. Но есть легенды с положительной славой, а есть с отрицательной. Балакирев был как раз ярким примером отрицательной легенды. Это был единственный человек в ЖКО, которого не оставили на работе после испытательного срока. Даже при всем кадровом дефиците, в его услугах ЖКО оказалось не заинтересовано.
Балакирев попал в ЖКО по протекции своей матери, которая возглавляла юридический отдел Бобринском земстве. Мне приходилось общаться с ней по работе, грамотный сотрудник. Что не скажешь о ее сыне, он стал символом некомпетентности сотрудника в ЖКО. Хотя здесь бездельников и малограмотных инспекторов хватает. Но Балакирев даже на их уровне выглядел бездарем. Средний уровень профессионализма в ЖКО не позволял эффективно осуществлять государственный надзор.
Брежнев не хотел брать на работу в ЖКО Балакирева, но не смог отказать своей знакомой из бобринского земства, и устроил ее сына на декретное место в контрольно-финансовый отдел. Но как инспектор Балакирев оказался абсолютно бесполезным, он просто занимал место в штате ЖКО, но со своими должностными обязанностями не справлялся.
Балакирева сначала посадили в кабинет к Дроздовской и Булганину, ожидая, что среди жилищной молодежи ему будет комфортно работать, и он легко вольется в коллектив. Но не вышло. Если Дроздовская и Булганин быстро приспособились к сложному миру ЖКХ, где найти правду сложнее, чем построить в России хорошие дороги, то Балакирев так и погряз в дебрях жилищного законодательства. Дошло до того, что ответы на жалобы ему писала мама. Нет, бывает, что внутри ЖКО кто-то обращается за помощью к коллегам для подготовки ответа на жалобу. Это рабочий момент. Но чтобы ответ писала мама, тут сразу возникают вопросы к компетентности инспектора.
Дроздовская и Булгинан были в шоке от своего нового соседа. Балакирев просто еще не был готов к государственной службе. Он абсолютно не проявлял никакого интереса к работе. Его в ЖКО устроила мама. Он здесь напоминал многих моих студентов, которых в университет за дипломом направили их родители. Студенты учиться не хотели, им была не интересна специальность ГМУ, но бросить учебу они не могли. Родители не поймут, тем более учились они на коммерческой основе. Получался полный абсурд. Студенты напрасно тратили 4 года своей жизни, а государство на выходе получало некомпетентных специалистов. Так и Балакирев, он просто терял в ЖКО время своей жизни. Только вот ЖКО не университет, здесь надо работать и работать очень много. Из-за пустого инспектора увеличивалась нагрузка на его коллег. А взять еще одного сотрудника не позволяло штатное расписание, ведь свободных вакансий больше не имелось.
Балакирева видно мало волновали его профессиональные успехи. Он даже мог заснуть на рабочем месте к большому удивлению своих соседей по кабинету. Брежнев и Жемчужина быстро заподозрили неладное и пытались исправить ситуацию и научить Балакирева работать. Для начала его пересадили в другой кабинет, к Гинденбург. Она имела в ЖКО репутацию железного человека, который не даст расслабиться ни себе, ни коллегам. Гинденбург должна была перевоспитать Балакирева и заставить его работать, а не спать на рабочем месте в буквальном смысле этого слова.
Гинденбург пыталась устроить Балакиреву настоящий немецкий порядок, от которого он через неделю взвыл. Балакирев сделал отчаянную попытку вырваться из стальных объятий Гинденбург. Он подошел к Булганину и спросил, как можно вернуться в его кабинет. Ответ был однозначным: никак. Переселить Балакирева это было решение Жемчужины. Впрочем, воспитание Гинденбург не имело успеха, Балакирев так и не смог получить необходимые для инспектора компетентности. При первой же возможности от него избавились. Он работал на декретном месте, и когда сотрудница вышла из декрета, то Балакиреву новое место работы не предложили. Хотя могли. Если начальство заинтересовано в человеке, то вполне возможно изменить и штатное расписание. Но тут был не тот случай. Балакирев просто не потянул не самый высокий уровень ЖКО.
К тому же Балакирев не смотря на свой юный возраст уже успел приобщиться к главному пороку человечества – пьянству. Однажды он даже не смог выйти в понедельник на работу. Что и говорить, такой работник явно было не нужен в ЖКО.
