Свекровь появилась на нашей свадьбе в белом пышном платье, но ей не удалось испортить торжество

Я сидела на полу, разложив вокруг себя распечатанные фотографии туфель. Воздух был сладким от запаха только что заваренного кофе. В этот уютный миг в комнату вошел Илья. Лицо его было странно скованным.

— Любимая, только что разговаривал с матерью. У нее возникла идея… Она хочет надеть на нашу свадьбу белое платье.

Илья смотрел в пол, явно чувствуя неловкость. Его мать, Галина Петровна, всегда славилась своим своеобразным характером, но это переходило все границы.

— И что ты ответил? — спросила я, предполагая уже.

Он промолчал. Значит, снова уступил. Он всегда уступал. Мы жили вместе почти год, но его мать неизменно оставалась для него главным человеком. Я старалась не обращать внимания на ее бесконечные капризы и то, как он бросался по ее первому зову. Я наивно полагала, что после бракосочетания все изменится. Он создаст свою семью, и мы мягко отодвинем Галину Петровну на второй план. Любить мать — это ведь хорошо, не так ли?

— Она же понимает, что белый — традиционно мой цвет? — не унималась я.

— Конечно, понимает.

— Тогда в чем причина такого желания?

— Она просто хочет так выглядеть, — пробормотал он.

— Может, она еще захочет полететь на Луну? Предложи ей это вместо платья!

— Прекрати! Это моя мама! — укоризненно сказал Илья.

— Это она ведет себя неадекватно! Мое платье уже висит в шкафу! Что будем делать?

— Может, вы обе выберете что-то светлое? — робко предложил он.

В тот миг во мне что-то надломилось. Он был совершенно безнадежен.

— Тогда женись на ней! — вырвалось у меня.

Он поморщился и не нашел, что ответить.

Моя бабушка, всегда отличавшаяся мудростью, дала совет: оставить белое платье и подобрать себе наряд кремового оттенка, но сохранить этот выбор в строжайшей тайне. Так я и поступила.

В день церемонии Галина Петровна появилась в пышном белоснежном одеянии. Ее несколько раз приняли за невесту. Она сияла, но это сияние померкло, когда я вышла в элегантном платье цвета шампанского. Шепот гостей был для нее красноречивее любых упреков. Ее план провалился с треском.

После свадьбы ничего не изменилось. Ее звонки раздавались всегда в самый неподходящий момент. Сорвалась пара долгожданных походов в кино, визит к друзьям — все потому, что маме было «плохо» или ее «затопили соседи». Позже выяснилось, что под «потопом» подразумевалось крошечное пятнышко на потолке.

Однажды я не выдержала:

— Неужели ты не видишь, что происходит?

— Возможно, она немного преувеличивает, — согласился Илья. — Но она уже в возрасте, имеет право.

Кульминацией стала пропажа. Исчезли деньги, подаренные нам на свадьбу. Накопленная сумма лежала на счете для будущего отпуска или первого взноса за жилье. Оказалось, Илья перевел половину — почти двести тысяч — на счет матери.

— Ну и что? — спросил он, как ни в чем не бывало.

— Что? Твоей маме снова что-то захотелось? Устриц? Новой шубы? — во мне вскипела ярость. — Ты в своем уме?

— Она нуждается в лечении! Как ты можешь!

— А откуда она вообще узнала про эти деньги?

— Я рассказал, — просто ответил он. — Разве это секрет?

В тот миг я все поняла. Окончательно и бесповоротно.

— Прекрасно. Тогда поезжай и полечи ее. А мне здесь больше нечего делать. Я требую развод.

Он смотрел на меня в немом изумлении, будто впервые осознавая, что перешел грань. Но было уже поздно. Слишком поздно.