Зато к разборке архива Балакирев был вполне пригоден. Поскребышева сразу заставила его таскать коробки с уже мало кому нужными бумагами на утилизацию. Я просто кидал коробки со стеллажей в проход, а Балакирев таскал из в коридор, поближе к запасному выходу. Поскребышева пыталась перед вносом коробок хотя бы заглянуть в их содержимое, вдруг там хранилось что-то нужное. Но я решил ускорить процесс и кидал в проход все подряд. Балакирев в это время рассуждал о своем будущем. Он вовсе не собирался покидать ЖКО. Напротив, строил планы по дальнейшему карьерному росту. Но судьба в лице Брежнева и Жемчужины распорядилась иначе, летом 2022 года Балакирев покинул ЖКО формально из-за выхода сотрудника из декрета, а фактически за профнепригодность.
Из архива я к большому негодованию своих коллег по бумажной работе решил вернуться на работу. Поскребышева с Балакиревым хотели свалить в 16.00 домой, но я настоял, чтобы мы вернулись на место постоянной дислокации. Поскребышева хотела сказать мне что-нибудь обидное, но быстро поняла, что переубедить меня все равно не получится. Мы не первый год знали друг друга, а мое упрямство было известно всем.
23 мая я отправился в один из самых самоуверенных поселков губернии – Дубининский, что находилась в пригороде Станционного. Туда даже местная управляшка не рекомендовала ездить в одиночку. Жили в Дубининском люди может быть и не лишенные интеллекта, но чрезмерное употребление легальных и нелегальных веществ накладывало отпечаток на их общение с чужими для поселка людьми. Местные жители взаправду считали Дубининский центром мира. Здесь жил отдельный вид человека – дубари. Они совершенно не поддаются ассимиляции с другими человеческими существами.
Официальную проверку я не смог открыть. Обращение поступило в электронную приемную Губернатора, где не была предусмотрена возможность авторизации в ЕСИА. Следовательно, такая жалоба не могла служить основанием для проведения КНМ. Но все равно я решил в Дубининский съездить, уж слишком крикливая баба попалась. Суть проблемы была стандартной – обратная тяга в дымоходе. Квартира находилась на 5-м последнем этаже, окна стояли пластиковые, притока воздуха в жилое помещение было явно недостаточно. Я позвонил в УК-30, чтобы разобраться, в чем дело. Зам.директора спокойным голосом стала доказывать мне, что с дымоходом там все в порядке, заявительница зря поднимает панику, и вообще управляющая организация не в чем не виновата.
Я представителю управляшки не поверил. Участникам сложного мира ЖКХ верить вообще нельзя, а тем более управляющим организациями Станционного уезда. Работают управляющие организации в Станционном ниже среднего уровня по губернии. Деньги с жителей собирают исправно, а вот работы проводят только из-под большой палки. УК-30 была еще не самым худшим игроком в теплой компании станционных управляшек, хотя тоже мало что делало на своем жилищном фонде. Но все же выделялось среди худших представителей профессии. Я им в свое время рекомендовал взять в управление дом своего друга из Станционного, но зам.директора УК-30 отказалась. У них там в городе негласное соглашение в среде управляшек – не заходить на чужие дома. Все районы были поделены, раздел утвержден местным земством.
С моей точки зрения это было хорошо, в Станционном не было постоянных войн среди управляшек за наиболее прибыльные дома, которые были характерны для Хомяковска. В Сталиногорске тоже районы города были разделены между управляющими организациями. И тоже на рынке ЖКХ города было относительно спокойно. Районное деление рынка управления многоквартирными домами наиболее эффективно. Так как наряду с прибыльными домами в управляющую организацию можно отдать неликвидные двухэтажки, основываясь только на территориальном признаке.
Сгруппированным в одном районе домами управлять гораздо легче, чем домами, разбросанными по разным частям города. Особенно такого большого, как Хомяковск. Здесь на рынке управления многоквартирными домами царила полная анархия, проходила постоянная агрессивная война всех против всех с явно противоправными методами. Помимо постоянной подделки протоколов общих собраний собственников, что давно превратилось в рутину, в ход шли откровенно уголовные способы. Так в рамках борьбы за прибыльный дом директору одной из управляющих организаций неизвестные лица проломили голову. ЖКО здесь тоже не стояло в стороне. Именно орган госжилнадзора осуществлял перевод домов из одной управляющей организации в другую. Но вместо наведения порядка на рынке ЖКО преследовало в постоянной миграции многоквартирных домов свою выгоду. Одни управляшки, особо приближенные к руководству, получали дома без проблем, другим управляшкам, не желавшим делиться, отказывали в переводе дома даже если в документах общего собрания собственников не было допущено никаких ошибок. Невидимая рука рынка управлялась похотью большой прибыли.
Минстрой постоянно продвигает концепцию свободного рынка в сфере управления многоквартирными домами, где правом выбора управляющей организации обладают исключительно собственники. В теории такая концепция выглядит беспроигрышной. Но на деле такой подход лишь создают благодатную почву для злоупотреблений. Управляющую организацию определяет кто угодно, только не собственники. Старшие по домам в открытую торгуют домами, получая деньги за перевод или не перевод дома. Управляшки повсеместно подделывают протоколы общих собраний собственников, искусно рисуя подписи в бюллетенях. ЖКО переводит дома нужным управляшкам, и не переводит не нужным. По моему мнению, введение регионального оператора по управлению многоквартирными домами, или хотя бы гарантирующей управляющей организации для района упорядочит систему управления многоквартирными домами и положит конец торговле домами и войнам управляющих организаций за наиболее прибыльные дома.
Дубининский встретил меня полуразрушенными бараками и несколькими новостройками, одна из которых даже была оснащена лифтом. Невиданный зверь для маленького поселка. Сюда можно даже экскурсии водить местных дубарей. Мы проехали половину поселка, но только по навигатору я смог найти нужный адрес. Заявительница жила в 5-этажке конца 80-х годов постройки, вполне добротный дом. Оголовок дымохода был слегка разрушен, но не критично. Заявительница встретила нас громким криком и пронзительным визгом. По ее мнению, управляшка намеренно травила ее угарным газом. Я проверил дымоход, канал был чистым, на камере мобильного телефона было видно небо. Тяга при наличии притока воздуха была хорошей. Но поскольку дом стоял на отшибе, на открытом пространстве, при сильном ветре тяга в дымоходе могла нарушаться. Но главной проблемой было отсутствие притока воздуха в достаточном количестве. При закрытых окнах тяга в канале начинала плавать. Я по традиции рекомендовал заявительнице установить приточный клапан на окнах. Она, как и многие другие граждане, категорически от установки клапана отказалась. Видимо она ожидала, что управляшка может сотворить чудо, которое заставит работать дымоход без притока воздуха в необходимом количестве.
Я убедительно рекомендовал управляющей организации отремонтировать до конца недели оголовок, а заявительнице в ответе повторно предложил обеспечить постоянный приток воздуха в газифицированное жилое помещение. На этом я думал, что история с дымоходом в Дубининском завершилась. Но я ошибался. В скором будущем я буду вынужден вернуться к рассмотрению вопроса, а дело будет на контроле у Фурцевой.
Вечером я узнал от Гучковой, что Протопопова хочет взять на работу в ЖКО бывшего работника горгаза. Тот вроде как согласился окунуться с головой в омут под названием ЖКО. Я сразу понял, от кого хочет избавиться Протопопова в отделе. Конечно же от меня, вот и берет человека, который разбирается в газе. Я был самоучкой, а тут человек с опытом работы в горгазе. Протопопова будет довольна, если ей удастся выдавить меня из ЖКО, как она ранее принудила к увольнению Калинину и Бородину. Осталось только убедить Брежнева, что от меня пора избавляться. Он был недоволен моим отношением к коллегам по работе. Я был слишком своеволен, постоянно оспаривал и игнорировал решения начальства и личные распоряжения Брежнева, был неуправляемым и непредсказуемым. Я был слишком несистемным человеком внутри системы органов государственной власти. Но я давал результат, проводил 90% всех проверок внутри ЖКО, составлял 90% или даже больше всех протоколов. У меня была самая лучшая статистика внутри ЖКО. Когда оценивали ключевые показатели эффективности (КПЭ) среди инспекторов я оказался единственным, кто сумел достичь плановые показатель и даже перевыполнить его.
Показатели остальных инспекторов даже близко не приблизились к необходимому минимуму. Брежнев честно признался, что большинству инспекторов просто нарисовали показатели, потому что подавать реальные цифры деятельности в докладе к Фурцевой было самоубийством. Судя по ключевым показателям эффективности ЖКО просто бездействовало. Еще бы, ведь кроме меня почти никто не проводил КНМ и тем более не составлял протоколы об административных правонарушениях. Причем даже если убрать протоколы, которые я составлял на граждан (хотя почему я их должен убирать из статистики, ведь это тоже работа), по количеству административок на управляшки я все равно был абсолютным лидером. По ключевым показателям эффективности я внутри ЖКО был чемпионом, как знаменитая «красная машина» в хоккее. Многие инспектора за год не провели ни одной проверки и не составили ни одного протокола. Чем они занимались? Да просто направляли копии обращений в управляшки и ждали ответа на них. Потом переписывали ответ управляющей организации, даже просили прислать его в текстовом формате, чтобы не перепечатывать. Какие тут показатели. Инспектора только начали осваивать выдачу предостережений. И многие не справлялись даже с этой простой задачей.
Брежнев на совещании ни раз говорил, что возможность для открытия проверки существует, надо пробовать. Но мало кто кроме меня отваживался связывать с губернской прокуратурой для согласования КНМ. Все дело в незнании законодательства об осуществлении госнадзора. Землячка на совещании причитала, что ей никто не объяснил, как открывать проверку по новому законодательству. Брежнев возразил Землячке, заявив, что административная практика по проведению КНМ в рамках ФЗ-248 в ЖКО имеется, просто нужно обратиться к коллегам за помощью.
- Вы ведь знаете, какой он вредный, - сказала Землячка в ответ на причитания Брежнева, имея ввиду меня, только слово «вредный» она заменила на более оскорбительное.
Действительно, я не собирался помогать Землячке и заносить за нее в ЕРКНМ проверки и предостережения. Хотя остальным своим коллегам я никогда не отказывал в помощи. Причем помогал разобраться в хитросплетениях ФЗ-248 не только своим самым близким людям в ЖКО, таким как Корниловой или Слащевой, но и инспекторам из другого отдела. К примеру, я загрузил предостережения в ЕРКНМ для Кшесинской и Дроздовской. Я всегда был готов помочь людям, которые хорошо ко мне относились.
Слащева была рада, когда я полностью выполнил весь процесс выдачи предостережения от подготовки проекта до внесения его в ЕРКНМ за нее. Корнилова же наоборот, пыталась использовать меня только в качестве консультанта, стремясь освоить процесс выдачи ПМ самостоятельно. Но я намеренно не хотел никого учить выдавать предостережения, лучше все сделаю за своих коллег. Так я хотел сохранить свою значимость и необходимость внутри ЖКО. Ведь надо обладать уникальными знаниями, умениями и навыками, чтобы оставаться полезным и нужным работником внутри трудового коллектива.
Пока я давал результат, обеспечивал выполнение ключевых показателей эффективности, обладал умениями работы по новому законодательству о госнадзоре (которым обладали лишь считанные единицы среди инспекторов), я был нужен ЖКО. Брежнев прощал мне мое девиантное поведение внутри ЖКО. Протопопова из-за моих высоких показателей КПЭ не могла даже мне снизить зарплату, ведь по указанию Маленковой во всех органах исполнительной власти ввели ключевые показатели эффективности, от которых зависел размер выплат. Разница была незначительной, всего в пару тысяч, но все же. Зато разница в выплате полугодовой или новогодней премии могла быть уже чувствительной.
Приход нового сотрудника, который по мнению Протопоповой не уступал мне в компетентности, мог ослабить мои позиции внутри ЖКО, где у меня было слишком много врагов из-за моей постоянной тяги к конфликту. Для Брежнева я был необходим как работник, но был не нужен, как человек. Очереди на мое рабочее место не стояло. Но если появиться подходящий кандидат, то от меня можно будет и избавиться. Поэтому я очень насторожился, когда узнал о возможном приходе в ЖКО бывшего работника горгаза. Не знаю, что там был за человек и какой у него уровень компетенции, не факт, что он смог бы потянуть уровень ЖКО, да только человек этот так и не пришел, оставшись только байкой. Может такого человека не было вовсе. Возможно это были всего лишь слухи. Кто-то сказал, что он не прочь прийти на работу в ЖКО, вот Протопопова и ухватилась за эту инициативу.
25-26 мая всему коллективу ЖКО пришлось работать по-настоящему в экстремальных условиях – в темноте при полном отсутствии искусственного освещения. Все дело было в том, что ночью в одном из кабинетов здания губернского правления произошло возгорание, причиной которого стало замыкание старой люминесцентной лампы. Не смотря на их почтенный возраст и доказанную неэффективность люминесцентные лампы продолжали использоваться для освещения большинства рабочих мест хомяковских чиновников. Завхоз всего здания из светло-серого бетона особо разбираться в причинах возгорания не стал и распорядился снять люминесцентные лампы из всех кабинетов. Но поскольку за один-два дня заменить все люминесцентные лампы на более современные и безопасные светодиодные было невозможно, то серый дом мгновенно погрузился во мрак. Наверное, переход на темную сторону как нельзя лучше характеризовал род деятельности людей, столь уютно рассевшихся в теплых креслах пристанища зла и безразличия к проблемам людей.
Но работать впотьмах было невозможно. Хорошо еще на улице было почти лето, солнце светило ярко, но 26 мая выдался пасмурным днем, шел дождь, работать стало совсем некомфортно. Я сразу вспомнил студенческие годы, когда однажды поздней осенью в 1-м корпусе отключили свет, но преподаватель английского языка не посчитала отсутствие освещения весомым поводом для отмены пары. Мы подсвечивали учебники фонариками мобильных телефонов. В ЖКО явно не отменят рабочий день из-за такого пустяка, как отсутствия в кабинетах освещения.
Тут вообще рабочие места мало отвечали требованиям законодательства. В кабинетах было очень тесно, зимой очень холодно, а летом очень жарко. Кондиционер был только в кабинете начальника ЖКО, остальным сотрудникам он не полагался, отчего им приходилось стойко переносить невыносимую жару. И не просто переносить, а работать в столь сложных условиях. Некоторые даже покупали себе мобильные вентиляторы, чтобы хоть как-то ослабить зной. Зимой же наоборот, в здании было очень холодно. Внешние окна из старого советского алюминиевого профиля не держали тепло. Их пробовали затыкать, как в старые времена, поролоном и женскими колготками, даже централизовано заклеивали, но это мало помогало в борьбе с холодом. Благо в ЖКО имелись поверенные бесконтактные термометры, позволявшиеся провести точный замер температуры воздуха в рабочем кабинете. Помню однажды в январские лютые морозы температура опустилась до 14-16 градусов. Я сидел на рабочем месте в зимней куртке. Постоянный холод вызывал особый спрос на обогреватели среди госслужащих губернии. Они стояли в каждом 2-м кабинете. Но старая проводка не выдерживала такой нагрузки на сеть, и в здании в зимнее время регулярно выбивало автоматы, оставляя часть кабинетов без света. В таких условиях особенно раздражительно воспринимались слова обывателей, что в сером доме люди нашли работу своей мечты в идеальных условиях. Ситуация немного улучшилась, когда в декабре 2021 году в моем кабинете наконец-то поставили пластиковое окно, после моих многочисленных жалоб на низкую температура на рабочем месте. Стало заметно теплее. Но остальные кабинеты по-прежнему сильно страдали от холода и по привычке грелись обогревателями.
Теперь приходилось работать в полумраке, что при моем плохом зрении давало очень сильную нагрузку на глаза. Полумрак никак не отвечал санитарным требованиям к рабочему месту. В Госпотребконтроле я часто во время совместных плановых проверок присутствовал при замерах уровня освещенности рабочих мест. Требования там серьезные. А вот в самом здании Госпотребконтроля с соблюдением санитарных норм на рабочих местах дела обстояли посредственно. Помню однажды одна из сотрудниц по фамилии скажем Иванова, решила взять в лаборатории люксметр и замерить уровень освещенности на своем рабочем месте. Результат явно не соответствовал санитарной норме. Она доложила о своем эксперименте начальнику отдела. Тот сообразил быстро и поступил мудро. «Не выдавать больше Ивановой люксметр», - такое было принято решение. Что там освещенность, в здании Госпотребконтроля, львиную долю сотрудников которого составляли санитарные врачи, водились тараканы. Мышей правда не видел, но возможно в подвале они тоже вполне комфортно себе жили.
В здании губернского правления дела с соблюдением санитарных норм на рабочих местах обстояли не сильно лучше. Тараканов я правда не видел, но в остальном работать было совсем не комфортно. Особенно меня раздражала теснота в кабинетах. Мы сидели в кабинете втроем, узенький проход между столами наполовину был завален коробками с бумагой. Пройти можно было только бочком. Я же любил простор, теснота меня угнетала.
В общем, положения на рабочих местах в сером доме можно охарактеризовать следующим образом: летом жарко, зимой холодно, круглый год очень тесно, да еще иногда электричество пропадает. Это точно не работа мечты, по крайней мере в части обеспечения условий труда.
Чтобы не портить глаза чтением мерзких жалоб в полумраке тесного кабинета, я решил сходить вместе с Коковцевой на Площадную улицу, там жители одного из многоквартирных домов написали трехстраничное обращение о том, как управляющая организация УК-7 систематически нарушает их жилищные права. Мы с Коковцевой терпеть такого безобразия не стали, и отправились в поход, чтобы встать на защиту нарушенных жилищных прав граждан. Поехали с неофициальным визитом, то есть без открытия КНМ.
Обиженные граждане оказались не из бедного десятка, приехали на осмотр дома на «Тауреге». Претензии были стандартными: управляющая организация исправно собирает квартплату, но особо не утруждается в выполнении обширного минимального перечня, который утвержден мощной волей Правительства РФ. Были претензии к уборке подъездов и придомовой территории. Но от грязного подъезда еще никто не умирал, а вот разрушенные оголовки дымоходов представляли непосредственную угрозу жизни и здоровью жителей дома. Оголовки в доме действительно находились в плохом состоянии.
- Можно их с квадрокоптера сверху посмотреть, - сказал я жителям.
Местный мужик подумал, что я шучу по поводу квадрокоптера.
- Зря сомневаетесь, у нас действительно есть квадрокоптер, - ответил я.
Квадрокоптер был закуплен подведом присутствия по ЖКХ. Не знаю насколько он был им нужен, но бюджетные деньги на дорогую игрушку были потрачены. Вот теперь подвед ЖКХ активно навязывала услуги квадрокоптера в ЖКО для осмотра с высоты крыш и дымоходов многоквартирных домов. Протопопова активно предлагала всем инспекторам «полетать». Я должен был летать в Беловске, но по каким-то причинам полет сорвался, чему я не расстроился. Очевидно в Беловске была нелетная погода. Как результаты полета интегрировать в строгие правила контрольной (надзорной) деятельности, никто не знал. В ФЗ-248 про полеты квадрокоптера ничего сказано. Хотя во время осмотра допускалось применение фото- и видеосъемки. Квадрокоптер фактически и осуществлял видеосъемку, только с высоты. Поэтому это было вполне допустимое техническое средство для осмотра многоквартирного дома. Только услуги квадрокоптера как-то сами по себе ушли в небытие. То ли коптер сломался, то ли подвед ЖКХ его куда-то трудоустроил. Но для нужд ЖКО больше аппарат не предлагался.
Заявительница много кричала, что управляющая компания только деньги собирает и ничего не делает. И подъезды у них грязные, и траву никто не косит, и даже диван из-за дома никто не увозит. Впрочем, диван находился на придомовке соседней общаги. Дом вообще был интересным, он состоял как бы из двух блоков, имевших разные литеры. В одном доме были обычные квартиры со вполне заурядными жителями. Другой блок представлял собой муниципальное общежитие, где администрация города предоставляла временное жилье жителям аварийных домов, в которых жить уже было опасно для жизни, погорельцам и конечно же маргинальным элементам, которые по каким-то причинам имели право на получения комнаты. Официально жилье было временным, местные обитатели ждали здесь предоставления полноценной квартиры по договору социального найма. Но в России мало постоянных явлений, но зато много временных, время существования которых все никак не истекает. Поэтому люди во временном жилье могли задержаться надолго.
Я ни раз бывал в муниципальной общаге. Что меня всегда удивляло, так это то, что днем, в рабочее время большинство ее жителей сидело по своим комнатам, они нигде не работали. Зато права свои безработные маргиналы знали в совершенстве. По их мнению, городское земство просто обязано была улучшить условиях их жизни. Если не предоставить отдельную квартиру, то хотя бы безвозмездно провести ремонт в комнатах общаги.
Жители части дома с обычными квартирами были очень нерады соседству с городскими бездельниками, ищущими бесплатной жилплощади от города. Пьянки, шум и пустые бутылки стали обычным явлением для единого двора двух домов. И все это безобразие был вынужден очищать дворник УК-7. Хотя дом содержался весьма посредственно. Я уже не говорю о разрушенных оголовках дымохода, это вообще не допустимо. Но подвал был завален всяким хламом, трубы в подвале подтекали, входная дверь была сломана. В подъезде выход на чердак был завален всяким хламом и старой мебелью.
- Ой, а это моя мебель, - неожиданно призналась заявительница.
- В подъезде запрещено складировать личные вещи, - ответил я заявительнице.
По результатам рассмотрения обращения я выдал УК-7 предостережение, где настоятельно рекомендовал незамедлительно отремонтировать оголовки, в течение месяца убрать мусор в подвале и до конца года отремонтировать подъезд. Оголовки управляющая организация отремонтировала, мусор из подвала был вывезен не в полном объеме, а подъезд так и не был отремонтирован.
27 мая мне совсем не хотелось работать, на вечер у меня были большие планы. Чтобы быстрее скоротать рабочее время, я решил поехать на свою вотчину в Беловск. Два часа туда, два часа обратно, вот и рабочий день окончен. Заодно и пастилы привезу, у меня ее половина ЖКО заказывала. Но я просчитался, очень быстро закончил все свои дела в Беловске и вернулся на работу, когда еще 3 часов не было. Даже не знал, чем себя занять. На обращение все равно решил не отвечать, чтобы не класть ответы на подпись Протопоповой. В понедельник выходит из отпуска Брежнев, ему и направлю ответы.
Дел в Беловске у меня особо не было, так пару жалоб, содержание которых совсем не требовало моего выезда на место. Но, во-первых, надо показать местным беловским управляшкам, что инспектор ЖКО существует и может при желании их наказать. А во-вторых, я обычно записывался на машину на месяц вперед. Раз я записался на выезд, но не отдавать же машину коллегам, надо съездить. Тем более с введением серьезных ограничений на проведение проверок количество выездов инспекторов резко снизилось. Порой, особенно по понедельникам, машины простаивали. За ЖКО было закреплено 4 машины. Если хотя бы одна из них будет простаивать, то ее отберут и передадут в другой орган исполнительной власти. Начальник гаража уже ни раз намекала Брежневу, что ЖКО не использует закрепленные за ними машины.
И.В. был очень рад поездке в Беловск. Ему нужно бензин сэкономить, а лучше всего это сделать в длительной загородной поездке, где можно списать лишние литры. В городе же у водителей был постоянный перерасход, что не позволяло им осваивать казенный бензин по своему усмотрению. Один из водителей, Н.Н., постоянно жаловался, что ему приходится ездить по городу. Даже предлагал справедливо распределять выезды в уезды между всеми водителями. Но почти никто из инспекторов, кроме Корниловой, не записывался к нему на поездки в уезды, потому что Н.Н. обычно никуда не спешил и ездил очень медленно. Другой водитель, В., тоже не пользовался спросом среди инспекторов. Хотя он ездил очень быстро и даже опасно, но многих раздражало, что в дороге В. постоянно курил. Я обычно записывался на машину И.В., с котором прекрасно сработался. Он всегда возил меня на служебной машины по моим личным делам, мы даже на дачу ко мне ездили.
В Беловске я походил по новой части города с главным инженером УК-9 в квартале 5-этажек. В городе была вечная проблема с плохо работавшей канализацией, из-за чего подвалы домов постоянно затапливало сточными водами. Запах стоял такой, что глаза резало. Управляющая организация пыталась откачивать сточные воды, но они прибывали снова и снова. В одном из домов управляшка едва успели снять ОДПУ по отоплению, чтобы он не вышел из строя вследствие затопления подвала.
Я прошелся по нескольким пятиэтажкам, сточные воды из подвалов уже откачали, но смрад стоял даже в подъездах. Уездное земство сумело добиться субсидии из губернского бюджета на ремонт канализационного коллектора на улице Рабочей, но работы затягивались, и к ним приступят только к осени. Замена 500 метров трубы не спасет ситуацию, канализацию в городе нужно менять полностью, старая уже не справлялась со своими обязанностями по отводу сточных вод от многоквартирных домов.
Я попросил директора второй управляшки города – УК-10, которая являлась одновременно и ресурсником по воде и канализации, прислать ко мне специалиста по водоотведению. Директор направил на осмотр деда лет 80, едва державшегося на ногах. Качался он не от старости, а из-за состояния крайне тяжелого опьянения. Мало того, он приехал на осмотр на рулем деревенской Нивы. Инженер УК-9 сказал мне, что он постоянно появляется на работе пьяным, но это единственный человек в Беловске, который досконально знает, как проходит в городе лабиринт канализационных труб. Действительно, дед, не смотря на пьяное состояние, оказался сведущ в беловском водоотведении. Но он честно признался, что канализационный коллектор разрушен настолько, что он не сможет справиться с потоком сточных вод от многоквартирных домов. Пока канализационную систему полностью не заменят, то проблему с подтоплением подвалов решить невозможно. По его словам, теоритически можно переключить проблемный дом на канализационный коллектор на улице Советской, но создать нужный перепад высот будет очень сложно. К тому же, трубу придется прокладывать под еще одним многоквартирным домом.
Глобально проблему подтопления подвалов в новой части Беловска я так и не решил. Я быстро дал указание ресурснику постоянно чистить городскую канализацию и перекачивать сточные воды из одного колодца в другой, управляшке я поручил откачивать сточные воды из подвалов и сушить их. На том я и покинул Беловск, взяв в дорогу несколько брусков пастилы от УК-9. Почти все из них я раздавал среди своих друзей в ЖКО, не забывал я угостить пастилой и начальство, Брежнева и Жемчужину. Они от пастилы никогда не отказывались, хотя прекрасно понимали, что я ее не покупал. Обходил стороной я только Протопопову, она обойдется без беловской пастилы.
На работе мне было делать нечего, поэтому я с радостью принял предложение Корниловой съездить на осмотр подвала на улицу Макарова. Я уже сегодня понюхал беловскую канализацию, почему бы мне не понюхать еще и хомяковскую. Узнаю, какая из них более токсичная. Подвал в пятиэтажке на Макарова находился в ужасном состоянии, везде была сырость, вонь, подтопление, трубы водоснабжения и водоотведения имели многочисленные утечки. Местная управляющая организация УК-15 явно игнорировала свои обязанности по содержанию общего имущества в многоквартирном доме. Даже в Беловске подвалы находились в гораздо лучшем состоянии.
Я не очень понимал, почему Корнилова ездит на осмотры домов без представителя управляющей организации. В моем понимании даже без открытия КНМ осмотр многоквартирного дома вместе с инспектором должен проводить представитель контролируемого лица. Иначе какой смысл в действиях инспектора, если нельзя на месте дать указания управляшке, что ей нужно сделать, чтобы устранить нарушение жилищного законодательства.
Так, в ароматах затопленных подвалов многоквартирных домов закончился мой рабочий день. Но такая работа инспектора ЖКО. Он должен не только сидеть в уютных кабинетах и марать бумагу, но и лазить по подвалам и крышам. Это часть нашей профессии.
На вечер у меня были большие планы, но пока я попросил Корнилову довести меня до дома, чтобы привести себя в порядок после зловоний подтопленных подвалов. Корнилова согласилась, но повезла меня транзитом через знаменитый на весь город магазин «Хомяк», где продавали товары для садоводов. Тут мы зависли на час, я уже пересмотрел все саженцы и цветы, а их в магазине был очень большой ассортимент. Я уже собирался идти домой пешком, но Корнилова наконец-то выбрала нужную рассаду, и мы уехали из легендарного магазина.